Порочность (ЛП)

Он ничего не сказал. Просто продолжил всматриваться в моё лицо. Как будто пытался найти подсказки, а лучше — ответы. Будто он вглядывался в мою душу. Стоит сказать, от этого мне стало ещё более жутко в его присутствии.
— Теперь я могу пойти поспать? — спросила я, скосив взгляд на его ладонь, всё ещё крепко держащую мой локоть.
— Разумеется, — он так и не выпустил мою руку. Вместо этого его вторая ладонь поднялась к моему лицу и нежно провела по щеке, посылая табун мурашек по моему телу.
Он снова улыбнулся, но это была не какая-то там улыбка. Это была «я-знаю-какой-эффект-на-тебя-произвожу» улыбка.
Как же я её ненавижу.
ГЛАВА 9. ПОЦЕЛУЙ ВАМПИРА
Я проснулась в холодному поту незадолго до рассвета от ночного кошмара, где были кровавые небеса и смешавшиеся лица моих врагов. Желудок завязался в узел. Я оглянулась вокруг, пытаясь зацепиться за что-нибудь — что-нибудь, что могло бы унять моё колотящееся сердце, — но в комнате не было ничего знакомого, и это только усилило мой ужас. Я раскрыла рот, чтобы позвать Доминика, но тут же захлопнула, вспомнив, где я и что стоит на кону.
И всё же мне надо его найти. Мне нужно, чтобы он рассеял мои тревоги.
Не успеваю я выбраться из постели и пойти на его поиски, как дверь внезапно распахивается и в дверном проёме возникает Доминик. Он словно знал, что нужен мне, словно чувствовал мои мучения, даже не будучи рядом. Он тихо закрыл за собой дверь и замер, глядя на меня через всю комнату. Он ждал. Он знал…
Я села на кровати и посмотрела на него в ответ.
— У меня был ужасный сон.
— Ты просто нервничаешь из-за того, что будет завтра, ангел, — сказал он, не двигаясь. — Это можно понять.
Думаю, любой бы от этого плохо спал, но не оно терзало мой разум. А нечто большее.
— Мне уже снился этот сон раньше. Кроваво-красное небо, чёрный лес, — я покачала головой, решив не рассказывать ему, что его лицо тоже часто мелькает в моём кошмаре.
— Кровавое небо? — он засунул руки в карманы чёрных штанов.
Я кивнула.
— Не знаю, что с этим делать, но у меня такое чувство, будто грядёт нечто плохое. Нечто очень, очень плохое.
— Как давно тебе это снится?
— Несколько недель. Может, месяцев, — я совсем потеряла счёт времени. — Что это может значить?
Почему-то я стала всегда полагаться на его ответы, словно он был посвящён во все тайны мира и мог поделиться ими со мной, если я буду держаться рядом.
— Это просто сон, ангел, — он поколебался и вытащил руки из карманов, подходя к кровати. Он присел на край, в опасной близости ко мне. В лунном свете его черты казались чуть ли не божественными. — Тебе нужен отдых, — сказал он, убирая прядку волос, упавшую мне на глаза.
Я вздрогнула от этого лёгкого прикосновения и мгновенно поймала себя на том, что хочу большего.
Что-то изменилось между нами с недавних пор. Я не была уверена, что именно, но ощущалось оно как буквально всё. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что я чувствовала себя лучше, когда он был рядом, когда он разговаривал со мной… касался меня… но я не знала, что это всё значит.
Я покачала головой ему, из-за него, для него… Я больше ни в чём не была уверена.
— Мне не спится. Я слишком сильно нервничаю.
— Знаю, ангел. Я чувствую это, — он наклонил голову в сторону, рассматривая, читая меня как открытую книгу. — Хочешь, я останусь, пока ты не заснёшь?
Именно этого я и хотела, но не могла ответить ему. Кое-что другое зацепило всё моё внимание.
— Ты сказал, что чувствуешь это?
Он замер, только заметив, что проболтался, и затем утвердительно качнул головой.
— Ты чувствуешь всё, что чувствую я? — уточнила я.
— Я чувствую твои эмоции. А именно твоё беспокойство, — он посмотрел на меня с некой долей вины во взгляде. — Кровная связь работает в обе стороны, ангел.
Мои глаза округлились от удивления. Про это я слышу впервые.
— Между нами образовалась нить, — пояснил он, словно пытался оправдаться. — Она даёт мне знать, когда ты напугана, расстроена или злишься. Мне достаточно просто открыться этому.
 
