Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)

— А ты думала, где Вершинин взял напрокат петуха? — спросил Яромир у подруги.
— Напрокат? Тогда почему он все еще живет у нас в «курятнике»?
Они рассмеялись, чувствуя, что груз с плеч потихоньку спадает.
Так как обед подходил к концу, ребята разошлись по занятиям. На уроке литературы все писали сочинение по Льву Николаевичу Толстову “После бала”. Кот Бай Васильевич вышагивал по классу и что-то мурлыкал себе под нос, пока группа скрипела пером по пергаментному листу.
— Прости за сегодняшнее, — прошептал Яромир, пододвинувшись чуть ближе.
Мирослава убрала перьевую ручку от листа, чтобы чернила не капнули на выстрадано написанный текст сочинения.
— Фигня, — пожала она плечами.
Борислав Мстиславович ей не понравился, но дети не несут ответственности за деяния родителей.
— Мне вот только теперь интересно… — она тоже наклонилась ближе к другу.
— Что? — спросил он, приподняв левую бровь.
— Зачем твой отец спрашивал о моей бабушке?
Яромир закусил губу, размышляя.
— Может, хотел узнать, кто моя семья или принадлежу ли я к какому-то знатному роду? — спросила девочка, но парень покачал головой.
— Мне кажется, что такой человек, как мой отец, еще до распределения всех по группам знал досье каждого здесь находящегося, — он кивнул на одногруппников. Преподаватель литературы сел за стол и открыл какую-то книгу. Стул под ним скрипнул, но кот закинул шерстяные лапы на свой стол, не обратив на это внимания.
— Тогда зачем он у меня это выспрашивал? — задумалась Мирослава и закусила кончик перьевой ручки.
— Может, ты спросишь это у своей бабушки? Да и дело с концом.
— Ну и что мне это даст? Если ее фамилия Костогорова, что с того? Это что-то меняет? — не могла понять яриловка.
— Если бы я знал, — пожал плечами Полоцкий.
— У вас осталось десять минут! — промурлыкал Баюн, напоминая ученикам о времени. — Поторопитесь!
Друзья, чертыхнувшись, бросились дописывать свои сочинения.
ᛣᛉ
Вечером того же дня Мирослава вышла из своей комнаты хребта ярилиной общины и прошла по сквозным залам к выходу, где ее там же уже ждал Яромир. Друг был как всегда бледен и задумчив, однако по его лицу всегда было сложно определить, какие эмоции он испытывает.
Парень был одет в черную льняную косоворотку с вышитой вереницей орнаментов и каких-то оберегов, разрез ворота был застегнут до конца на черные пуговицы. На поясе был затянут кожаный ремень, подпоясывающий рубаху. Сверху на нем была меховая жилетка, а на голове кривовато сидела шапка-ушанка.
Мирослава же шла в синих джинсах, толстовке, тулупе и шапке, еще она прихватила с собой теплые рукавицы. Кто знает, где находится эта ферма и что их заставят делать.
— Пошли? — спросила девочка, подходя к другу и чуть скользя по мраморному полу в школьных валенках.
Яромир кивнул, растянув губы в полуулыбке. Мирослава давно привыкла к его мимике, но в первое время ей казалось, что парня будто хватают спазмы и болезненные судороги от любой попытки улыбнуться нормально. Но потом она поняла, что это его особенность, и совсем перестала обращать внимание.
Пора было признать, что не все и не всегда любят выражать свои истинные эмоции. А таких людей, как Полоцкий, с самого детства учили этими самыми эмоциями управлять и контролировать.
Они спускались к выходу, ведущему к Заколдованной Пуще, ощущая холодные сквозняки.
— Эй, подождите!!! — раздался сзади знакомый голос, и друзья с удивлением обернулись.
— А ты что здесь делаешь? — спросил Яромир у Никиты, который со всех ног бежал к ним, придерживая руками шапку на голове.
— Опять петух понадобился? — предположила Мирослава, расплываясь в широченной улыбке.
После того, как она услышала эту историю, то целый вечер подкалывала Персея, к которому напрочь прилипла кличка Коба. Тот сначала почему-то то ли стеснялся, то ли обижался, а потом наглядно демонстрировал всей комнате девочек под их громкий и задорный смех, как он справился с тем петухом. Завалив на столе вазу с засохшими цветами, которые давно никто из девчонок не менял, ворон душил ее горлышко своей лапой и угрожающе каркал, рассказывая уже то, чего и в помине не было.
