Мы будем первыми! Путь к звёздам

Экзамен по физике стал обыденностью. После того, как в расписании появились теоретическая механика, сопромат и материаловедение, физика перестала казаться таким уж сложным предметом. Даже немного жаль, что это был последний семестр, когда мы изучали эту дисциплину. Зато я поставил уверенную точку, получив девяносто один балл в зачётку на экзамене.
На физподготовке пришлось пересдать парочку нормативов Рязанцеву, чтобы улучшить свои результаты. Этого всё равно не хватило до пятёрки, но я не особо расстраивался из-за такого расклада. Впереди оставались ещё три экзамена, и мысленно я полностью сосредоточился на них.
  
Экзамены по сопромату и материаловедению принимал Пильщиков. К счастью, с Романом Валентиновичем у нас сложились хорошие отношения после поездки в Казань, да и сам он был человеком доброжелательным, поэтому проблем не возникло. Оба предмета я знал отлично и без труда занёс в зачётку ещё две пятёрки.
В среду подготовил костюм, в котором ездил на олимпиаду, и отправился покорять комиссию своими знаниями. Надеюсь, сегодня этот костюм принесёт мне удачу. На олимпиаде он неплохо справлялся. Хотя глупо верить в такие вещи, ведь по большей части удача заключается в знаниях и умении их применять. Перед самой комиссией, я заскочил на пару по русскому языку, чтобы выставить оценку.
Зачёт по русскому языку и культуре речи не предвещал ничего особенного. Никаких успехов на олимпиаде я не достиг, поэтому пришлось довольствоваться теми баллами, которые заработал в течение года.
– Чудинов, сасный прикид! – прокомментировала мой внешний вид Шевцова, когда я ввалился в аудиторию.
– Чего?
– Лук у тебя классный! – пояснила девушка.
– Нет у меня никакого лука, – отмахнулся я от неё, как от сумасшедшей, но та только прыснула от смеха.
– Шевцова, прошу без неологизмов в моей аудитории. И уж тем более, на занятиях по русскому языку и культуре речи! – вмешалась в наш диалог Тамара Васильевна. Преподша очень не любила разговорную речь на занятиях, особенно разные новые словечки, поэтому приходилось следить за словами.
– Тамара Васильевна, позвольте мне получить свои баллы по предмету и отлучиться. У меня через пятнадцать минут защита курсовой работы и экзамена перед членами комиссии.
– Конечно, Мишенька! – просияла женщина и многозначительно посмотрела на девчонок, заёрзавших на первой парте.
Женщина приняла из моих рук зачётку, уже открытую на нужной странице, сверилась с ведомостью и выставила семьдесят шесть баллов.
– Очень жаль, что вы не созрели для пересдачи контрольной работы, Чудинов, – с грустью в голосе произнесла преподаватель. – Думаю, у вас были все шансы получить более высокую оценку.
– Увы, иногда мы упускаем возможности, о которых впоследствии жалеем, – парировал я и спрятал зачётку в рюкзак, пока Панфилова не передумала. – Всего доброго, Тамара Васильевна!
– Удачной вам защиты, Михаил! – ответила женщина, а когда я добрался до выхода из аудитории, понизила голос и произнесла: – Вот, девочки, смотрите и выбирайте себе хорошего жениха. С Чудиновым вы будете как за каменной стеной. Хороший мальчик!
Вот не хватало мне ещё свахи, которая будет устраивать мою личную жизнь! Мне и так всего хватает в жизни, только бы новых проблем не добавилось.
Поднимаясь по ступенькам на верхний этаж корпуса, я уже выбросил эту историю из головы и постарался настроиться на рабочую волну. Сейчас был невероятно важный момент, от которого зависела не только моя стипендия, рейтинг, но и репутация.
К тому моменту, как мне нужно было сдавать экзамен и защищать курсовую работу перед членами комиссии, я решил вопросы с остальными предметами. В сумме у меня получилось три четвёрки и девять пятёрок. Преподаватель по инженерной графике, как и обещала, добавила мне пять баллов к итоговой оценке, и получилось девяносто два.
