Теперь я не Адвокат 2 (СИ)

Ладно, надо спать.
Вика сделала мне крепчайший кофе и положила на стол шоколадные конфеты. Знает, что сахар я не употребляю, а конфеты — моя слабость. Мы сидели у неё в офисе. Она — за своим столом, я — на диване.
— Как хорошо мне сейчас, — сказал я. — Бетонная глыба с плеч свалилась.
Минуту назад я закончил подробно рассказывать всё, что происходило в гараже и вокруг него, опустив некоторые детали взаимоотношений с Юлей.
  
Хотя, боюсь, Вика всё прекрасно поняла, хотя и промолчала.
— Адвокаты тебя затаскают и на следствие, и в суд. Допросы, очные ставки, и прочее, и прочее. Будут отрабатывать свой хлеб по полной.
— Знаю! Я сам, если что, не так давно был адвокатом!
— Но не таким! — уточнила Вика.
— Да, сволочью и мошенником — никогда!
— Молодец! Поэтому предлагаю тебе одному всё-таки никуда не ходить. Только в присутствии защитника. Одна голова — хорошо, но две всё-таки лучше.
— И что это за защитник? Как он выглядит? Я с ним знаком? — ко мне нежданно-негаданно нагрянуло весёлое настроение.
— Немного да. Защитнику двадцать пять лет, рост сто семьдесят шесть сантиметров, волосы тёмные, вес не помню, весы он зафутболил далеко под диван, и доставать их ему лень, хотя каждый день обещает себе это сделать.
— А он что — женщина⁈ — ахнул я.
— Есть немного, — кивнула Вика.
— А грудь у неё какая?
— Ты у меня сейчас доиграешься! — пригрозила Вика.
— Я смелый! — ответил я. — Женщин почти не боюсь!
Мне бы помолчать, но остановиться я не мог.
— Посмотри, я закрыла дверь на ключ или нет, — попросила девушка.
— Зачем?
— Вдруг кто-то сейчас войдёт.
— А что страшного?
— Был задан вопрос о моей груди, и я должна на него ответить. Мне бы не хотелось раздеваться, когда в дверь может войти кто угодно.
— Всё-всё-всё, молчу, — замахал руками я. — Ты же знаешь, иногда я большой ребёнок.
— Иногда? — с сомнением улыбнулась Вика.
— Ну хорошо… часто!
— Ладно, прощён.
Затем она с изучающим взглядом опустила голову.
— Третий размер. Меня устраивает.
— Меня тоже, — пошутил я.
Потом стал серьёзным.
— Настанет у нас когда-нибудь жизнь без беготни и риска?
— Откуда мне знать, — пожала плечами Вика. — Может, да, может, нет. Но дело Левшина мы должны довести до ума. Он меня вчера об этом очень просил. Мол, о деньгах вы с Павлом не беспокойтесь, только отрубите гидре голову, а не одни щупальца.
— Где та голова, неизвестно. Ключ к ней — лаборатория, но Митя из дома не выходит. Дома он, что ли, гомункулов лепит.
— А почему нет? Может, у него все соседи — гомункулы. Представь, идёшь ты мимо по улице, а на тебя со всех окон эти рожи выглядывают.
— Отличная сцена для фильма ужасов, — согласился я.
— Завтра у нас выходной, — сказала Вика, посмотрев на календарь. — Буду отдыхать.
Тут у меня зазвонил телефон. Магистр оккультных наук Альберт Нечаев собственной персоной.
  
