Двухколесное счастье (СИ)
Давид. Что он здесь делает?
Известно, что – приехал ко мне. Но зачем?
Подбираюсь к окну так, чтобы меня не было видно, и замечаю, что черный кроссовер паркуется на «своём» месте – напротив моего окна под большой раскидистой липой. Некоторое время ничего не происходит и я даже начинаю думать, что, возможно, он передумает и уедет. Но нет.
Водительская дверь открывается и сердце моё переворачивается несколько раз, закручивая узел внутри. Парень одет в светлые джинсы и черную куртку. Я любуюсь им, утирая рукавом пробившиеся слезы.
Какая же я дура! Рядом со мной был самый лучший мужчина на свете: самый красивый, самый умный, самый добрый и самый-самый, а я… Я не видела этого! Закрывала свои глаза и отворачивалась от него…
Парень между тем медленно идет в сторону моего подъезда. Меня вдруг накрывает паникой. Что делать? Пустить его в квартиру?
На глаза попадается мой рюкзак в углу… Это мой позор. Это мой грех. Это моя самая главная ошибка. Давид не должен видеть этого. Приходит мысль – спрятать его куда-то, да хоть выбросить из окна.
Но как мне смотреть ему в глаза, зная, что этот рюкзак вообще существовал… Ведь, даже если я сожгу его вместе с вещами, то всё равно не смогу сжечь того, что произошло. Воспоминания и события не развеять по ветру…
Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть, как от грома. Я заставляю себя замереть на месте и не рыдать в голос. Пусть думает, что меня нет.
- Асья, - слышу такой приятный родной голос. – Открой, пожалуйста.
Давид просит. Мягко. Виноватым голосом. Выворачивая меня наизнанку. Тихо подхожу к двери и прислоняюсь к ней всем телом. Он вот-вот уйдет, а я так хочу продлить его присутствие рядом…
Он ушел.
Оседаю на пол, не в силах отойти от двери. Из-за слез не вижу ничего, всё плывет.
Я не достойна Давида. Если он узнает о моем падении, то … Я даже не хочу представлять, кем он будет считать меня после этого!
А скрывать от него такой постыдный факт своей биографии я просто не смогу. Я сделала всё правильно, что не открыла ему. Но почему так больно?..
28.
Две недели спустя.
Никогда не любила позднюю осень. Сырость, первые морозы, унылые пейзажи… Всё это нагоняло тоску, и я стремилась всячески «раскрасить» эти ноябрьские дни: доставала из шкафа свои самые яркие вещи и почти каждый день встречалась с друзьями. Мы собирались дома у кого-то из нашей компании и играли в настолки, ребята пели песни под гитару, а по выходным обязательной программой был наш деревенский клуб с дискотекой. Я не пропускала ни одной тусовки, ни дня не позволяла осенней грусти заглянуть ко мне в окно.
Это первый ноябрь, который совпал с моим настроением. Впервые мне комфортно сливаться с серостью города. Впервые я уже трижды отказалась куда-то идти после занятий.
Я «подсела» на сериалы! По большей части – турецкие. Не ромкомы* (романтические комедии – прим. автора), нет. Веселые люди в кадре стали раздражать, а шутки просто бесят. Вечерами я вместе с бабушкой смотрю «Великолепный век», а днём, пока она занимается делами, включаю очередное мыло, но с субтитрами – читаешь и нет возможности отвлекаться на посторонние мысли.
Да, я стала бояться думать. Как только появляется незанятая минутка, в памяти всплывают неостывающие воспоминания того проклятого утра.
И еще. Я не сожгла рюкзак. Просто выбросила его, так и не открыв, в мусорный бак. И пожалела. Пожалела, что не сожгла! Он стал сниться мне в кошмарах. В одну из ночей я видела, как из-под него стало проступать красное пятно и растекаться по моей комнате. Я проснулась в холодном поту и в слезах, чем ужасно напугала бабушку.
Во второй раз мне снился какой-то высокий холм. Я смотрела на его вершину, из-за которой выглядывали лучи солнца, и чувствовала, как хорошо там, вверху. Однако, несмотря на пологость, мне никак не удавалось забраться на него. Я карабкалась, цеплялась за какие-то ветки, но что-то тянуло меня вниз. И чем выше я забиралась, тем сильнее была эта тяжесть за спиной. Наконец, я выбилась из сил и упала плашмя на землю, чтобы не покатиться кубарем вниз. Пытаясь понять, что мешает мне взобраться на вершину, я вдруг в ужасе поняла, что на мне лямки от того самого рюкзака!
