Маленькая голубка (ЛП)

— Уверена, я найду, чем заняться, — отмахнулась я.
Он коснулся экрана и поднес телефон к уху.
— Блэк, — он вышел на террасу и закрыл за собой дверь.
Оставшись наедине с собой, я осмотрела место.
Даже прожив в доме Максимо целый год, мой мозг не мог охватить роскошь и пышность жизни второй половины населения. В Вегасе так много всего интересного, что большинство людей используют свой номер только как место для ночлега. В номере же был мини-спа, театральная комната и еще больше пространства, чем можно было использовать. Было непостижимо тратить огромное состояние на номер с бессмысленными удобствами, которые, скорее всего, останутся неиспользованными. А если бы они и использовались, то какой смысл приезжать в Вегас, чтобы просто посидеть внутри?
Вернувшись в гостиную, я посмотрела на свежие фрукты в миске на кухонном острове.
Держу пари, этот банан стоит сорок баксов.
Рядом с ним стояла бутылка шампанского со льдом и миска с клубникой.
Шампанское стоит шестьсот, не меньше.
И пять баксов за клубнику.
Дверь открылась, и Максимо шагнул внутрь. В его теле появилось напряжение, лицо нахмурилось, и он смотрел странным взглядом.
— Все в порядке? — спросила я.
— Нормально.
Лаааадно.
Меня не удивил его пренебрежительный ответ, ведь он никогда не говорил о работе. И я не винила его за то, что он не хочет обсуждать ее в свой редкий выходной. Поэтому я сделала то, что не требовало слов.
Я поцеловала его.
И после долгого, застывшего мгновения он поцеловал меня в ответ. А потом он взял себя в руки и, схватив меня за хвост, наклонил мою голову, чтобы просунуть в рот язык.
Отстранившись через минуту, он прижался лбом к моему.
— Как ты узнала, что мне это нужно?
— По счастливой случайности.
Опустив голову к моей шее, он провел по ней языком.
— Идеальная случайность, — он укусил меня достаточно сильно, чтобы я вскрикнула, и между бедрами появилась влага. — Ты уверена, что хочешь выйти?
— Нет, это лучше. Определенно лучше.
Если Максимо был одной из главных достопримечательностей этого номера, я бы поняла, почему люди выбирают его.
Но он не принадлежал никому другому. В тот момент он был только моим.
— Пойдем, пока я не передумал, — проурчал он, отпуская меня.
— Ладно, — сказала я с долгим драматическим вздохом.
— Дразнилка.
— Контролирующий маньяк.
Максимо шлепнул меня по заднице, но это было скорее игриво, чем наказание.
К сожалению.
Он расстегнул молнию на своей сумке и достал кепку, надев ее задом наперед. На мой пристальный взгляд он подмигнул.
— Придется остаться инкогнито, если за нами шпионят.
Если он думает, что сливается с толпой, то жестоко ошибается.
Мы спустились на лифте вниз, выйдя на другом этаже. Коридор был украшен картинами и статуями. Одна особенно привлекла мое внимание, и чем дольше я на нее смотрела, тем более причудливой она становилась.
— Мне понравились картины в "Moonlight", — начала я, борясь с улыбкой, — но у тебя нет статуи голого человека-собаки и голого человека-зайца верхом на осле.
— Господи, это же безумие.
— Безумно круто. В отличие от отсутствия у тебя гибридной эротики животных и людей, — я подошла ближе, чтобы рассмотреть, удивленная уровнем анатомических деталей. — Должно быть, в тот день было холодно.
Насыщенный смех Максимо раздался вокруг меня, и я тоже начала смеяться.
— Если ты закончила любоваться статуями, — сказал он, — то тебе есть на что посмотреть.
— Не думаю, что что-то может превзойти это, но ладно.
Мы прошли совсем немного, прежде чем я поменяла свое мнение.
Остановившись перед рестораном, я указала на название.
“Eggslut” (прим. пер. — “Яйцеблудница”).
— Я начинаю думать, что этим местом управляет извращенец, — я наклонила голову. — И теперь я не знаю, голодна я или возбуждена.
