Маленькая голубка (ЛП)

Максимо не посмотрел на нее.
— Я подожду.
Из-за его холодного ответа она сразу же вернулась к профессионализму.
— Хорошо, удачи.
Когда она уходила, Максимо спросил меня:
— Тебе больно?
— Нет, все нормально.
— Ты хмуришься.
Правда?
— Я попрошу Пирса принести тебе обезболивающие сейчас.
Схватив его за руку, я покачала головой.
— Я в порядке. Честно.
— Ты ела только эти бутерброды, ты голодна?
— Можно мне кофе? — спросила я, отчаянно нуждаясь в горьковатой вкуснятине и необходимом кофеине после такого тяжелого дня.
— Маленькое.
Я бы сейчас пососала использованный фильтр для кофе, так что мне подходит.
— Нужен сахар и сливки? — на мой кивок он ответил: — Я вернусь.
После быстрого, но не очень приятного рентгена, меня выкатили в коридор, где меня ждал Максимо с маленьким кофейным стаканчиком в руке. Я потянулась за ним, как только он оказался в пределах досягаемости, но мужчина поднял руку. Когда я снова попыталась взять стаканчик, Максимо поднял его над головой. Поскольку он был выше меня на полметра, а я сидела, то с таким же успехом можно было попытаться достать с Луны.
— Пожалуйста, — попробовала я, потому что была готова умолять.
Он долго держал ее в руках, прежде чем, наконец, передал мне.
Я усмехнулась, почувствовав, как горький аромат заполнил мой нос.
— О да, это то, что надо.
Подошла та самая медсестра, снова используя снисходительный тон и обращение.
— Готова, дорогая?
Да, сучка.
— Да, милая, — может быть, я и не сказала то, что хотела, но я также не смогла полностью прикусить язык.
Миа натянуто улыбнулась и посмотрела перед собой.
Черт, я же знаю, что не стоит быть такой мелочной.
Я взглянула на Максимо, надеясь, что он не злится и не смущается, но едва заметная ухмылка искривила его губы. Он встретил мой взгляд и подмигнул, а затем посмотрел вперед.
Для монстра это было сексуально.
Подождите, что?
Заткнись. Ты бредишь.
Когда мы вернулись в палату, доктор Пирс и другая медсестра уже ждали нас. Максимо поднял меня на смотровой стол, медсестра забрала у меня кофе и поставила его на стойку, после чего вручила мне маленький бумажный стаканчик с таблетками и чашку с водой.
— Обезболивающие.
— Спасибо, — я с благодарностью проглотила таблетки и запила их водой. Если у меня не было возможности выпить обжигающий кофе, то холодная и бодрящая вода была как нельзя кстати.
Медсестра открыла упаковку и достала стерильный тампон, обмакнула его в жидкость и передала доктору. Он протер им неприятную рану на моей ноге.
— Черт, — прошипела я. Жжение не прекращалось — оно росло и росло. Оно растекалось по моей коже, как лава. Жар был настолько сильным, что я ожидала увидеть, как моя кожа начнет пузыриться или плавиться.
На глаза выступили слезы, и я потянулась за чем-нибудь, чтобы не ударить врача.
Я даже не поняла, что схватила Максимо за предплечье, пока он не начал разгибать мои пальцы, чтобы я не вырвала куски из его татуировок. Мне было слишком больно, чтобы смущаться или извиняться, но я все же разжала свою смертельную хватку. Прежде чем я успела выдернуть свою руку из его руки, его пальцы переплелись с моими и ободряюще сжали.
И я сжала в ответ.
Я уже начала бояться, что потеряю сознание, когда док наконец откинулся на спинку кресла.
Я выжила. Мы закончили.
— У вас несколько неприятных порезов на спине, — сказал он, разрывая мои нервы.
Дурацкая короткая майка.
Если голени болели, то тонкая, чувствительная кожа спины убивала. Я бы закричала, но у меня не было воздуха в легких.
К счастью, эта пытка длилась всего минуту, прежде чем доктор Пирс отошел.
— Мы закончили? — глядя на Максимо, когда по моим щекам текли слезы, я спросила его: — Теперь я могу идти домой?
Но Максимо не успел ответить, так как другое движение привлекло мое внимание.
