Поле заколдованных хризантем<br />(Японские народные сказки)

— Хорошо, очень хорошо! У нас сегодня весело. Но только вы все пляшете одинаково. Вот если бы хоть кто-нибудь сплясал по-другому, по-новому!
Старик все это слышал. Он сначала сидел в дупле и боялся открыть глаза. Но потом понемногу его стало разбирать любопытство. Он осторожно приподнялся и чуть-чуть высунул голову наружу, так, что только его левый глаз был над дуплом, а правый глаз, нос и шишка оставались в дупле. А когда Гоэмон увидел, как весело чудища пляшут, он совсем забыл про страх. Ноги у него так и заерзали. Но в дупле было тесно — там не то что плясать, а и пошевелиться нельзя было.
И вдруг Гоэмон услышал, как главное чудище проговорило: «Вот если бы хоть кто-нибудь сплясал по-другому, по-новому!». Тут старику до смерти захотелось выскочить из дупла и поплясать на свободе. Нет, страшно! А вдруг съедят?
Пока он так раздумывал, чудища принялись все разом хлопать в ладоши, да так дружно и весело, что Гоэмон больше не мог утерпеть.
— Эх, чего бояться! Попляшу в последний раз, а там пускай едят!
Он оперся рукой на край дупла, перекинул ногу и выскочил прямо на середину круга.
Чудища даже перепугались. Повскакали с мест, всполошились, вскричали:
— Что такое?
— Что случилось?
— Человек!
А старик, не слушая ничего, давай плясать. То подскочит, то пригнется, то сожмется, то вытянется, то направо забежит, то налево отойдет, то волчком завертится. Пляшет и крякает:
— Э-э, коря, э, коря…
Чудища засмотрелись на него, стали притоптывать ногами, прищелкивать языком, бить в ладоши.
— Здорово!
— Ярэ!
Когда Гоэмон наконец выбился из сил и остановился, главное чудище сказало:
— Вот спасибо, старик! Мы сами любим плясать, а такой пляски еще никогда не видели. Приходи завтра вечером, спляши нам еще раз.
Гоэмон только улыбнулся:
— Ладно! Я и без вашего зову приду. Сегодня, по правде говоря, я не собирался плясать, не приготовился. А уж к завтрашнему дню я припомню все, что плясал в молодости.
Тут одно чудище, которое сидело справа от главного, сказало:
— А может, старик, ты задумал нас обмануть и не придешь? Надо взять у него что-нибудь в залог.
Главное чудище кивнуло головой:
— В самом деле, надо.
— Но что же у него взять?
Чудища зашумели. Одни кричали: «Шляпу!», другие: «Топор!».
Но главное чудище подняло руку и, когда все замолкли, сказало:
— Лучше всего взять у него шишку со щеки. Я видел людей и знаю, что такой шишки ни у кого нет. Наверное, это очень драгоценная вещь.
У Гоэмона от радости задрожали руки и ноги. Но он притворился, что ему очень жаль своей шишки.
— Лучше вырвите у меня глаз, — закричал он, — лучше выдерните язык, оторвите нос, уши, но только, пожалуйста, не трогайте шишку! Я столько лет ношу ее, я так берегу ее. Что я стану делать без шишки?
Главное чудище, услыхав это, сказало:
— Поглядите, как он дорожит своей шишкой! Ну, если так, взять ее!
Сейчас же самое маленькое чудище подскочило к старику и мигом открутило шишку с его щеки. Гоэмон даже ничего не почувствовал.
В это время стало светать. Закаркали вороны.
Чудища засуетились.
— Ну, старик, приходи завтра! Получишь назад шишку.
И вдруг все исчезли.
Гоэмон оглянулся — никого нет. Потрогал щеку — гладко. Скосил глаза вправо — и сосну видит, и ветки, а шишку не видит.
Нет больше шишки!
— Вот счастье! Ну и чудеса бывают на свете!
И старик побежал домой, чтобы поскорей обрадовать свою старуху.
Когда старуха увидела его без шишки, она всплеснула руками:
— Куда же ты девал свою шишку?
— У меня ее черти взяли.
— Ну-ну! — только и сказала старуха, и глаза у нее стали круглые.
А в той же самой деревне жил другой старик. Звали его Буэмон. Он так был похож на Гоэмона, как будто один из них был настоящий, а другой вышел из зеркала. У Буэмона тоже была на щеке большая шишка, только не на правой, а на левой.
Поэтому, когда он смотрел направо, то видел все, что хотел видеть, а когда смотрел налево, то видел не то, что хотел, а только свою шишку.
 
