Исчезновение (сборник)

В этой картине преобладающую роль играл сам город. Он был все еще слишком далеко, чтобы можно было разглядеть какие-то подробности, но Рейд знал высоту гор на Нью-Терре, и судя по тому, как город уравновешивал те, что вздымались в небо за ним, было понятно, что он очень большой. Он прошелся взглядом вдоль рисунка изящных шпилей и разновеликих арок, и сразу же почувствовал глубокую печаль и огромное уважение к людям, которые умели так хорошо строить. Полный горечи, он отвернулся.
— Послушай, — вдруг сказал Норлин. — Давай спустимся туда. Давай войдем в город. — Во взгляде его горели нетерпение и бесшабашность.
Рейд медленно покачал головой.
— Нет. Мы не можем этого сделать.
— Но почему? — запротестовал Норлин. — Никакой опасности нет. Ее просто не может быть. Люди, которые построили такой город, не могут быть плохими.
— Нет! — повторил Рейд, на этот раз резче. Он посмотрел разведчику прямо в лицо. — Норлин, пора тебе очнуться и понять, что этот город не для нас. Люди, которые построили его, осуществили свою собственную родовую мечту о могуществе и величии. Было бы несправедливо вынуждать их разделить ее с нами. Мы другая раса, другая нация, когда-то могущественная. И мы должны найти в себе силы осуществить свою мечту, построить свой город.
На лице Норлина отразилось замешательство.
— Что-то я тебя не понимаю, командир. Ты хочешь сказать, что мы никогда не будем иметь ничего общего с этим городом и людьми, которые живут в нем?
Рейд отвел взгляд, кивнул.
— И не только это, — хрипло проговорил он. — Как только мы вернемся в лагерь, мы погрузим все на «Парсек» и покинем Нью-Терру.
— Что! — пораженно вскричал Норлин. — Но это безумие, командир. Самое настоящее безумие!
— И, тем не менее, именно так мы и поступим.
— Послушай, командир, тебе ведь хорошо известно, через какие трудности мы все прошли в этом лагере. Мы неженки, да, я могу это признать. Мы не первопроходцы, не закаленные пионеры, и не были ими вот уже как две сотни лет. Подобная жизнь убивает нас — и убьет многих из нас, прежде чем мы еще где-то построим постоянную колонию. — Норлин почти умолял.
— К черту национальные достижения, командир! Важны мы, здесь и сейчас, а не те, кто придет после нас. Да и все равно они не оценят. Там, внизу, развитой город, населенными людьми вроде нас. Все, что нам нужно сделать, это войти в него и обосноваться там! Нет никакой разумной причины упустить подобную возможность и отправляться в какой-то другой мир, и начинать все испытания заново.
Рейд резко развернулся к разведчику, глаза его горели, а тело дрожало от ярости.
— В жизни не слышал подобной чуши, видит небо. — Его речь сделалась медленной и четкой от презрения и отвращения.
— Разнежились? Черта с два! Да вы просто насквозь испорчены своей ленью! Вы нажимали на кнопки так долго, что не в состоянии приспособить свои мозги к другой системе поведения. Вы, в сущности, дошли в своей деградации до той точки, когда готовы приползти к другому народу на брюхе и выклянчивать пищу и кров, потому что слишком беспомощны, чтобы добыть это самим.
Что ж, я это изменю, не сомневайтесь! Если у всех вас уже не осталось ни гордости, ни честолюбия, то у меня этого с избытком, хватит на всех. Я сказал, что мы улетим с Нью-Терры, и мы улетим. Я сказал, что мы построим свой собственный мир, и мы это сделаем. И я больше не желаю слышать ни слова возражений, понятно тебе?
На мгновенье разгневанный взгляд Рейда сцепился с угрюмым взглядом Норлина; затем разведчик опустил глаза, и Рейд стал спускаться вниз к кораблю. Норлин задержался, чтобы бросить последний взгляд на город. Когда он повернулся, чтобы последовать за Рейдом, его брови были задумчиво сдвинуты.
Обратный путь проходил в напряженном молчании. Вскоре после полудня шестого дня они вернулись в лагерь.
Рейд обнаружил лагерь в плохом состоянии. Дождей по-прежнему не было, и воздействие ужасающей жары Альфа Центавры тяжело сказывалось на землянах. Странная лихорадка разразилась в лагере, и около дюжины Аркайтов слегли с ней. Родник, который был для них источником питьевой воды, пересох, и трудные походы к далекому озеру стали необходимостью. Те их Аркайтов, которые еще имели силы двигаться, были вялыми, апатичными и угрюмыми.
 
