В одной постели (СИ)

Говорят, что историю пишут победители. В нашем случае ее писал тот, кто все хорошенько помнил, и мог… приукрасить. 
Вот только зачем ему это было нужно?
Возле Эмиля всегда вьется куча девушек. Многие из них, объективно, красивее меня!
— У меня будет к тебе одна… Нет, две. Две маленькие просьбы. 
Вот это другое дело. Больше похоже на деловой тон!
— Слушаю.
— Первое. Позвони Османову, скажи, что я не буду на игре. Голова раскалывается, — помассировал виски. 
— А второе… 
Кароль подошел ко мне и сунул в мой кулак трусики, которые как только не скомкал в своих руках. 
— Это второе. 
— Не поняла. 
— Красивые трусики. Надень их на ужин, — бросил через плечо, стремительно покинув мою спальню.
  
Глава 11
 
Кароль
Мудрая пословица гласит:“Не открывай дверь, которую ты не в силах закрыть.”
А что делать, если она уже настежь распахнута? И закрыть не то, что не получается, но, банально и не хочется даже. Мысли о помощнице ворвались в мою голову и не оставляли меня в покое. 
Это было словно свежее дуновение ветерка в жаркий летний зной… Так приятно, так чертовски соблазнительно — как не поддаться искушению?
А ее невинность?
Нет, я не из тех, кто бегал бы за юбкой, только потому что ее обладательница ни разу не трахнулась, нет… 
Но, зная, в какой среде росла Аделина, тем более, зная, при каких обстоятельствах я ее встретил в самый первый раз… 
Мыслями унесло…
***
Из прошлого
Тогда я был здорово навеселе. Ооочень навеселе!
Со мной кутил Бережной — один из моих помощников, после которого я понял, что мужчин лучше не брать в помощники. У них то амбиции выше головы, то яйца чешутся… У Бережного еще и лапа оказалась загребущей.
И если я еще мог закрыть глаза на то, что Бережной использует положение, открывает моим именем некоторые закрытые двери в своих личных интересах, то я не мог закрыть глаза на то, как он пользовался своим положением в отношении девушек. 
Скажем, красоток вокруг тьма, а я такой — один.
Конкуренция за то, чтобы просто мелькнуть в поле моего зрения, бешеная! 
Предприимчивый Бережной рассудил, что если эти девушки готовы на все, лишь бы засветиться рядом со мной, почему бы этим всем не воспользоваться? 
Организовал целый секс-конвейер для себя. Напрягаться не надо, красавицу искать, тратиться на цветы, свидания, ухаживания? Да нахрен оно упало, если рядом трясется лань и умоляет, говорит, что готова на все, лишь бы ее подпустили… 
На все, так на все. 
И предприимчивый Бережной уже шпилит девицу по-собачьи или наслаждается ее минетом. Потом с благодушной улыбкой застегивает ширинку и включает мадам в число тех, кто оказывается допущен на вечеринку. 
И не факт, что я обращу внимание на эту дурынду. 
Факт — он свое поимел. 
Но если вдруг обращу? 
То, что, мне за ним подъедать, что ли?
Он и в другую сторону этот трюк тоже отрабатывал. 
На девицах, с кем я уже перекувыркнулся разок-другой, и переключился на следующую…
Брал сексуальную мзду за то, чтобы как-то устроить новые встречи с бывшей… 
Хотя я и бывшими их назвать не мог, так, просто приятно провели время, просто потрахались. 
В общем, такая нечистоплотность меня вывела из себя, и Бережного я собрался уволить. Но я никого не увольнял просто так, не отпускал с миром. Отжимал до нитки, запугивал до усрачки. Чтобы даже в голову не пришло на меня что-нибудь, когда-нибудь, кому-нибудь… рассказать. 
И хоть вовсю гуляла слава о том, как все мои помощники и помощницы рано или поздно оказываются просто отработанным материалом, каждый думал: со мной такого не произойдет. 
И ведь поначалу все хорошо, но потом начинается: большие возможности, большие соблазны. 
Еще Макиавелли сказал: “Любая власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно…”
