Теперь я не Адвокат 2 (СИ)

Нет, не всё так плохо, но тем не менее надо держать ухо востро даже мне, не новичку в таких вопросах. Поэтому Викина помощь будет очень кстати. При виде адвоката господа полицейские ведут себя гораздо приличнее. Всем своим знакомым я постоянно твердил — если вас вызывают в полицию, неважно по какому поводу, идите туда только с адвокатом. Иначе можете вернуться домой лет через восемь.
  
«Какая ерунда, ну, подрался вчера с пьяным соседом, двинул ему по роже, ну выпишут штраф!»
А человеческая голова — очень странный предмет. То кирпичи об неё можно ломать, то от не слишком сильного удара спустя несколько часов кровоизлияние и смертельный исход. А опер, если не дурак, не будет сообщать, что сосед дал дуба ночью в больнице. Он, ласково улыбаясь, попросит забежать в отдел на минуту, дать показания, что подрались с соседом. Даже неудобно беспокоить вас из-за таких пустяков, ха-ха-ха!
Я знаю, о чём говорю. Работал по «тяжким» преступлениям и знаю, как доверчивы люди.
Вдобавок у меня есть влиятельные враги. А полицейские обычно не самые принципиальные ребята. Им что скажет начальство, то они и сделают. А начальство скажет то, за что ему заплатят.
Хорошо, что на «глоке» глушитель. Для самообороны от хулиганов люди его не ставят.
Дальше — звонок Снежане. Даже поставил на видеосвязь, вдруг перепугается. Хотя моя окровавленная морда может напугать ещё больше.
— Слушай меня внимательно и не перебивай, — сказал я. — У меня всё нормально, жив и здоров. Тот, кто пытался меня убить, мёртв.
Глаза Снежаны, и без того огромные, в ужасе расширились.
— Откуда у тебя кровь на лице⁈
— Это не моя.
— Не обманываешь⁈
— Смотри сама, — пожал плечами я и направил камеру на безголовое тело.
Снежана охнула.
— Извини. Значит, дело теперь обстоит так — сейчас приедет полиция, я поеду с ними, давать показания по поводу стрельбы. Ты сидишь дома и мне не звонишь. Я сам наберу, когда смогу. Ясно?
— Да, — чуть слышно ответила Снежана. Из её серых, минуту назад таких счастливых глаз показались слезы.
— Не плачь, самое страшное позади. Всё, пока, идет полиция, — сказал я и отключился.
Полиция действительно уже поднималась по лестнице. Не быстро, осторожно, справедливо полагая, что там, где прозвучало два выстрела, может раздаться и третий, причём направленный в них.
— Добрый вечер, — громко сказал я. — Хотя он добрый так себе, на троечку. Стрельба была здесь. Это я звонил. Я — частный детектив Волков, на меня было совершено покушение, пришлось палить в ответ. Мой револьвер лежит на полу, если хотите, ещё и подниму руки.
Одетые в каски и бронежилеты два полицейских немного успокоились и быстро поднялись на мою площадку. Пальцы, правда, со спусковых крючков автоматов убрали не сразу.
— Лицензия на оружие есть, документы есть. Живу в этом доме. Кто этот тип — не знаю. Он стрелял в меня, я — в ответ.
Соврал, конечно, но пока что я говорю неофициально. Потом можно будет и отказаться. Но так полицейским будет спокойнее. Не хочу, чтоб на меня надевали наручники, а в такой ситуации это вполне возможно.
— Давай документы, — сказал один, прапорщик лет сорока пяти, и я медленно вытащил из кармана портмоне.
Он посмотрел паспорт, водительское удостоверение, лицензию на оружие и вернул их мне.
— Жесть, — сказал он, осматривая окровавленный коридор. — Первый раз такое вижу.
— На меня недавно нападал гомункул, и я на всякий случай обзавёлся «пятисотым» кольтом.
— Это «пятисотый»? — обомлел его молоденький напарник, глядя на лежащий револьвер. Его глазенки разгорелись, как у школьника, впервые увидевшего обнаженную женщину. — Можно потрогать?
— Конечно, — ответил я.
Парнишка поднял револьвер, начал крутить его в руках, а потом прицелился им в стену.
— Тяжёлый… — с восхищением взвесил он его в руке.
— Оружие должно быть тяжёлым! — не выдержал прапорщик. — Дай и мне.
Какие же вы бараны, подумал я. Теперь на нем ваши отпечатки пальцев, не мои. Ну да мне так даже проще.
Прапорщик тоже подержал револьвер и даже взвёл его курок.
Я хотел сказать, чтоб они были поосторожнее, но не стал. Пусть бабахнут ещё раз. Надеюсь, рикошетом никого не заденет.
— В руку, наверное, отдаёт очень? — спросил прапорщик.
— Не то слово. У меня есть ещё «357-й», он ни о чём по сравнению с этим.
Полицейские одновременно издали стон. Обоим вусмерть захотелось испытать на себе отдачу.
На лестнице послышались шаги.
— Вы там? — крикнул кто-то, и я понял, что приехала оперативно-следственная группа.
— Там, — ответил прапорщик, положив револьвер на место. — Поднимайтесь.
Шаги стали быстрыми, к ним присоединилось пыхтящее дыхание, и на этаже показался толстый следователь лет тридцати, уже майор, с ним оперативник тоже моего возраста, а ещё эксперт, кинолог с собакой, ещё какие-то полицейские… В общем, куча-мала.
— Тааааак… — протянул следователь, осмотревшись и сделав недовольную физиономию. — Вы стреляли?
— Я. Частный детектив, имею лицензию на оружие, застрелил покушавшегося на мою жизнь.
— Это мы ещё разберёмся, кто на чью жизнь покушался, — презрительно оттопырил губу следователь и обратился к полицейским, которым так понравился мой револьвер:
— В наручники этого стрелка. Быстро. А потом в отдел и в камеру. Пусть там ждёт моего возвращения, пока я сделаю осмотр места происшествия.
  
