Возвращение (СИ)

И вот так мы летели восемь дней до следующего обитаемого Нома. Неприятностей не случалось, единственным неудобством был рваный режим сна, к которому я привык ещё на Вагус Сумбонте. Досуг радовал как книгами, так и Зое, хотя некоторые почерпнутые ей из прикупленного порнографического талмуда методы и способы мне не слишком нравились. Хотя, раз уж я считаю себя джентльменом, то надо соответствовать: леди должна быть удовлетворена. Хотя Зое и не совсем леди, но всё-таки.
А на восьмой день Альбатрос оказался в Номе, имеющем полноценный порт и немалое население. Назывался обширный остров Хаймак, был довольно известен. И населён довольно интересным видом разумных: чичкарни. Были они зверолюдьми, точнее, птицелюдьми: не оборотнями, а именно антропоморфными птицами, похожими на сов. Как я читал в книге, описывающей этот разумный вид, скорее всего, в родной Терре они перелетали с острова на остров, что было выгодно и удобно. Но в условиях Тесселиса эта возможность, как понятно, стала не столь востребована. Хотя посмотреть на них своими глазами было интересно.
До обширного порта Воздушных Кораблей Альбатрос долетел за четыре часа, последний располагался в дельте реки и был огорожен от возможных штормов явно искусственной насыпью. Ну и сам остров был интересен тем, что на нём было чрезвычайно много речек, речушек, озёр и прочих водоёмов. Относительно небольших, но не меньше пятой части площади острова суммарно.
А вот чичкарни удивили внешним видом — действительно атнропоморфные совы, не с руками, а именно крыльями, с небольшой ладонью на первом сгибе каждого крыла, округлым телом и длинными ногами. Кстати, мужчины-чичкарни носили длинные, вьющиеся, окладистые рыжие бороды, что смотрелась на больше птичьем, с клювом, лице редкостно странно. Так вот, внешний вид этих разумных, один из которых принял от меня плату за стоянку, был удивителен. Но не более того — крайне скудные в общении (возможно — из-за клюва, которым они издавали вполне понимаемую речь, но с очевидным трудом), очень педантичные в мелочах, если не сказать «занудные». И не принимающие практически никакого участия в жизни припортового района, большую часть заведений — питейных, игорных, лавок, борделей и мастерских — содержали не местные, как и были в обслуге.
В общем, в этом Номе мы не задержались по обоюдному согласию даже на ночь: закупились потребным, заглянули на полчаса в какую-то питейную и без всяких происшествий и радостей покинули Хаймак.
Дальше пять дней полёта — и уже привычный и стандартный торговый Ном. Правда, привычка Зое пропустить стаканчик вышла тут если не боком, то испорченным (моим) настроением. Я вообще не слишком люблю бить разумных. Даже если вынужден, и они своим неджентльменским поведением заставляют это делать. А тут ещё, в очередной раз, наглядно была продемонстрирована не самая красивая природа обладающих властью, пусть маленькой и незначительной… В общем, дело было так: заходим мы с Зое в припортовую питейную, причём сделанную на сваях над волнами пристани, освещённую по вечернему времени этакими гирляндами небольших разноцветных магических светильников, весьма приглядно отражающихся в слегка волнующийся воде. И ветерок приятный, да и ассортимент меня порадовал: предложили мне коктейль в здоровенном орехе, с фруктами, практически не чувствующимся спиртным, действительно вкусный. Но вот отдыхающие не порадовали категорически: через пару минут к барной стойке, место у которой традиционно занимала Зое, подошла троица… как вскоре выяснилось — неджентльменов. Так вот, подошли и орк, самый крупный из этой компании, обращается к Зое.
— Бросай своего мальчишку, девка. Пойдём с нами, не обидим, — высказал он своё, в высшей степени оскорбительное, но, видимо, с его точки зрения, привлекательное предложение.
— Мистер… — начал было я.
— Заткнись и вали, пока цел, щ-щ-щенок, — даже не смотря на меня, отмахнулся этот здоровяк.