После этих кошмаров я полезла в интернет. Сонники и различные толкования вообще были мимо, а вот на одном из сайтов по психологии мне попалась статья о навязчивых идеях, триггерах и тому подобном. Там-то я и прочитала совет о том, что избавиться от страха можно сжиганием вещей, напоминающих о нём. Может, если бы я смотрела, как горит мой рюкзак с окровавленными вещами, то он бы перестал мне сниться? Теперь это уже не проверить…
Несколько дней я зацикливалась на этой мысли. Потом снова полезла в интернет. На этот раз я решила найти психолога. В фильмах часто показывают, как люди со своими проблемами идут к мудрой тетеньке и та, как рукой снимает все тревоги и печали с души. В моем случае меня отпугнули сразу две вещи: во-первых, ценник практикующих психологов в Измайловске. Это ж просто с ума сойти можно увидев, сколько стоит один прием! Похоже, именно поэтому приемы у психолога мне светят только в фильмах.
А второй причиной, по которой я не решилась записаться даже на первое бесплатное пробное занятие, было то, что мне совершенно не хотелось рассказывать постороннему человеку о своих переживаниях и проблемах.
Так прошли две недели… Давид больше не появлялся. Даже не звонил. А я ждала. Да, как бы мне ни хотелось это отрицать, я очень хотела его хотя бы увидеть через кухонное окно. По этой причине бабушка стала меня подозревать в чем-то и однажды спросила, кого я постоянно выглядываю. А я даже не отдавала себе отчет в том, что бывало по полчаса стою, уткнувшись в серые лужи, увеличивающиеся в размерах прямо на глазах; или считаю листья, сорвавшиеся с ветки напротив моего окна…
С каждым днём листьев становилось всё меньше. А вместе с ними улетучивалась моя надежда еще хоть раз увидеть Давида. Наши пути разошлись и больше не пересекутся. Повторяя эту мантру каждый день, я потихоньку начала её принимать и смиряться с неизбежным.
- Ась, может всё-таки подвезти? – спрашивает Ника, которую сегодня после занятий забирает отец. – Такой ливень! Ты даже до остановки не добежишь – промокнешь.
Утром я поленилась взять зонтик, который бабушка усиленно совала мне в руки. Думала, что пронесет и не придется таскать его с собой. Но сейчас корю себя, что не послушала бабулю.
- Спасибо, Ник. Но давай вы меня до остановки подкинете, а дальше…
Договорить я не успеваю, потому что прямо на крыльце нашего вуза передо мной возникает… Давид. Он стоял под зонтом и в ту секунду, когда я его увидела, поднял глаза и вмиг оказался рядом.
- Привет, - черные глаза смотрели с такой теплотой, что я просто задохнулась очередным вдохом и не сразу сообразила, что нужно ответить.
- Ась, я пойду, папа уже подъехал.
- Я тоже иду, - мне надо бежать от этого парня, и как можно скорее.
- Асья, подожди, - Давид берет меня под локоть и затягивает под зонтик. Я вижу периферийным зрением, как, сверкая подошвами своих кроссовок, моя подруга стремительно уносится к машине на парковке, лишь раз обернувшись на ходу и едва заметно мне подмигнув. – Я хочу поговорить с тобой. Пожалуйста, позволь я тебя подвезу.
Мы стоим под черным мужским зонтом очень близко друг к другу, пространство словно сомкнулось вокруг нас. Капли дождя гулко колотятся о ткань над головой, а мне кажется, что они просто вторят ритму моего сердцебиения.
- О чем поговорить? – севшим голосом отзываюсь, пряча глаза, чтобы скрыть неловкость момента.
- Пойдём в машину.
Не отпуская моей руки, Давид ведет меня к пассажирскому сиденью. Усаживает так бережно и осторожно, стараясь, чтобы ни капля на меня не попала, будто я сахарная и могу растаять от воды.
И снова этот потрясающий и такой знакомый запах мужского парфюма в салоне… Вдыхаю его полной грудью, пока хозяин машины обходит её вокруг, чтобы занять место водителя.