Нестандартный ход 2. Реванш (СИ)

Элиза ушла в своеобразный энергосберегающий режим, пока внутри неё творилось постигание истин, переосмысление событий.
И последующие несколько дней не переставала думать. Думала, целуя макушку новорожденной племянницы. Думала, горячо обнимая непоседливую Богдану. Думала, глядя на Еву с Русланом. Думала, наблюдая за собственными родителями. Думала, помогая семье в предпраздничной подготовке.
Процесс беспрестанно крутился, словно был вне её. Обособленный и значимый. А вместе с ним в груди нарастала мучительная пульсация. Спазмами — вспыхивало, отпускало, возобновлялось с новой силой.
Рациональная её часть неожиданно уверенно вышла вперед, затмив эмоциональную — та следовала шлейфом. Пока еще послушно поставленная на паузу.
Видимо, девушка приобрела так недостающую ей порой зрелость. По крайне мере, именно ею и объясняла своё поведение. И завидное спокойствие, с которым открыла дверь Алексу, явившемуся почти спустя неделю.
— Здравствуй, — вошел он без приглашения.
Элиза указала рукой на кухню. Оба прошли и сели на барные стулья друг против друга, разделенные стойкой.
— Я…
— Подожди, — неожиданно перебила девушка, когда Дашков вознамерился заговорить. — Сначала скажу я.
Тот пождал губы, в смиренном жесте соглашаясь с ней.
— Лёш, спасибо тебе за этот урок, — его брови моментально взлетели вверх, а в глазах застыло недоумение, мужчина явно ждал истеричных обвинений, а не благодарности. — За дорогой и показательный урок. Я осознала, что это было неизбежно. Стечение обстоятельств, сведшее нас, ни к чему иному бы не привело. Наверное, ты появился, чтобы завершить моё становление. Нужный недостающий опыт, чтобы обрасти броней, необходимой в профессии, которую я выбрала. И цена соразмерна.
Она уперлась локтями в стол и сложила ладони в замок, слегка подавшись вперед.
— Солгу, если скажу, что не уязвлена. Меня грызет мысль, что я поддалась так легко. Но, с другой стороны, какой теперь от этих сожалений прок? Зато есть одно заключение, которое утешает. Впредь я буду в разы осторожнее. И встречающихся на пути уродов не подпущу так близко. Не думай, что хочу оскорбить таким заявлением, я не стремлюсь тебя задеть. Это всего лишь факт. Ответь мне только на один вопрос. Предельно честно.
Дождавшись подтверждения кивком, Элиза продолжила:
— Ты с самого начала знал, что такая преданная дурочка тебе пригодится для подходящей аферы. Не сомневаюсь, что так было задумано — подставить при случае. Это объясняет твое щедрое предложение и дальнейшее безусловное доверие. Скажи, в какой момент ко всему этому присоединилась Лена? Когда ты понял, что её тоже можно использовать?
Алекс обдал её нечитаемым взором, не спеша отвечать. Тогда она сама выдвинула версию:
— Ты предложил ей убрать меня, взамен получив доступ к проекту Ромы. Ты знал, что победить по-другому не сможешь. Их заявка в любом случае была бы достойнее вашей, потому что деятельность «Эстет Констракшн» ранее включала подобного рода работы, у них есть опыт, они владеют нюансами, когда как «Атлант Групп» больше специализируется на обычных жилых комплексах. Твои разработчики не переплюнули бы конкурентов, — девушка печально усмехнулась. — Я в полной мере осознала, что ты имел в виду, говоря, что взойдешь на Олимп не без моей помощи. Уже в ту минуту в твоей голове был четкий план, как сыграть на чувствах влюбленной суки, готовой даже предать, лишь бы остаться рядом с любимым мужчиной единственной. Ты, Алекс, блестящий манипулятор. Обладая кучей пороков, ты четко считываешь и чужие. И отлично пользуешься ими на пути к своим целям.
— Твой порок — преданность, Элиза. Людям, которые этого не заслуживают. — Возможно, поскольку один из них — ты. — Речь о твоей никчемной верности бывшему мужу… — Это тема тебя не касается, Дашков! — Касается. Всё могло быть иначе…
— Да ты шутишь? Это как? — выплюнула презрительно. — Если бы я воспылала чувствами к тебе, став соратницей и закрывая глаза на твои подлости?.. Ты бы вдруг поборол свои комплексы, перестав завидовать таким, как Разумовский, которые имеют всё с рождения? В отличие от тебя, бедного и несчастного, рвущего жилы с детства, чтобы дойти до такого уровня? Перестал бы, если бы я была на твоей стороне? Думаешь, я поверю? Поверю тебе, что это очередная мелкая месть за то, что кому-то досталось то, чего хотел ты?
