Возвращение (СИ)

— Так пойдём выпьем, Фик? И кстати: про эгипанов я знаю, сильнейший магер отряда — рогатый и хвостатый, — ухмыльнулась она.
— Я не против твоего общества, Зое, — рассудительно ответил я. — Но предпочёл бы познакомиться с островом. К алкоголю я, признаться, не испытываю особой любви.
— Поня-а-а-атно, — ехидно покивала девица. — В бордель намылился! Ну там «моё общество» тебе… хотя есть варианты. Но не хочешь пить — дело твоё. А я в кабак! — задрала она нос.
А я с трудом боролся с подкинутыми искусственной памятью образами, насчёт «есть варианты». И непристойные-то какие! Не буду вспоминать, решил я, просматривая образы из памяти. Но в итоге справился с собой, а то мог бы и оконфузиться.
Впрочем, конфузиться было особо не перед кем: всё так же задравшая нос Зое гордо топала по набережной, а поплавок Диастриста и мостик на пристань были пусты. Впрочем, будь Зое тут рядом, доказывать, что бордели Те-Наму волнуют меня в последнюю очередь — я бы не стал. Не её дело, по большому счёту.
А вот что меня интересовало, помимо самого острова и его населения, так это библиотеки и книжные лавки, как я и интересовался у гоблина. Возможно, найду что-то интересное по механике. А возможно — по мистике. И пусть последнее понадобится не сей момент, но собрать свою небольшую библиотеку я имел твёрдое намерение. Масса мистических традиций вызывала интерес, потому что даже для меня, толком не знающего, что преподают в Академии Всех Чудес, понятно, что многое из встреченного неизвестно там.
Так что проводил я Зое взглядом и решительно пошагал на набережную. И первым делом направился по ней в сторону заинтересовавших меня пальм. Пусть интерес и праздный, но много времени его удовлетворение не займёт, а мне действительно интересно.
По дороге я оглядывался, поглядывал на здания и прохожих. И мои предположения ещё с корабля подтвердились: здания были аккуратные, даже самые бедные и не шпатлёванные, с зелёно-бежевыми бревенчатыми стенами. Ощущения «хижин» не возникало, а вот загородными коттеджами можно было назвать каждый второй дом Те-Наму.
А вот прохожие были очень и очень разными. Этим напоминая Таино: не было какого-то преобладающего вида, были и люди-человекообразные, и сидхи-сидхообразные, цверги, зверолюди… Масса различных типов и видов прохожих. Кто-то пробегал по мне равнодушным взглядом, следуя дальше. Кто-то, на удивление, смотрел недобро, хотя и не пристально: то ли механиков не любят, то ли просто злобные и дурные разумные. А кто-то улыбался и приветливо кивал.
И к одному кивнушему я и подошёл. Был это сатир довольно занятного вида: пожилой джентльмен, лет пятидесяти на человеческую половину. Ноги его покрывала густая, вздымающаяся облаками кудрявая белая шерсть. И такая же пушилась с двух сторон от строгой шляпы-котелка, ловко примостившейся между двумя небольшими рожками. А вот человеческий торс был заключён в отменно пошитый жилет с синей искрой и золотыми пуговицами. Белоснежная манишка охватывала шею, часовая цепочка пристойно, на четыре звена спускалась из часового кармана. А на запястьях размещались белоснежные же нарукавники с запонками. Венчал образ этого благообразного джентельмена простой моноколь, вставленный в левый глаз.
— Приветствую вас, мистер, — поклонился я сатиру. — Фиктор Хуманум, механик, к вашим услугам.
Подошёл я к нему по нескольким причинам. Первое: он, обернувшись на шаги, приветливо мне кивнул. Второе: перед тем, как обернуться, он неотрывно смотрел на эти самые пальмы, видно, что не как зевака, а как занятый делом разумный. Ну и, наконец, пожилые джентльмены, в большинстве своём, не против поговорить. И знают немало, так что кандидатура выходила лучшей из мной встреченных.
— Приветствую, юноша, — низким, несколько блеющим баритоном ответил сатир, приподнимая котелок. — Кесс Ком, дендролог. Я вам так глянулся? — подмигнул он и приосанился.
А я чуть не отшатнулся: в этом жесте и движении был такой намёк, который просто орал о том, что меня рассматривают как полового партнёра. И сразу вспомнилось все прочитанное про сатиров, что я, признаться, посчитал некоторым преувеличением после общения с портовым инспектором Таино.