Я ненадолго остановился перед аудиторией, отключил звук на телефоне и решительно потянул на себя дверь. В комиссии сидели Быков, Рябоконь и Пильщиков. Увидев знакомые лица, я с облегчением выдохнул, потому как половина дела уже в шляпе. Ни за что не поверю, чтобы кто-то из них хотел меня завалить.
– Ну, Чудинов, начинайте! – скомандовал декан и беспокойно заёрзал на стуле.
– Тема курсовой работы: Тепловой расчет рабочего цикла двигателя. Цель работы: определить показатели экономичности и эффективности рабочего процесса, максимальное давление в цилиндре и переменные давления, создаваемые в зависимости от хода поршня, которые требуются для расчёта прочности деталей двигателя.
– И каким образом вы добивались поставленной цели? – поинтересовался Рябоконь.
– Рассчитал показатели по заданным числам, определил показатели давления, и на основании полученных расчётов предложил вариант повышения эффективности процесса.
– Это уже тянет не на курсовую, а на целый диплом, – ухмыльнулся Пильщиков и принялся изучать мои расчёты.
– Михаил, вот здесь ошибка в чертежах! – обратил моё внимание Рябоконь. – Вы используете системы СИ и СГС на одном чертеже. Нужно было привести все обозначения к единой системе, чтобы не возникало путаницы.
– Виноват, исправлюсь! – пообещал я, понимая, что сейчас уже ничего не исправить, но на будущее нужно учесть допущенные ошибки в оформлении. Обидно терять баллы и получать замечания на ровном месте, где этого можно было не допускать.
Когда комиссия ознакомилась с работой и погоняла меня по теме курсовой, начались дополнительные вопросы. Тут мне пришлось здорово напрячься, чтобы вспомнить весь материал за полгода обучения. Пару раз я ловил себя на мысли, что этого материала небыло в программе. Неужели решили проверить мои знания предмета за пределами изученного, или просто решили завалить? Хотя, могу предположить, что некоторые члены комиссии даже не в курсе, что конкретно мы изучали в первом семестре, но признаваться, что этого материала у нас ещё не было, я не стал.
– Довольно, господа! – первым сдался Рябоконь. – Думаю, можно поставить студенту оценку «отлично» по курсовой работе. Она выполнена безупречно. Однако я настаиваю на снятии пяти баллов за ошибки в оформлении.
– Да тут не только курсовую можно принимать, парень экстерном сдал нам весь курс теории механизмов и машин, – с улыбкой ответил Пильщиков. – Я даже не знаю что ему делать на занятиях весь следующий семестр.
– Поддерживаю Виктора Семёновича, – с важным видом произнёс Быков. – В расчётах нет ни единой ошибки, на счёт предложенных изменений можно подискутировать, но это не входит в задачу курсовой работы. Девяносто пять баллов – вполне справедливая оценка.
– Давайте зачётку! – распорядился Рябоконь и лично выставил мне пятёрку, а рядом продублировал оценку по стобальной шкале. Получилось! Справедливость восстановлена, а я добился своего! С последними оценками в зачётке эта сессия была закрыта. Теперь дело за малым – сгонять в деканат и проверить, что в ведомостях проставлены все баллы.
Сессия подошла к концу, и у нас появилось немного свободного времени. Пусть официально до конца семестра оставалось ещё два дня, кекоторые ребята разъехались по домам, а кто-то наоборот задержался, чтобы погулять по праздничному Ворошиловграду. Но праздно слоняться по нарядным заснеженным улочкам нам не дали. Когда Быков не занят, он особо опасен, потому как моментально начинает генерировать идеи. Так и вышло. Вечером пятницы куратор позвонил мне и назначил встречу на утро субботы. Чуть позже я узнал, что Руслану тоже поступил звонок.
– А я вас предупреждал! – смеялся Абрамов. – Но вы меня не послушали и влезли в общественную жизнь. Теперь Быков с вас до конца учёбы не слезет.
  
– С нами не хочешь? – в шутку принялся подначивать друга Руслан.
– Нет, у меня в планах завтра прогулка с Китти на ёлку. Говорят, в этом году новые инсталляции будут и развлечения. Так что даже не пытайтесь меня никуда затянуть.
Мы с Дашей тоже планировали погулять, но утро у Павловой было занято, поэтому решили перенести нашу встречу на вечер.