Теперь я не Адвокат 2 (СИ)

Их я не открою, даже если буду год ковыряться. Моих навыков пятого-шестого уровня не хватит… тут нужен восьмидесятый. Хорошо, я ещё вернусь к этому вопросу.
Я позвонил в его дверь — никто не открыл. Вот и хорошо.
Следующий звонок был к соседям.
— Добрый день, сотрудник безопасности банка Москвы, Павел Медведев. Подскажите, тут ситуация получилась… к нам пришло электронной почтой заявление, что человек, бравший кредит, внезапно умер и платить не может. Для разрешения вопроса надо поговорить с его родственниками, они проживают где-то здесь… только номер квартиры в документе оказался смазан. Не подскажете, проживал здесь некий Алексей Панферов? Лет семидесяти, капитан второго ранга в отставке?
  
Выглянувшая за дверь пенсионерка в светлом платочке, поначалу смотревшая на меня испуганным взглядом, принялась размышлять.
— Не… такого не было…
— А может вы чего не помните? Вон там, например, кто живет? — я указал на дверь Мити-лаборанта.
— Митя, — ответила женщина. — Но ему не семьдесят, и он живой. Тихий, но живой! Ему может двадцать пять, может, тридцать, точно не знаю.
— Не военный?
Соседка махнула рукой.
— Да какой военный! Аспирант в каком-то институте. Хотя о работе говорить не любит. Он вообще с людьми мало общается. Весь в своей науке.
— Семья у него, дети?
— Никакой семьи! Живет один, никуда не ходит, кроме как по выходным уезжает на дачу. Но на дачника он не похож. Кабы он на даже картошку сажал, руки были б другие. Я-то знаю! Поэтому нет, не на дачу ездит. Куда — не знаю, хотя это и не моё дело. В субботу утром уезжает, а в понедельник первой утренней электричкой — назад.
— То есть он сосед тихий, спокойный…
— Ага! Хотя не всегда. Однажды уехал на выходные, а в его квартире что-то будто стонало два дня…
— Стонало⁈ — сделав недоумевающее лицо, переспросил я.
— Именно! Как грешник в преисподней! Постонет — затихнет, постонет — затихнет… В дверь стучали — никто не открыл. Хотели Мите позвонить, да он телефон с собой не взял, через дверь звонковая музыка его слышалась. Но как Митя приехал, всё разом прекратилось. Он потом ходил бледненький, даже извинялся. Сказал, что телевизор забыл выключить. Врал, конечно, не придумала ещё наука стонущих два дня напролёт телевизоров.
— О как, спасибо большое!
Я попытался разговорить словоохотливую женщину, чтобы она сообщила о Мите ещё какие-нибудь подробности, но больше она ничего интересного не сообщила. Затем я прошелся по остальным соседям, однако те знали даже меньше неё. Стоны слышал только один человек, но ему это показалось неинтересным.
На этом я свой поход завершил.
Странный ты тип, Митя. И дача у тебя странная. А кто стонал в квартире, пока тебя не было?
Попасть к тебе мне нужно любой ценой. Поэтому я сфотографировал дверь с замками, прыгнул в автомобиль и помчался в один очень неблагополучный переулок города Москвы.
Домик старый-престарый. Квартир в нем много-премного. На одном этаже — десятки. А всё потому, что они тут малюсенькие, без кухонь и ванных комнат. Эти предметы роскоши здесь общие для всего этажа.
Домофон, однако, имеется. Дверь закрыта. Звонить в квартиру, которая мне нужна, бесполезно, поэтому я набрал соседям.
— Откройте, пожалуйста, я из сто пятнадцатой, ключи дома забыл…
— Пошёл вон, алкаш! — ответил мне домофон суровым женским голосом. — Проваливай, чтоб духу твоего здесь не было!
Такое впечатление, что соседка догадалась, в какую квартиру я держу путь, и приняла меня за одного из частых её посетителей. Ладно, изменим тактику.
— Кто там? — рявкнул на меня из железного устройства невидимый дедушка.
— Старший участковый старший лейтенант полиции Васисуалий Исидорович Загоруйко. Откройте.
— Нет! — взвился дед. — До полиции не дозвонишься, а если кто и возьмёт трубку, то в жизнь не приедет! Уматывай отседа! Как выгонишь всех алкашей из ста сороковой, тогда и приходи! Не открою!
На этой оптимистической ноте разговор завершился. Сто сороковая квартира, кстати — именно та, куда мне и надо.
  
