Хочу замуж под Новый год! (СИ)
Но где же в таком случае моя бедовая подружка взяла деньги? Ведь скатерть-самобранка встречается, к сожалению, только в сказке. А Нюрка сегодня хорошо потратилась!
У меня от этих мыслей уже голова даже стала побаливать, и тогда я решила применить смешанную тактику. Задать вопрос по существу, как это делают уроженцы России, но не настаивать на ответе, как это принято у жителей Востока. Короче, понимай, как хочешь, а там посмотрим! Авось, подруга проглотит наживку и расколется.
— Однако, хороший ты, Нюрк, накрыла стол. Наверное, денег немало на это у тебя ушло?
Мне кажется, я поступила правильно. Спросила, и тут же вина нам налила. Такой мудрый отвлекающий маневр. Вроде как мне не шибко интересно, что подружка моя ответит. А, главное, я учла свои предыдущие ошибки и ни словом не заикнулась об ограблении. Но Нюрка в ответ почему-то рассмеялась, а потом предложила поднять бокалы.
В меня, если честно, вино уже не лезло. Я ж с утра ещё ничегошеньки не ела. Хотя стол ломился от яств. Однако есть совсем не хотелось. Не было аппетита. А всё из-за моей неугомонной подруги. Если б она меня не разбудила, я бы сейчас десятые сны видела. Но теперь я вынуждена пить за компанию в надежде, что у Нюрки язык развяжется. А она вдруг выдала:
— Ты не поверишь, Асенька, но я ни копейки не потратила. Я бы, конечно, не прочь была тебя порадовать, да у меня, сама знаешь, напряжёнка с деньгами.
Я не удержалась от ехидной улыбочки.
— А это, видно, подарок от Деда Мороза? — и провела рукой над столом.
Но Нюрка не смутилась. Даже почему-то ещё больше развеселилась.
— Ты, Асенька, почти угадала. Это действительно новогодний подарок, точнее, знак благодарности и внимания от почитателей твоего таланта.
Такого ответа я не ожидала и, поперхнувшись от удивления, расплескала вино из бокала. А Нюрка меня по спине постучала, после чего сделала пояснение:
— Вы же вчера с Николаем первыми вышли из ресторана, а мы с моим Лёликом замешкались, собирая наши вещи. Тут к нам подошла Лиза, солистка группы, с которой ты вместе давеча выступала на сцене, с двумя, доверху наполненными пакетами. Оказывается, пока вы с ней пели советские песни, благодарная публика успела до отказа заполнить целых два подноса разными продуктами и спиртными напитками, какие только смогла приобрести в баре, что работает при ресторане. Причём желающих вас отблагодарить за доставленное удовольствие было так много, что подносы очень быстро заполнились, и официанты были вынуждены принести ещё одну коробку. Представляешь, Асенька, какую народ испытывает сильную ностальгию по Советскому Союзу, коли раскошелился на такую сумму?
Я опять поперхнулась, теперь уже из-за Нюркиной бестактности. Нюрка тут же сообразила, в чём дело и быстренько запела другую песню.
— Какие же, однако, вы молодцы с Лизой! Дали людям возможность насладиться замечательными песнями, которые они сто лет не слышали, вспомнить юность и детство, ощутить своё единство. Это очень сильно, Асенька! Неудивительно, что народ захотел вас отблагодарить. Вот и понадарили то, что под рукой было. А Лиза — умничка, всё честно распределила между тобой и другими участниками их ансамбля. Вчера-то с этим некогда было разбираться, вот я и пришла, едва у меня открылись глазки, чтобы тебя, родная, порадовать.
— Так, значит, вы с Лёликом банк не грабили? — только и сумела я сказать в ответ.
Мои слова Нюрку так рассмешили, что она схватилась за живот и минут пять, наверное, хохотала. Я, признаться, даже испугалась, как бы подруга с табуретки вдруг не свалилась на пол. Ну, дура дурой, честное слово! Я столько пережила за это утро по Нюркиной милости, так боялась, что за ней вот-вот придёт полиция, или, что мы не сможем продать на рынке мой телевизор, чтобы вернуть на место потраченные денежки, а ей, видишь ли, весело!