  
Он жестко сжал челюсть, а в его глазах загорелись злые огоньки. Элиза наступила на самое больное, и теперь стоило ожидать ответного хода. Но её это не остановило:
— Давай не будем искать бессмысленных оправданий. Это просто твоя сущность. Алчная, беспринципная и продажная. Помнишь, ты спрашивал, чем он лучше тебя? Так вот, Алекс, Рома — твоя противоположность. А это значит, он всем лучше тебя. И никогда бы со мной так не поступил…
— Умоляю, — его громкий гогот ударил по слуху, — если тебе нравится обманываться, ради Бога. Только всё наоборот. Он — в разы хуже. Потому что поверил! А я, зная тебя, никогда бы не поверил…
А вот и безжалостная ответка. Безобразная истина, которую девушка всё пыталась отогнать от себя. А теперь сидела и силилась сохранить лицо, чтобы не показать, какую безмерную боль ей причиняет это осознание.
— Уходи, Алекс. Не понимаю, зачем ты приходил. Я не хочу твоих объяснений. Тем более — не жду извинений. Мне достаточно знать, что наши пути больше не пересекутся…
Элиза отвернулась, давая понять, что действительно поставила точку.
Какое-то время мужчина однозначно сверлил её спину напряженным взглядом, от которого по позвоночнику проходил холодок. Но вскоре послышались шаги, а следом тихо хлопнула дверь.
Девушка моментально расслабилась, сникнув. И обхватила себя за плечи в порыве унять дрожь. Слова Дашкова попали в самое сердце своей правдивостью, и внутри опасно запульсировало, будто перед извержением.
Опомнившись, она отправилась в коридор и закрылась на все замки, отрезая себя от внешнего мира. И ушла в спальню, свернувшись клубочком на постели. Снова накатила апатия, постепенно унося в полудрему. А когда через неё послышалась трель звонка, Элиза непроизвольно дрогнула.
Оказавшись в прихожей и увидев незваного гостя в глазок, сначала девушка застыла на месте, а потом трусливо попятилась назад. Даже смотреть на него сейчас невыносимо. Какие разговоры? Рома просто не оставил ей выбора — она не хочет с ним общаться…
Трель повторилась еще пару раз.
Элиза выждала немного, скользя по железному полотну отупевшим дезориентированным взглядом. И снова отступила в комнату.
На самом деле, ей теперь даже страшно встречаться с Разумовским, не зная, какие еще пытки он заготовил, как еще умудрится задеть её. Лучше так. Пусть малодушно, но так.
Через несколько часов наедине с собой она почувствовала, что задыхается в четырех стенах, боится собственных мыслей. Выбрали же оба момент прийти друг за другом и выбить её из колеи, черт возьми!..
Резко вскочив, девушка за считанные секунды очутилась в коридоре, быстро одевшись. Схватила телефон, ключи и спешно открыла дверь, стремясь скорее глотнуть свежего воздуха. Нервно перешагнула через порог и… полетела вниз, споткнувшись о чьи-то ноги, наглым образом устроившиеся на её коврике…
Она успела проехаться щекой по испещренным рубчиками стыкам плит, царапая кожу и чувствуя, как удар отдается вглубь скулы неприятным уколом, прежде чем её поймали сильные руки, моментально приподняв и подтянув к крепкой мерно вздымающейся груди.
И вот когда Элиза оказалась прижатой к ней, этой родной груди, вдохнув знакомый запах, ощутив исходящее от нее тепло, самообладание разом её покинуло. Рациональное ретировалось, уступая эмоциональному. Долго, очень долго готовящемуся к своему «выходу». И оно взорвалось, взметнуло вихрь воспоминаний, скрутило шквалом контрастных реакций — от лютого холода до нестерпимой жары, словно в ней одновременно проявились все стихийные бедствия: цунами, пожар, ураган, землетрясение, смерч, лавина...
Попытавшись себя сдержать, девушка стиснула зубы, но крик все равно вырвался наружу и получился протяжным завыванием из-за барьера. А потом она заорала. В самую его душу. Выплескивая убийственный коктейль. А потом еще. И еще раз. Следом — вскинула голову и взглянула Роме в лицо. Неконтролируемо брызнули сердитые слезы, стоило их глазам встретиться.