Глава 5
 
— Это ещё на каком основании?
Вика поднималась по лестнице и услышала разговор.
Какая же она сейчас красивая. В тёмном брючном костюме, с сумкой, наверняка полной всевозможных документов.
Полицейские, забыв обо мне, во все глаза уставились на неё.
— Вы вообще кто? — снова скорчил презрительную гримасу следователь.
— Адвокат, — ответила Вика и показала удостоверение адвоката.
Следователь протянул к нему руку, но Вика, не разрешив его взять, поднесла удостоверение к толстой полицейской физиономии.
— Изучайте на расстоянии, — сказала она и убрала удостоверение в сумку. — А теперь, будьте любезны, ваши документы. Надеть форму может каждый идиот, но только у некоторых к ней прилагается удостоверение. Надеюсь, вы не из первой категории.
Называть полицейского идиотом нельзя, потому что за оскорбления уголовным кодексом предусмотрена статья, но Вика делала это настолько завуалированно, что не подкопаешься.
Но что она имела в виду, поняли все. И все, кроме следователя, слегка улыбнулись. Никто толстого майора не любил. Хотя подчиняться они были ему должны — следователь на дежурстве является старшим в оперативно-следственной группе, выезжающей на преступления.
— Майор полиции Константин Сергеевич Лынин, старший следователь!
Он достал из кармана «корочку», открыл её и помахал ей в воздухе.
— А ордер у вас есть? — спросил он у Вики.
— Вы не поверите, есть, — с отвращением глядя на следователя, произнесла Вика и достала из сумки документ.
Мы давно его сделали. Как раз для таких случаев.
— Он, да будет вам известно, сейчас и не нужен, — сказала она. — А если что, можем сделать его прямо сейчас. У меня полная сумка бланков.
Рожа следователя стала кривой, будто его напоили уксусом.
— Кем бы вы ни были, этот детективчик сейчас будет в наручниках и в камере. Надевайте, быстро.
— Очень не хочется тратить время на полемику с такими альтернативно одарёнными личностями, как вы, — сказала Вика, — но все же хочу сообщить, что вина Павла не установлена, как и вообще факт преступления. Документы у него с собой, вы даже не можете доставить его в отдел для установления личности. Вы хотите заставить коллег совершить вместе с вами уголовное преступление — превышение служебных полномочий?
  
— Он — подозреваемый, задержанный на месте совершения преступления! — с улыбкой прошипел следователь.
— Да вы что, — издевательски произнесла Вика. — Он дал какие-то признательные показания?