Затмение (СИ)

— Не нужно, Рив. — Я беру его за ладонь и крепко сжимаю. — Может быть, отпразднуем нашу победу? Мой повар готовит потрясающий теплый скрибб[1], а в погребе есть засахаренные фрукты с островов. Можем сыграть дружескую партию в «Знамена».
Риваль поворачивается ко мне и смотрит ошарашенным взглядом. Да, ему не послышалось: я приглашаю его провести ночь в «Тихом саду». Ведь только пока эти двое — принц и головорез — будут у меня под присмотром, я смогу быть абсолютно уверена, что они не скрестят мечи.
Пока Риваль собирается со словами, Блайт молча шагает мимо: тяжелая поступь ударяет в барабанные перепонки.
— Если наследная задница хоть пальцем тебя тронет, — говорит нарочито громко, — я превращу его в гуляш и скормлю свиньям.
Риваль провожает Блайта хмурым взглядом и нарочно подстраивается под мой шаг.
— Что у тебя с ним?
На самом деле, это очень опасный вопрос. Потому что у меня нет на него ответа, и не появится в обозримом будущем. Я правда не знаю, кто он: человек, который просто слишком много знает, или в самом деле скучающее божество? И что ему от меня нужно кроме очевидных попыток соблазнить? Никогда не поверю, что он, в самом деле, заинтересован мной, как женщиной: это слишком банально для такого, как он. Зачем размениваться на опальную девчонку, если с его талантами можно иметь королеву с королевством в придачу? Но он зачем-то постоянно крутится возле меня. Только ли из-за моей красавицы сестры?
— Он просто… выручил меня, — говорю первое, что пришло в голову, потому что пауза после вопроса принца слишком затянулась. — И заботиться о том, чтобы моя честь после сегодняшнего визита в игорный дом не пострадала.
Блайт шагает впереди, но даже так я слышу его ироничное фырканье. То есть, он хочет, чтобы я услышала. И Риваль тоже.
— Дело твое, с кем водить дружбу, Дэш. Но я бы такому человеку спину не доверил.
— Именно поэтому ты никогда не увидишь, как она дьявольски хороша сзади, — тут же отбивает Блайт, и мне снова приходится крепче сжать его пальцы, удерживая от импульсивного поступка.
Я была бы рада видеть этого пылкого красавчика среди своих защитников, но точно не такой ценой. Может быть, в этом и заключается дьявольский план Блайта: нарочно провоцировать принца, чтобы иметь «законное» право скрестить с ним мечи? Не то, чтобы я не верила в талант Риваля упражняться с мечом, но после демонстрации Блайта нет никаких сомнений, кто вышел бы победителем из этого поединка.
Противно даже думать, что меня используют, как морковку на веревочке.
— Я рад, что ты приняла мое предложение, Дэш, — говорит принц, когда мы оказываемся на улице. — По-моему, из нас получилась отличная команда.
Улыбаюсь в ответ и с удовольствием принимаю его помощь, когда он легко подсаживает меня в седло. Конечно, как и остальные, не может удержаться от подавленного вздоха, ведь я сижу в мужском седле, но, по крайней мере, не устраивает из этого трагедию. И как будто не полыхает праведным гневом. Вот поэтому мне так с ним комфортно: он не прикажет отрубить мне голову за любое неосторожное слово, как Эван, и не ведет непонятные игры, как Блайт. Риваль весь на виду: такой, как есть, со всеми своими недостатками.
По дороге домой предаюсь фантазиям о том, как сложилась бы моя судьба, не окажись мы в опале. Наверное, уже была бы женой Риваля, носила красивую диадему, всю усеянную бриллиантами, имела целый выводок горничных и полные гардеробы нарядов. Собственно, все это у меня и так есть, кроме, естественно, диадемы с короной. Была бы я счастлива с таким, как Риваль?
Мысленно вздыхаю, потому что ответ очевиден: нет, не была бы. Потому что проклятый белобрысый головорез прав: я — строптивая кобылка и покорюсь лишь сильной руке. И если бы не пропасть между нами, я бы с удовольствием отдалась в руки Эвана. Но то, что он сделал… Кем я буду, если променяю возмездие на радость сердца?
— Помнишь, как мы играли в «Конницу» в Зимнем саду? — улыбается Рив, когда мы поднимаемся по лестнице — и Джаар, несмотря на позднюю пору, лично открывает нам дверь. — Ты мне тогда столько волос выдрала!
 