После чего грязно выругался — его ручища, по его замыслу, должна была не только показать его пренебрежение, но и сбить меня с высокого и не слишком устойчивого барного табурета. Причём, судя по предвкушающим физиономиям оставшихся двух неджентельменов — орка и человека — они были готовы «поучаствовать в веселье». Эти неприятные разумные даже дёрнулись в сторону, куда меня гипотетически должно было смахнуть. И что-то мне подсказывает, что отнюдь не помочь мне подняться после подлого удара. Но я, как понятно, получать незаслуженный удар от неприятного разумного не собирался: трактаторы молниями выстрелили, оплетая барную стойку, давая точку опоры. И свободный охватил ручищу, не допустив её до рукоприкладства.
  
— Оставьте нас в покое, мистер и ступайте по своим… — начал было я, спокойно и рассудительно, но замолчал.
Потому что взывать к отсутствующему разуму (или вообще, или из-за спиртного — мне, признаться, было всё равно) было бессмысленно. Потому что рычащий удерживаемый орк с кровожадным оскалом дёргал револьвер из набедренной кобуры. И отскочившая парочка тянулась к поясам, что делало ситуацию крайне неприятной. Так ещё Зое, вместо того чтобы помочь, откинулась на стойку спиной и, нарочито хлопая ресницами, наблюдала за сложившейся ситуацией. Что для леди — допустимо, но… Впрочем, наблюдать за подругой я времени не имел.
Вывернув лапищу удерживаемого до хруста, практически уронив этого орка, я подхватил компактный «снаряд» его тела трактаторами, метнув его в подельников. Сбивая их с ног, ну и мешая извлечь оружие. Впрочем, крики и ругань из получившейся кучи не помешали какому-то из неджентельменов всё же извлечь револьвер. Раздавшийся выстрел, хоть был не прицельным и улетел в сторону океана, показал, что вопрос надо решать. И Зое дёрнула рукой к кобуре, несомненно, намереваясь обезопасить троицу самым надёжным способом. Но тут я остановил её жестом, подскочив к дёргающимся телам и, с натугой и чуть ли не хрустом спинного хребта подхватил уже всю троицу и просто выкинул их через перила заведения в море. Даже если они — злодеи, а не пьяные глупцы (таким хватит просто побывать в воде, чтобы протрезветь и устыдиться своего поведения), им потребуется время на то, чтобы выбраться из воды. Ну а их револьверы надёжно будут выведены из строя на час, не меньше. Всё же убивать, имея возможность остаться в безопасности, не убивая (хотя, по совести, эти неджентльмены заслужили), я находил неправильным и недостойным.
А Зое, преувеличенно восторженно смотря на меня, аж похлопала в ладоши. Впрочем, высказать своё некоторое… да будем честны — недовольство, поведением подруги я посчитал неуместным перед барменом, отреагировавшим на происшествие лишь взглядом.
Так что я рассчитался и молча пошёл из заведения. Зое так же молча последовала за мной, а вот у мостков меня поджидал местный полисмен: довольно упитанный ельф или иной сидхоподобный разумный. Что, насколько я знал и наблюдал, подобному виду разумных несвойственно, впрочем, понятно, что не видел и не знаю я очень и очень много.
— Драка в заведении Тельконтара — преступление! — очень выскомерно, через губу процедил он, обращаясь ко мне.
Вот это, в отличие от полноты, было ОЧЕНЬ характерно. Не ельфам, которых я встречал только в путешествии, а именно нашим сидхам. Как говорил мастер Креп: «пока калёный слиток в штаны не уронишь — так и смотрят», ну и несмотря на грубоватую форму с ним нельзя не согласиться.
— Простите, мистер полисмен, но к нам ваши слова не применимы, — отрезал я. — Драку, да ещё взявшись и использовав оружие, начали эти трое, — указал я на взбирающихся на платформу питейной троицу. — Мы только защищались…
— Неважно, — отмахнулся полисмен всё с тем же надменным видом. — Штраф в пользу Тельконтара за драку — две дюжины золотых!
— Да вы издеваетесь! — возмутился я как несусветной суммой, так и тем, что с меня её вымогают, в общем-то, ни за что.
— Сопротивление представителю власти⁈ — нахмурившись, оскалился полисмен, укутываясь ощутимыми мной, да и видимыми мистическими проявлениями.