 
— Тепло, Морозыч! — запыхавшийся Никита остановился и глубоко вздохнул. — Поднебесная прознала, чья это была идея с петухом, поэтому предложила присоединиться к вам.
— Прям-таки предложила? — прищурил черные глаза Яромир.
— Ой, княже, — Вершинин отмахнулся, но увидев веселый взгляд друга, все же уточнил. — Ну… наказала!
— То-то же!
— Так что разбавлю вашу тухлую компанию своей персоной, — он втиснулся между одногруппниками, и обнял их за плечи.
— Куда б мы без тебя, — ухмыльнулась Мирослава, и все в обнимку пошли к выходу.
— Стойте! Эй, подождите!
Теперь уже все втроем повернули головы. К ним быстрым шагом приближались Астра с Иванной, одетые в тулупы. Девочки торопились и на ходу повязывали расписные платки, закрывая шею.
— А вы что здесь делаете? — нахмурился Вершинин, подозрительно глядя на одногруппниц.
— Мы подумали, что, может, сможем вам помочь на отработке? — спросила Иванна, оглядывая друзей. Никита усмехнулся, почесав веснушчатый нос ладонью.
— Что, хотите тоже таскать навоз на ферме?
Девочки выпучили глаза, в их числе была и Мирослава.
— Допустим, таскать навоз мы им не доверим, — ровным голосом произнес Яромир и кивнул увеличивающейся с каждой минутой компании. — Тогда пошли, работа не ждет!
— А хорсовцев ждать не будем? — спросила Мирослава уже на выходе из школы, вспомнив и про остальных провинившихся.
— Сами дорогу найдут, — равнодушно отмахнулся Никита и подмигнул подруге левым глазом. Пятеро друзей шли по коридору к Пуще, но к лесу с поляной вела прямая тропинка, а к ферме тропа сворачивала налево и изгибалась в только ей понятном зигзаге. Перешагивая снежные сугробы, блестевшие при свете редких фонарей, которыми здесь служили кристаллы, яриловцы подошли к поляне. На ней находилось с дюжину больших ангаров, конюшен и сараев. Площадь поляны внешне была бескрайней, растягивалась на десятки гектаров.
— И куда нам именно? — спросила Астра, уже углядев вдалеке что-то вроде манежа для лошадей. — Где-то здесь и Юра практику проходит, надо было, наверное, у него узнать заранее, куда нам…
Все переглянулись. Потому что Юрий Рублев, старый знакомый Астры, исправно здоровался с ней каждый день. А вот сама девочка ни разу и не подумала переброситься с ним больше, чем стандартным “здравствуй!”.
— Пойдемте к ближайшему, — пожал плечами Яромир и повел друзей, идущих следом за ним, к невысокому, но длинному сараю. Он толкнул деревянную дверь и мысленно застонал. Не успел он зайти в коровник, как быки, телята и коровы дружно и протяжно замычали. Животные чуяли опасность.
Из одного из загонов вышел мужичек в телогрейке, теплой жилетке и шапке-ушанке, давно видавших виды. Он шмыгнул носом, вытер рукавом лицо и широко улыбнулся, обнажив неполноценный ряд зубов.
— Опачки, драсти!
Школьники переглянулись.
— Здравствуйте! — первая отмерла Мирослава, которую было не испугать ни коровами, ни мужиками неопрятного вида. Этого добра у бабушки в деревне было полно. — Мы вот на отработку…
— А-а-а! — протянул мужик и подошел ближе. Борода с проседью была чуть желтоватой под носом, от чего Астра с неприязнью скривилась. — Так-с, работы много, это хорошо, что пришли-то!
— И что надо делать? — спросила Астра, внимательно осматривая помещение.
Несколько десятков загонов с самыми разнообразными коровами, сеном, корытами и другой различной утварью, помогающей ухаживать за животными, были и ей довольно привычными. Однако стихией Астры были лошади.
Сзади послышался скрип, и внутрь сарая вошли София и Иван. Третьяков оделся просто и практично, как и Яромир, в отличие от своей одногруппницы. Девочка пришла в школьной форме и в низких валешах с пушистым белым бубенчиком на мысках. Сейчас она прыгала на одной ноге, хватаясь за Ваню и пытаясь вытряхнуть из них снег.