  
— Вы весьма благообразный джентльмен, — аккуратно ответил я. — Но нет, не «настолько», уж простите.
— Ну нет, так нет. Вы — тоже не предел моих мечтаний, — подмигнул мне сатир уже лукаво, без намёков, — я предпочитаю дам. И поопытнее-постарше, — тихонько захихикал он, слегка блея. — Так что вам угодно, мистер Хуманум? — перестал он хихикать.
— Меня, признаться, интересуют эти… деревья, — указал я на пальмы. — Или травы? Судя по вашей профессии, вы должны в этом разбираться, мистер Ком.
— Вы правы, разбираюсь. И нет, не травы, как это ни удивительно, — довольно ответил он. — При всей своей схожести с пальмами, арбремарины — именно деревья. Хотя, безусловно, очень необычные. Их создание обошлось предкам в весьма и весьма крупную сумму, но благодаря ним Те-Наму таков, каким вы его лицезреете ныне.
И за полчаса этот джентльмен полностью удовлетворил моё любопытство. Возможно — несколько излишне, но к этому я, обращаясь к пожилому джентльмену, был готов. Итак, эти арбремарины оказались мистически созданными гибридами, при этом не несущими в себе никакой мистики. Обладая развитой корневой системой, подчас симбиотически срастающейся друг с другом, эти деревья вообще не зависели от почвы, только в качестве опоры. И извлекали из морской воды всё потребное для довольно быстрого роста. А небольшого пучка зелени сверху с лихвой хватало для древесных нужд, большего количества листвы было просто не нужно.
После чего я уточнил у почтенного джентльмена насчёт книжных лавок, которых в Те-Наму оказалось две штуки, и распрощался. Шуток насчёт возможного соития я не избежал, но было видно, что сам сатир в нём особой нужды не испытывает, а подобным образом развлекается. В данном случае — за мой счёт, что вполне может сойти за плату за интересный рассказ.
Направился я в указанном направлении: для начала в «большую книжную лавку», которая оказалась действительно большой: все два с половиной этажа относительно немаленького здания оказались заставлены стеллажами, между которыми перемещались покупатели и заказчики. И… ничего интересного в этом книжном царстве я не обнаружил: книг много, но, в основном, беллетристика, да и непозволительно много порнографии. Технические и мистические справочники и книги по темам занимали совсем немного места, были явно привозными (несколько томов я просто узнал, они у меня были). И стоили совершенно неприличных деньжищ! Раза в четыре дороже, чем на том же Таино!
Так что покидал я лавку недовольный: и ассортиментом, и навязчивостью приказчиков, непременно желавших, чтобы я приобрёл у них за весомую сумму порнографические книги с картинками. Мой интерес к технической литературе эти назойливые существа (а были там и люди и гоблины) проигнорировали. Как, впрочем, и я их желание на мне поживиться, так что вышло всё равновесно, ко взаимному неудовлетворению.
А вторая лавка располагалась в глубине застройки Те-Наму, была «лавкой подержанных книг», со слов господина Коса. Честно говоря, я совершенно не ожидал там найти что-то, заслуживающее внимания, но раз уж решил ознакомиться — надо своё решение выполнять. Дошёл, причём даже пришлось уточнить у местного полисмена (судя по виду — немало удивлённого вопросом), потому что в общем мистер Ком описал мне положение лавки правильно. А в частности оказалась она в совершеннейше незаметной подворотне, которую я бы никогда не заметил без указаний полисмена.
А вот сама лавка оказалась довольно интересной: неярко освещённой, тоже заставленной стеллажами. С приказчиками в виде невысокой, довольно полной и молодой эгипан…ши, наверное. Эгипана женского пола, в общем. В больших круглых очках, с негромким голосом. И весьма потешно управляющейся метёлочкой от пыли, зажатой в розовом хвосте. На моё приветствие дама ойкнула, выронила метёлку, спрятала хвост и судорожно одёрнула платье. Но когда я сообщил, что мне нужно, задумалась, позвала второго управляющего — совсем молодого юношу, лет тринадцати от силы, человека. И, вдвоём, собрали мне довольно внушительную гору книг, папок с рукописями и талмудов, которые я бегло просматривал. И разделял на две группы: на удивление, интересного оказалось немало, и по мистике, и по механике. И то, что часть книг были потрёпаны или имели следы от чашек, а то и контакта с морской водой, меня не смущало: читаемы, а это главное.