Конечно, слава Богу, что эта, почти детективная история, хорошо закончилась. Но мне всё равно было немного обидно за свои переживания, нервы и Нюркину ненормальную реакцию. Я бы ещё поняла, если б на месте моей подружки была наша музейная уборщица тётя Катя. Та у нас всегда правду-матку в глаза режет, абсолютно не думая о последствиях, или о том, что её слова кому-то могут не понравиться. Но Нюрка-то, Нюрка о чём думает? Никакой деликатности, чувства сопереживания. А ещё учительницей называется!
Нюрка закончила, наконец, смеяться, отдышалась и разлила вино в бокалы.
— Ты не представляешь, Асенька, как я рада, что у тебя с головой всё в порядке! Давай, выпьем сейчас за то, что мои переживания оказались напрасными.
При этих словах я просто в лице изменилась. Какова наглость! Мало того, что Нюрка валит с больной головы на здоровую, так она ещё догадалась предложить выпить за её переживания. Какая эгоистка, однако! А то, что я давеча тут с ума сходила, опасаясь, как бы мою бедовую подружку в тюрьму ненароком нынче не посадили, выходит, не считается?
Видимо, Нюрка сообразила, что её слова мне не очень понравились, поэтому заговорила извиняющимся тоном:
— Я же, Асенька, всё удивлялась, почему ты мне приписываешь ограбление какого-то банка? Уж ты-то меня, казалось бы, хорошо знаешь. Разве ж я похожа на воровку?
При этих словах мне стало вдруг так неудобно, что я глаза опустила долу. Все-таки Нюрка права: я слишком поторопилась с выводами. Она-то у меня, конечно, отчаянная, но не настолько, чтоб банк грабить. Да и Лёлик — точно не дурак, с чего бы это он свою жену в таком сомнительном деле поддержал? Нет, не буду я бросать монету. Просто замолвлю перед подругой за её мужа словечко. Лёлик — хороший. Небось, ещё видит десятые сны. Ни во что не вмешивается, никого не трогает. И почему только Нюрка вечно им недовольна? Хотя, если подумать, и Нюрка тоже хорошая. Так торопилась меня порадовать, чтобы я свои деньги на праздничный стол не потратила, что прибежала в раннюю рань и даже, бедная, толком не поспала. Было бы неплохо как-нибудь её отблагодарить за хлопоты.
— А, давай, Нюрк, мы за тебя выпьем!
К сожалению, ничего другого мне в эту минуту больше не пришло в голову. Но, с другой стороны, моя стрекоза неотстрелянная, будучи в здравом уме и трезвой памяти, от выпивки в жизни не откажется. Уж на что, казалось бы, мелкая, а пьёт, как большая!
Откуда дровишки?
Как я и думала, Нюрка моим словам очень обрадовалась. Заулыбалась, но бокал свой почему-то поднимать не стала. А вместо этого вынула из пакета два белых конверта.
Я вспомнила! Мне же вчера Дед Мороз сунул взятку при всём честном народе и тут же ушёл. Ну, это чтоб я никому не рассказала, как он накосячил, перепутав два разных персонажа, пусть даже из одной сказки. Ведь между лисой Алисой и черепахой Тортиллой разница большая! А такой косяк на репутации актёра очень сильно может сказаться.
Я хотела его догнать, чтоб конверт ему обратно отдать, но потом меня заело любопытство: сколько денег находится в конверте? Мне же в жизни никто взятки ещё не давал! Хотелось просто деньги пересчитать, а потом, наверное, я вернула бы их взяткодателю. Ведь, как моя Нюрка — не воровка, так и я — не взяточница!
— Как ты, наверное, Ася, догадалась, с сюрпризами для тебя мы сегодня ещё не закончили, — сказала Нюрка голосом, которым в русских сказках, как правило, разговаривают старые добрые бабушки. — Богатый стол — это, конечно, хорошо, но живые денежки ещё лучше!
С этими словами она мне протянула один из двух конвертов. Я осторожно взяла его в руки, стараясь не выдать охватившей меня радости. Нет, ещё вчера я этот конверт вернула бы даже без всякого сожаления. Честное слово, без дураков! Но сегодня, глядя на него, я вдруг подумала: вот оно, моё спасение от долгов!
Ведь, как только закончатся праздники, мне, как пить дать, начнёт названивать дядя Ваня с требованием отдать долг. Он может по пьяни даже пожаловаться на меня Наливайко.
А у меня, между прочим, за все годы не было ни одного замечания по работе. Ну, если, конечно, не считать моих опозданий. Но к ним в музее, в принципе, все давно привыкли, включая нашего директора, а вот невозврат долга, пожалуй, могут расценить, как мошенничество.