Рейд рассказал Лейну о том, что произошло во время путешествия. Худое лицо Лейна помрачнело.
— Джон, ты же помнишь, я предупреждал тебя, что Норлин — нарушитель спокойствия. Не стоит и говорить о том, что он может теперь сделать. При том, что дела в лагере так ухудшились, Аркайты ухватятся за любую предложенную им возможность.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Рейд, нахмурившись. — Ты же не предполагаешь, что Норлин с Аркайтами убегут в город?
— Не совсем, Джон. Послушай… войны случались и из-за гораздо менее значительных поводов, чем нынешний. Сама Солнечная система была уничтожена из-за пустого идеала. Аркайты уже довольно настрадались. То, о чем ты сейчас просишь, будет означать верную смерть для многих из них. Ты просто не можешь ожидать, что они пойдут за тобой так далеко. И что тогда им остается?
— Мятеж? — прошептал Рейд. Голос его возвысился в неожиданном взрыве нетерпения. — Но, святые небеса, Дуг, цивилизации строятся на крови и поте! Это неизбежно, без этого не обойтись. Возможно, многие погибнут в процессе строительства — может, и я среди них — но какое это имеет значение, если при этом род человеческий приблизится на шаг или два к своей славе и величию?
— Я понимаю это, Джон, но смотрят ли Аркайты на это так же? Величие и слава не имеют для них ни малейшего значения в их теперешней ситуации. Чего они хотят больше всего, так это приличной еды и крова, чистоты и элементарных удобств. Они знают, что могли бы найти все это в городе. — Лейн сделал глубокий вдох и опустил взгляд на свои ноги. Когда он снова заговорил, голос его дрогнул.
— Джон, боюсь, мы оба взяли на себя больше, чем в состоянии унести. Мы думали, что сможем сыграть роль богов для Аркайтов, но не слишком преуспели. И еще много, много лет не сможем обеспечить их всеми теми удобствами, которые предлагает сейчас город. Может… может, было бы лучше нам отправиться в этот город.
— Дуг… и ты тоже! — Крик Рейда был полон муки, словно вызванный внезапной, ужасной болью. Он схватил Лейна за руки, глядя на него потрясенным, неверящим взглядом.
А потом руки его упали, безвольно повиснув вдоль тела. Он отступил назад, лицо превратилось в застывшую маску.
— Дуг, даже твое сомнение не отвернет меня от цели, которую я установил для Аркайтов. Она правильная и единственная, и если ни ты, ни они этого не видите, значит, вы только усложняете все для самих себя. Потому что мы должны ее достигнуть — и достигнем. Я не позволю такой мелочи, как удобства для нынешней горстки встать на пути будущего нашей расы.
— Джон, погоди! — Лейн умоляюще вскинул руку. — Я не сомневаюсь в тебе. Я просто предложил возможную альтернативу теперешней ситуации. До сих пор я следовал за тобой, и последую дальше, ты же знаешь.
Рейд отвернулся со стальной решимостью.
— Ну, и довольно об этом. Мы покидаем Нью-Терру, и это окончательно. Нам с тобой надо немедленно приступать к разбору двигателя. А что касается мятежа среди Аркайтов, — он сжал губы в тонкую нитку, — я с этим разберусь!
Рейд поднялся на вершину и скрылся в «Парсеке». Когда он в следующий раз появился в лагере, угрожающего вида бластер висел у него на бедре, притороченный к ремню. Глаза расширились при виде оружия, потом мстительно сузились. Аркайты расступались перед ним, куда бы он ни шел, словно он внезапно стал чем-то чужим и страшным.
 
Рейд ничего не объяснил в отношении появления и цели оружия. Его внимательные глаза сказали ему, что Аркайты знают. Он отдал отрывистые распоряжения о частичной разборке лагеря и упаковке инструментов и запасов. Затем снова отправился к «Парсеку», чтобы помочь Лейну с ремонтом двигателя.