— Открыться?
— Не блокировать связь, — пояснил он.
— И ты это делаешь? Впускаешь в себя мои эмоции?
— Иногда, — он устало моргнул. — Против своей воли, конечно же.
— В смысле?
Он о чём-то недоговаривал. Не хотел признавать.
— Не забивай голову, ангел. Просто попытайся отдохнуть, — сказал он, наклоняясь, чтобы взбить мою подушку.
Я поворачиваюсь к нему, вдыхая его запах. Шоколад, крепкий ликёр и что-то ещё. Что-то соблазнительное и опасное одновременно.
— Я не хочу спать.
Он повернул ко мне голову на этих словах, его губы оказались в паре дюймов от моих. Жар волнами расходился по моей коже, и я внезапно почувствовала непреодолимое желание поцеловать его. Попробовать его губы на вкус и проверить, так ли они хороши, как выглядят. Неуверенная в своих намерениях и напрочь позабыв, что я делала и о чём думала до этого, я подвинулась к нему так близко, насколько это вообще возможно, но не успела коснуться его губ, как он молниеносно отскочил.
Мне понадобилась минута, чтобы осознать, что только что произошло.
Я опустила глаза, смятение и стыд боролись в моей голове. Смятение — потому что я больше не понимала, что происходит между нами… что происходит со мной. Будто я оказалась в некой параллельной вселенной, где я хотела Доминика, а он меня — нет. Я не могла удержать себя в руках, не могла противостоять желанию прикоснуться к нему, поцеловать его. Где-то в глубине моего сердца я чувствовала, что это неправильно, но внутренний голосок был такой маленький и далёкий, что я едва его слышала.
— Почему ты не хочешь целовать меня? — спросила я, вопреки голосу разума, кричащему, чтобы я заткнулась.
Он медленно моргнул, оттягивая время, прежде чем ответить.
— Я очень сильно стараюсь поступить правильно, ангел, но ты усложняешь мне задачу.
— С каких это пор тебя волнует, как будет правильно? И что значит «правильно»? Если я хочу поцеловать тебя, а ты хочешь поцеловать меня, то что здесь неправильного? — не могу поверить, что эти слова выходят из моего рта. Словно я больше его не контролирую. — Если только ты на самом деле не хочешь поцеловать меня.
— Не делай этого, ангел.
— Не делать что?
— Не играй со мной в эту игру. Ничем хорошим для тебя это не кончится, это я тебе обещаю.
Холодок страха пробежался по моему позвоночнику. Это было самое что ни на есть предостережение, но мой рот всё ещё меня не слушался.
— Я не играю ни в какие игры, Доминик, — я придвинулась к нему настолько близко, насколько он мне позволил.
Его спина напряглась, когда наше дыхание смешалось в запретный коктейль.
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — я потянулась к нему рукой и направила его лицо так, чтобы он не мог смотреть куда-либо, кроме как на меня. Его кожа, хоть и прохладная, была мягкой, как пёрышко, и невероятно чарующей. Моё тело качнулось к нему, как маятник, и разум подчинился, разрешая моим губам оказаться рядом с его губами.
Он поднял руку к моей шее, останавливая до того, как я успеваю его поцеловать.
— Ты не знаешь, чего ты хочешь, — сказал он, мягко обхватывая пальцами моё горло.
— Нет, знаю, — настаивала я.
Он смотрел на меня с огнём в глазах, словно внутри него велась борьба, словно он отчаянно пытался сдержать себя. Поступить «правильно».
Никогда не думала, что этот день настанет, но от этого мне только сильнее захотелось его поцеловать.
— Иди спать, ангел. Ради своего же блага и ради моего тоже.
 
— Поцелуй меня перед сном, и я лягу.
Я серьёзно только что сказала это?
Он облизнул губы, его глаза скользнули к моему рту, будто он обдумывал предложение. Моё сердце забилось чаще, когда его ладонь переместилась с моей шеи к моему лицу, обхватывая щёку и проводя подушечкой большого пальца по губам.