Глава 12
 
— Добрый день! — энергично поприветствовал меня Альберт.
— Добрый! — ответил я.
— Как вы отнесётесь к моему предложению продолжить сегодня наши опыты? Если вам, конечно, это интересно.
— Очень любопытно, вне всяких сомнений, — ответил я. — Давайте продолжим!
— Тогда вечером, ориентировочно часов в шесть? — спросил Нечаев. — Но до этого мы созвонимся, может, подкорректируем немного время в ту или иную сторону.
— С удовольствием!
На том мы и договорились.
Вика, слышавшая разговор, спросила:
— Тот самый мистик?
— Да. Хочет продолжить эксперименты.
— Не боишься? Они могут оказаться рискованными…
Я махнул рукой.
— Не угадаешь, где что может случиться… Там хоть интересно. И очень хочется узнать, что я вижу на самом деле.
Вика только пожала плечами, как бы говоря: «Сам решай».
Я что-то хотел сказать, даже пошутить, но не успел, потому что внезапно превратился в телефониста.
Мне позвонили чуть ли не все, кто мог.
Первым — Ваня, в очередной раз сообщив, что лаборант, будь он неладен, по-прежнему сидит дома и по телефону не разговаривает. Затем — наблюдатели за ним же, подтвердив сведения, полученные из телефонных переговоров, и дополнив информацию тем, что для них большая радость, когда Митя выползает хотя бы до гастронома в соседнем доме, потому что иначе со скуки помереть можно.
Затем мне набрали с неизвестного номера. Я обрадовался, подумав, что это телефонный мошенник, но увы — позвонил следователь, к которому попало дело Смирнова. Из позитивного в его звонке было лишь подтверждение того, что уголовное дело в отношении Смирнова возбуждено, а он сам арестован. А в остальном приятного мало: спасать его шкуру прибежали два адвоката, причём не из дешёвых, и они из меня, как из главного свидетеля, готовы вытрясти всю душу.
Ну, пусть попробуют. Интересно, они будут это делать, просто отрабатывая свои деньги, как это часто происходит, или они близки к секте Смирнова? Посмотрим, других вариантов нет. Но без Вики я ни на одно следственное действие не поеду. Юриспруденция — сродни работе сапёра: одно неловкое движение (слово), и всё.
Неправильно поставленная запятая отделяет свободу от тюрьмы.
А следующий звонок был уже насчёт работы. Как это часто бывает в моей работе — взвинченный голос, умоляющие интонации, «спасите — помогите», «когда вы будете в офисе?», «приеду через пять минут». Пришлось вздохнуть и ехать к себе.
Я поцеловал Вику в щёчку (одновременно с этим заглянув к ей в декольте и произнеся: «да, действительно третий», после чего она меня ущипнула) и прыгнул в машину.
— У тебя есть деньги, — сказал я своему отражению в салонном зеркале. — Какого чёрта ты берёшься за лишнюю работу? Лучше бы отдохнул лишних полдня. Решил спасти всё человечество?
…Клиента по имени Алексей одолевала паранойя.
Я, конечно, немного преувеличил, но всё-таки немного. Ему казалось, что за ним следят, а его квартира нашпигована подслушивающими жучками и подсматривающими видеокамерами.
Алексею было около сорока лет, жена (они жили сейчас на другом адресе), неплохой бизнес… То есть всё хорошо, кроме слежки.
Мужчина (крупный, хотя и рыхловатый) дрожал, как осиновый лист.
— За мной следят… я ничего не выдумываю… это действительно так! Я проверял! Мне было страшно, но я ходил пустыми дворами — и они шли за мной! Я забегал в подъезды — но через полминуты туда кто-то входил!
— Наружка так не работает, — осторожно говорил я ему. — Меньше всего она хочет, чтоб её распознали.
— Понимаю, — согласился Алексей. — Но это какая-то сумасшедшая наружка. Дикая! Безумная! Они сумасшедшие, а когда тебя преследуют безумцы, это очень страшно!
И, доверительным шёпотом:
— Я вообще боюсь сумасшедших!
— А уколов? — как бы невзначай спросил я, понимая, что шприцам с успокоительной жидкостью и его филейной части в скором времени придётся столкнуться.
— Уколов — нет! — гордо ответил Алексей. — Вообще-то я человек смелый, хотя нервы последнее время расшатаны.
— Это хорошо, — кивнул я. — Приятно иметь дело со смелыми людьми. Я, например, побаиваюсь уколов, если только их не ставит симпатичная медсестра в коротком белом халатике.
— Нервы, конечно, ни к чёрту, — как-то странно посмотрев на меня, продолжил Алексей. — Но у меня есть оправдания. Только представьте себя на моём месте! Идёшь по лестнице к себе домой, и кажется, что на лестничной клетке тебя кто-нибудь поджидает.
— Обезумевший гомункул или наёмный убийца? — поинтересовался я. — Кто именно?
— Столь далеко мои предположения пока не заходили… — истерически рассмеялся Алексей. — Вы подали идею… Да, удивительно! Мне говорили, что частные детективы — люди сухие и чёрствые, а у вас такой полёт фантазии… Хахаха, наёмный убийца! Хахаха, гомункул!
  
Затем он в один миг посерьёзнел.
— Что делать с убийцей, я знаю… стрелять в него, если у тебя есть пистолет! У меня, правда, его нет. Медкомиссию не прошёл, один из психиатров, как мне показалось, был из наружки. Но как поступить с гомункулом⁈ Он же огромный, и пули для него — так, ни о чём?