Глава 15
 
Одна из самых неприятных вещей, которая случается с человеком, работающим в полиции, — это то, что он со временем начинает ненавидеть всех — и преступников, на полицейском жаргоне обычно называемых «жуликами», и обычных людей.
Вторые, кроме шуток, часто бывают отвратительнее первых. Что делает наркоман? Ну, утаскивает мобильный телефон, которых на среднюю месячную зарплату можно купить пять штук. Неприятно, да. Но за это он получает пару лет тюрьмы и не возмущается — таковы правила игры, он знал, на что шёл.
А что делают добропорядочные люди? Да всё, что угодно. Издеваются над своими близкими — жёнами, детьми, соседями, подчинёнными на работе, зато не знают, куда поцеловать своего начальника. Не хотят думать и видеть дальше своего носа. Украл какую-то мелочь — тюрьма, заставил уволиться с работы и поломал жизнь тому, кто тебе не понравился — ни-че-го.
Когда они приходят в полицию, эта жуть проявляет себя особенно сильно. «Вы должны найти того, кто украл мой кошелёк! Меня не интересует, как! Сейчас напишу жалобу в прокуратуру! Вокруг одни негодяи!»
Что может сделать несчастный участковый с притоном алкашей? Да ничего, закон не позволяет. Ни расстрелять их, ни отправить в тюрьму, не выселить. Можно только иногда приходить, покричать на синих от водки граждан, ну и утащить кого-нибудь из них в отдел, чтобы там ему выписали штраф, который он никогда не заплатит.
В общем, разозлился я на весь мир. Железная дверь в подъезд держалась на мощном магните, но я парень крепкий, к тому же злость прибавляет сил, поэтому, ухватившись за край двери, я дёрнул её на себя, и она с жутким лязгом распахнулась.
— Ага, — довольным голосом сказал я и пошёл на четвёртый этаж по грязным и разбитым ступенькам подъезда. Вопрос, ехать на лифте или нет, передо мной не стоял, потому что лифты в таких домах не предусмотрены. Наверное, чтобы приучить граждан к здоровому образу жизни.
На этаже ещё одна дверь — тамбур. Звонок в сто сороковую вырван с мясом, а пытаться говорить с соседями бесполезно. Вопрос я разрешил при помощи отмычки. Зато дверь нужной мне квартиры была приоткрыта. Всего на пару сантиметров, но этого достаточно, чтобы почувствовать вьющийся оттуда аромат табака, дешёвой водки, протухшей еды и немытого человеческого тела.
Почти всё пространство крохотной комнаты занимал огромный диван. Старый, грязный, прожжённый сотнями сигарет. На диване лежали три тела. Одно из них — женское, неопределённого возраста, повёрнутое ко мне затылком, поэтому лица, к счастью, было не видно; второе — неизвестный мне дядя с лицом, синим как от водки, так и по причине крупных синяков на физиономии, а третье… за третьим телом я сюда и шёл.
Тело принадлежит Максиму Крюкову, моему старому знакомому. Сорок два года, судимый-пересудимый. Вор-домушник, хотя по молодости — слесарь. Золотые руки у человека, но применение им он нашёл необычное. Связался с зэками и пошёл лазить по квартирам — решил, что это проще и веселее, чем горбатиться от зари до зари на заводе. Любой замок мог вскрыть. Сам изобретал отмычки, спортивный азарт появлялся. Отсидев один раз, Максим решил завязать, но какое там, тюрьма просто так от себя не отпускает. А потом ей на помощь пришла и водка, поэтому на нём сейчас можно ставить крест без долгих раздумий.
Но, пока он живой и не в тюрьме, буду его использовать. И, что удивительно, на некоторые человеческие качества Максима жизнь не повлияла — если пообещал, то сделает. Разобьётся в лепёшку, но не подведёт.
  
Максим спал и не видел, что в квартиру проникли посторонние. Надо его будить.
— Просыпайся! — громким голосом велел я.
Результат — ноль. Он не появился даже когда я схватил Максима за шиворот и начал трясти. Голова с всклокоченными волосами болталась из стороны в сторону, но продолжала видеть сны. Мда, вчера граждане хорошо посидели. Вечер, судя по их состоянию, удался.