Я помню. Риваль, как положено жениху, был моим верным конем, а я, сидя на его спине, сражалась с другими детьми. И иногда «в пылу битвы» в самом деле цеплялась ему в волосы.
— Неужели герцогиня с малых лет освоила пикантную позу наездницы? — шепчет Блайт мне на ухо, пока я отдаю кухарке распоряжения.
— Даже не приближайся ко мне, — угрожающе шиплю я, наставляя в его сторону вилку — первое, что попадает под руку на кухонном столе. — Иначе я тебя проткну и посмотрю, какого цвета кровь у фальшивых божков.
— Обожаю кровожадных женщин.
Мне не нравится, что он говорит об этом в множественном числе. Потому что это звучит так, будто через руки Блайта прошли сотни «жертв», и меня он рассматривает лишь как очередной трофей. Просто чуть-чуть более строптивый. Наверное, уступи я сразу, уже бы и имени моего не вспомнил. Поэтому я не уступлю. Никогда не уступлю.
— Эй, сладенькая, — окрикивает Блайт, когда я, взяв поднос с угощением и двумя серебряными кубками горячего скрибба, направляюсь в Бархатную гостиную. — Я не шутил. Если не хочешь, чтобы принц захлебнулся собственной кровью, лучше не давай ему повода думать, что он может к тебе прикасаться.
— Я не твоя вещь, Блайт, — говорю, не поворачивая головы. И никогда он не узнает, что эти собственнические нотки в голосе будят во мне непонятные сладкие спазмы внизу живота. — Я должна тебе завтрак — и только. Моя комната в твоем распоряжении, но не моя жизнь. И тем более — не я.
Мысленно отдаю приказ Шиире заблокировать комнату Райль. Нет, конечно, она не замурует ее там, но незаметно превратит коридоры в хитрый лабиринт. Если сестре понадобится выйти — Шиира выведет ее в нужное место, но никто, ни единая живая душа, не сможет самостоятельно отыскать ее комнату.
И все же, хоть мы с принцем мило беседуем в гостиной и, потягивая вишневый с пряностями напиток, предаемся воспоминаниям, мыслями я далеко. Постоянно вскидываюсь от любого шороха, а злодейка-фантазия подбрасывает неприятные образы, в которых есть Блайт, моя сестра и много, очень много неприличного.
В груди так сильно болит, что даже алкоголь не приносит облегчения. Но старый герцог подарил мне рецепт лекарства, которое безотказно действует на душевную хворь — мысли о выгоде. И скорейшее их воплощение. Ведь именно ради этого я влезла в игру. Хоть, конечно, после того, как мы с принцем заключили союз за карточным столом, мой план претерпел кардинальные изменения.
— Я хочу отдать тебе кое-что.
Передаю ему связанные одной пачкой бумаги. Там все: закладные и долговые расписки, невыплаченные карточные долги. Я лично погасила каждый из них. С самого начала план был предельно прост: сделать Риваля своим должником и вынудить со мной сотрудничать. Но сейчас… я просто не могу. Блайт был прав, когда говорил, что я не умею играть жестоко. Ну и пусть. Может быть, именно мне суждено стать тем исключением из правила, которое докажет, что крепкие союзы можно строить и на дружбе тоже?
Риваль перебирает бумаги и на его лице сперва вспыхивает замешательство, а потом — стыд. Румянец лихорадит лицо.
— Дэш, я…
— Мне ничего не нужно. — Это чистая правда. Я не хочу втягивать принца в наши с Эваном жернова за власть. Риваль, в сущности, просто пешка, и я не хочу становиться такой же, как великий герцог — расчетливой, использующей всех и вся стервой. — Просто не играй больше.
— Я делал это только чтобы как-то расплатиться с долгами, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Смотрит в пустоту перед собой и комкает бумаги в кулаке. — Эван всегда знал, что я азартен. Он привел меня в игру. Знал, что не смогу остановиться.
 
Почему я не удивлена? Эвану не нужен такой козырь против себя, даже если принц всего лишь второй претендент на власть. Но он не может избавиться от него открыто и пока не хочет. А вот сделать принца послушной марионеткой — очень в духе великого герцога Росса. Наверняка для меня у Эвана припасен такой же план. Он избавляется только от сильных соперников, а слабыми предпочитает манипулировать. Кто знает, на что они могут еще сгодиться?