Моя грудь сжалась, когда я увидела, как доктор Пирс поднимает с подноса пару огромных пинцетов.
— Мне нужно проверить ваше колено.
 
Моя рука метнулась к Максимо, и все тело напряглось, когда я увидела, как доктор поправляет лампу, чтобы она светила на меня. Пинцет коснулся раны, и мои плечи опустились в облегчении.
Все не так уж плохо. Определенно не так плохо, как мазь.
Но затем он начал двигать им. Я была уверена, что половина острого конца пинцета прошла сквозь мою ногу. Пронзая. Выковыривая. Копая.
Я опустила глаза вниз, чтобы убедиться, что он не отделяет мышцы от костей, но при виде открытой плоти — моей открытой плоти — моя голова закружилась, и пятна начали мелькать перед глазами.
Я выросла в боксерских залах по всей стране. Я видела разорванные брови, щеки и губы. Я даже зашивала их.
Но легче от этого не становилось.
Должно быть, я выглядела так же тошнотворно, как и чувствовала себя, потому что Максимо положил руку мне на затылок и вдавил мое лицо в свою грудь, чтобы я ничего не видела.
Прошло миллион лет — или, может быть, несколько минут — пока боль наконец не ослабла.
Оттолкнувшись от крепкой руки Максимо, я наблюдала, как доктор Пирс поднял пинцет. На его конце был зажат зазубренный кусок древесины.
— Это было в моей ноге? — прохрипела я, снова теряя сознание.
Что-то пикнуло, но мой взгляд с ужасом был прикован к этому куску.
— Как раз вовремя, результаты рентгена готовы, — доктор Пирс что-то набрал на компьютере, прикрепленном к стене. Загрузилась медицинская карта, и мой взгляд упал на мое имя в верхней части экрана.
Голубка Блэк.
Ха. Может быть, теперь, когда я сама по себе, я изменю свое имя.
Стану кем-то другой, а не никчемной Макмиллан.
Еще несколько щелчков — и на экране появились нечеткие черно-белые изображения. Я изучала их, как будто имела представление о том, на что смотрю.
— Хорошие новости, — сказал доктор, раскрыв для меня тайну. — У вас растяжение связок второй степени, но перелома нет. С коленями все в порядке.
— Что мне нужно делать с лодыжкой? — спросила я, слишком много зная о травмах, связанных с обматыванием.
— Мы наложим вам бандаж. По крайней мере, в течение следующих двух недель вы будете его носить, — он щелкнул несколькими кнопками. — Я распечатаю выписку с дополнительными инструкциями, указанием, чего следует остерегаться, и названием лосьона для лечения ран.
— Спасибо, — искренне сказал я. Несмотря на то, что он причинил мне безумную боль, было бы в миллион раз хуже, если бы я оставила порезы без лечения.
Особенно кусок дерева в колене.
Доктор пожал мне руку, а затем пожал руку Максимо.
— Я надеюсь, вы приобретете столик на благотворительном вечере в больнице в следующем месяце.
— Я всегда это делаю, — сказал Максимо, ничуть не обеспокоенный тонко завуалированным вымогательством.
Черт, это, наверное, стоило целое состояние, а моя страховка едва покрывает витамины "Flintstones".
Это будет не первый счет, который попадет в коллекторское агентство, и я знала, что это не последний.
После ухода врача и медсестры, мы молчали. Все мои мысли были о том, что будет дальше.
Убивать он меня явно не собирался. Я предполагала, что он отвезет меня домой — скорее всего, после того, как пригрозит мне молчать.
Может быть, это делало меня дерьмовым человеком или дерьмовой дочерью — или и той, и другой, — но я не пошла бы в полицию. Вероятнее всего их вообще волновала смерть Шамуса. Это не стоило того, чтобы оказаться в приемной семье. Или, что еще хуже, если бы они решили, что я виновата в его смерти.
Быстрый опрос его приятелей показал бы, что у меня было много мотивов.
Мой план состоял в том, чтобы вернуться к себе домой, сосредоточиться на том, как выжить, и сделать вид, что последних нескольких дней не было.
Медсестра вернулась с бандажом и показала мне, как надевать его на ногу, хотя я и так это знала. Она вручила Максимо мои выписные и рецептурные документы, а затем пересказала предписания врача.