— Мы можем вернуться в комнату, чтобы я мог позаботиться и о том, и о другом, — предложил Максимо, его тон был игривым, а выражение глаз — совсем нет.
 
О, это будет веселый день.
Прислонившись к нему, я усмехнулась.
— Позже, папочка.
— Почему у меня такое чувство, что я отшлепаю тебя раньше, чем ты оседлаешь мое лицо?
— Потому что я сама на это напрашиваюсь, — без раздумий сказала я.
Максимо ничего не ответил, но на его лице появилось нежное выражение, которое приятно ранило.
— Пойдем? — спросила я, не выдержав напряжения.
Он ответил на мой вопрос своим собственным:
— Ты действительно голодна?
— Нет, я в порядке.
Обнимая меня, Максимо провел экскурсию по обширному зданию. Было слишком много интересного, чтобы тратить время на витрины, но я все же зашла в магазин очков, где купила потрясающие серебряные авиаторы для себя и черные для Максимо.
Когда мы вышли на улицу, я была благодарна за импульсивную покупку, потому что солнце слепило. Я опустила свои очки, чтобы прикрыть глаза, пока Максимо надевал свои.
Как ему удается становиться еще более горячим?
Это должно быть какое-то колдовство.
— Космополитен находится недалеко от центра Стрипа, так что выбирай, в какую сторону нам идти, — сказал Максимо.
Я посмотрела в одну сторону, потом в другую, прежде чем увидела то, что хотела.
— Сюда.
— Магазины в "Crystals?
Поскольку я была почти уверена, что они проверяют наличие чековой книжки, чтобы просто переступить порог магазина, я покачала головой.
— Еще лучше.
Мы прошли еще немного, пока наконец не добрались до нужного места.
— Ты хочешь шоколада? — спросил Максимо, глядя на вывеску магазина “Hershey's”, расположенного на территории курорта.
— Нет, — я сделала паузу, прежде чем поправить: — Ну, да. Но я также хочу прокатиться на американских горках, а потом съесть нью-йоркский хот-дог.
— Ты не любишь высоту, — заметил он.
— Именно поэтому я хочу сначала покататься, а потом поесть.
В моем желудке уже бурлила смесь возбуждения, адреналина и ужаса, от которой меня тошнило.
Несмотря на бесконечную очередь на американские горки, Максимо отправил одно сообщение, и мы уже сидели на следующем аттракционе. Я выбрала безопасные места посредине, но безопасности было немного, находясь на американских горках, прикрепленных к стороне здания. К счастью, Максимо пожертвовал своей рукой, чтобы я могла вцепиться в нее до смерти.
— Хочешь повторить это в очках виртуальной реальности? — спросил он, когда мы сошли.
Мой желудок опустился и перевернулся.
— Нет, одного раза было достаточно. Я просто хотела сказать, что накаталась.
Он дернул меня за хвост, но в его глазах читалось беспокойство.
— Ты все еще хочешь хот-дог?
— Определенно.
Может быть.
Прогуливаясь по извилистым коридорам здания, мы словно попали в старый район Нью-Йорка. Здесь был даже гастроном, который выглядел почти так же, как и тот, что находился на соседней улице от дома моих бабушки и дедушки.
Запахов, доносящихся из ресторанов, было достаточно, чтобы у меня потекли слюнки. Я остановила свой выбор на хот-доге, а Максимо взял кусок пиццы пепперони, которая была вкусной, но не нью-йоркской.
— Похоже на настоящее? — спросил Максимо, когда мы выбросили свой мусор и прогуливались по остальной части поддельного района.
— Я помню, что он был больше, — пошутила я. — Но вроде того.
Я родилась в Нью-Йорке и переехала в город, когда была совсем маленькой. Большая часть моей жизни прошла там, но я никогда не чувствовала себя жительницей Нью-Йорка.
Я никогда не чувствовала себя кем-то, кроме кочевника.
Временной.
Это не изменилось, но, по крайней мере, я впервые почувствовала некое подобие стабильности.
— Сфотографируйся со мной, — неожиданно проговорила я, желая получить на память что-то помимо боли в животе, которая уже утихала.