В народе говорят чуть попроще: деньги портят людей. 
Я убежден, что большие деньги не портят людей, просто подсвечивают их личные качества, на них словно наводят увеличительную лупу, и то, что виделось незначительным недостатком, раздувается до размеров ужасного порока.
Если есть соблазны получить все, что хотел, о чем мечтал, и остаться безнаказанным, мало кто устоит. 
Это безнаказанность — лишь мираж, но каждый раз снова и снова — на те же грабли. Вот и Бережной попался… 
Под него уже вовсю копали сотрудники СБ и нарыли много чего интересного. 
Честно говоря, я бы и не запомнил так хорошо последние дни, когда он на меня работал, если бы не одно событие холодной февральской ночью. 
Вчерашняя слякоть уже сегодня под давлением мороза превратилась в уродливые комья грязного снега. Улицы как стекло. Город стал выглядеть пакостнее в тысячу раз, и как тут не поднять себе немного настроение?
Хваленый бар с удивительной атмосферой оказался, на мой взгляд, всего лишь мухосранской забегаловкой, в которой подают козлиную мочу вместо хорошего пива…
Водитель сегодня был отправлен домой пораньше.
Я за рулем. Машина скользила по улицам, летела, словно ласточка. 
Бережной обзванивал девочек, чтобы собрать их до приезда в мои апартаменты. 
В целом, обычные тусовочные выходные. Бережной спорил с каким-то диджеем, перебрав, активно взмахивал руками. Один его такой взмах оказался решающим, мне в лицо прилетел его телефон, долбанул по носу. 
Я зажмурился, когда открыл глаза, увидел, что по пешеходному переходу тенью летела фигурка, надавил на тормоза… 
Но все-таки сбил.
В голове мигом прояснилось. 
— Ты, блять, — бросил Бережному. — Телефон в руках удержать не можешь, кретина кусок. 
То, что я превысил скорость, отошло на второй план. 
Подошел к телу, лежащему на асфальте. Бережной вылез следом. 
— Сейчас все решу, Эмиль Рустемович! — засутился возле тела, наклонился и сразу отпрянул. — Аааа… Да тут бомжиха какая-то. От одежды несет ссаниной. Даже заморачиваться не стоит. Вы, Эмиль Рустемович, сделали великое дело — очистили город от одного из отбросов. Вернитесь в машину, я сейчас вызову вам другое авто с водителем и улажу все на месте. 
Тело на асфальте шевельнулось, свет фар упал на бледное лицо. 
Тонкое, худое, маленькое. Глаза как черные пуговицы.
— Какая бомжиха, кретин. Это ребенок. 
— При всем моем уважении, Эмиль Рустемович. Это не ребенок. Это шпана, отброс, шатающийся по мусоркам. Вон у него и пакет какой-то мерзкий… Нет, не трогайте, там все вонючее и заразное.
Еще раз перевел взгляд на тело. 
Мальчик? Девочка? 
В этом тряпье и не разглядеть. 
Пальцы едва заметно дергались, скребли ледяную корку асфальта. Чуть ниже — грязная замызганная варежка на резинке. 
Не знаю, почему меня это зацепило. 
Может быть, потому что у всех были те самые варежки на резинках — неважно, откуда ты. 
Все мы когда были детьми, которые теряют варежки. 
Я свои миллион раз терял, хоть они и были намного чище и красивее… 
— Вызови скорую. Не городскую, частную. Из нашей клиники. Пусть лечение и уход будет на уровне, как будто сбили ребенка министра. 
— Но… 
— Это мое последнее распоряжение. И ты уволен. Звони.
  
Глава 12
 
Ада
“Красивые трусики. Надень их на ужин..”
Это что еще такое?
Я привыкла, что босс меня многому научил, но от его приказов, касающихся нижнего белья, у меня снова начался жуткий стресс! Такой стресс можно снять только новым шопингом и совершить такие покупки, чтобы босс о них точно ничего не знал и не смел совать свой нос и изящные, тонкие, сильные пальцы в мое белье. 
Я же теперь надену эти трусики и не смогу не думать о том, как он их поглаживал… прямо там… посередине!