И голова у него тоже свешивалась, только не направо, а налево.
Шишка Боэмону давно надоела. Ему очень хотелось, чтобы у него не было шишки.
Вот идет он по деревне и встречает своего соседа, Гоэмона. Смотрит, а у Гоэмона правая щека стала такая же гладкая, как и левая. Будто и не было у него шишки.
— Слушай, — спросил он, — куда же девалась твоя шишка? Может, ее срезал какой-нибудь искусный лекарь? Скажи мне, пожалуйста, где он живет, и я сейчас же пойду к нему. Пусть он срежет и мою шишку.
А Гоэмон отвечает:
— Нет, это не лекарь, не он снял мою шишку.
— Не лекарь? А кто же?
Тут Гоэмон рассказал Буэмону все, что с ним случилось в прошлую ночь.
— Вот оно что! — сказал Буэмон. — Ну, плясать-то и я умею! Сегодня же пойду к чертям и спляшу. Скажи только, где это место, куда они приходят ночью.
Гоэмон рассказал подробно, как найти дерево с дуплом, в котором он просидел ночь.
Буэмон, конечно, обрадовался и сейчас же побежал в лес, нашел дерево, залез в дупло и стал ждать чудищ.
Ровно в полночь сверху с горы послышался шум: громкий топот и голоса. К дереву с воем и ревом бежали красные, синие, зеленые чудища. Как и накануне, они расселись на траве перед дереном и начали пировать. Сперва выпили рисовой водки, потом замени хором песню.
А старик, как только увидел чудищ, забился в дупло и зажмурил глаза. Со страху он даже забыл, зачем пришел.
И вдруг он услышал, как главное чудище проревело:
— Ну что, нет еще старика?
Маленькие чудища запищали в ответ:
— Где старик? Что же нет старика?
Тут Буэмон вспомнил про свою шишку и подумал: «Ну, уж если пришел, надо вылезать. Так и быть, спляшу им!».
И он кое-как выкарабкался из дупла.
Самое маленькое чудище увидело его и завизжало во весь голос:
— Пришел! Пришел! Вот он!
Главное чудище обрадовалось:
— А, пришел? Ну, молодец, старик! Ступай-ка сюда, попляши.
Чудища захлопали в ладоши. А старик от страха чуть жив, еле ноги передвигает: поднял он правую ногу — левая подогнулась, чуть не упал. Поднял левую — правая подогнулась, опять чуть не свалился.
Главное чудище смотрело-смотрело и вдруг рассердилось:
— Это что за пляска! Ты сегодня так скверно пляшешь, что смотреть противно. Довольно! Убирайся! Эй, отдать ему залог!
Сейчас же самое маленькое чудище подбежало к старику.
— На, получай обратно!
И шлеп! — прилепило ему шишку на правую щеку.
Теперь у старика две шишки: справа шишка и слева шишка. Зато хоть голова не свешивается ни направо, ни налево, а держится прямо.
  
Благодарность лягушки
 
лучилось это давным-давно. Жил в одной деревне старик, и было у него три дочери.
Шел как-то раз старик мимо заброшенного колодца. Вдруг видит — поймала змея лягушку, того гляди проглотит. Жалко стало старику лягушку, поднял он с земли камень, на змею замахнулся и крикнул:
— Эй, змея, отпусти-ка ты лягушку, я тебе за это дочку в жены отдам.
Повернула змея к старику голову, языком прищелкнула, а потом быстро-быстро в траву уползла.
— Ну, лягушка, скачи домой скорее! — засмеялся старик и дальше пошел, а про обещание свое и думать забыл.
Только, вот, вечером постучался в дом старика незнакомый юноша и говорит:
— Пришел я, старик, за твоей дочкой. Обещал ты мне ее, помнится, в жены отдать.
 
Обомлел старик, стоит — слова от страха вымолвить не может. «Что же я за дурак такой, — думает. — Как же я не понял, что не простая это змея была, а змей коварный!»
Собрался старик с духом и отвечает юноше:
— Помню я, добрый человек, о своем обещании. Только вот незадача — дочек-то у меня три. Не решил я пока, какую из них тебе в жены отдать. Приходи-ка ты лучше в ночь полнолуния, тогда и поговорим.