В земле чужой (СИ)
Из пятерых старцев, руководящих Обителью Синеокого, Весела Желановна является единственной женщиной. Причем на вершину иерархии вскарабкалась недавно, всего год назад, после смерти другого старейшины. Не будь она сильнейшей целительницей, заручившейся мощнейшей поддержкой регионалов, не факт, что ей позволили бы занять этот пост. Всё-таки Синеокому служат в основном мужчины.
— Вот скажи, Молчун — насколько выгодна для нас победа Черниграда?
Я уже трижды бывал у неё в кабинете, и всякий раз темы мы обсуждали скользкие.
— Для нас, это для кого, Весела Желановна?
— Ну, скажем, для всей земли Березовской, — улыбнулась в ответ на уточнение старица.
— Не сказал бы, что очень выгодна. Черниград без противовеса всех соседей сожрёт. Со временем.
— Разве это плохо? Одна держава, один князь, одна воля, — осознанно или нет, выдвинула она лозунг-концепцию. — Представь объединение хотя бы трёх-четырех земель под единой властью. Мы с трудом сумели пробить путь сквозь один темный лес, больше половины ресурсов Березова ушли на постройку дороги в Булгар. Сколько воинов сможет выставить союз? Люди наконец-то перестанут бояться чудищ, потому что такая силища любую великую орду без напряжения истребит. И войн, наподобие нынешнего Раздора, не будет. Так не лучше ли объединить все земли в одну великую державу, наподобие ромейской из Прошлого мира?
— Я в людей верю, — цинично заметил я. — Повод для драки они найдут.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась целительница, уважающая черный юмор. — А если серьёзно?
Серьёзно? Очень непростой вопрос. Империя как форма правления, форма общественной организации, имеет свои достоинства и свои же недостатки. История России тому пример. Ключевым моментом, на мой взгляд, является сильная зависимость от центра и проводимой им политики. Грубо говоря, когда центральная власть справляется, то всё хорошо, а когда нет, то бардак, разброд и шатание. Второй особенностью является концентрация ресурсов там же. Крупные проекты региональным элитам не потянуть, им нужна поддержка «сверху», отсюда — смотри пункт первый.
Получается, при объединении словенских земель кто-то выиграет, кто-то проиграет. Первыми проигравшими станут нынешние верхи, то есть княжеские и боярские рода из вятших. К той же когорте причислим посадников и прочую городскую администрацию, чьё влияние значительно уменьшится. Насчет удельных бояр и прочих провинциалов сказать не готов, хотя по идее положение условного дворянства должно улучшиться. Новой власти нужна опора на местах. Кто с большой степенью вероятности выиграет, так это низы — пахари, ремесленники и прочие слабозащищенные слои, сейчас остро страдающие от боярских и княжеских усобиц. Но, опять же, многое зависит от проводимой центром политики. Население намного проще закрепостить, когда поблизости нет соседей и бежать некуда.
Свои мысли я изложил ожидавшей ответа женщине, в конце присовокупив:
— Пока тьма не уничтожена, порубежники будут нужны, поэтому для моего рода мало что изменится. Обителям придется сложнее. Власть обязательно попытается поставить их под контроль. Даже сейчас пытается. И князь, и посадники, насколько я знаю, постоянно ищут способы урезать права Обителей, лишить денег, хотят регулировать их деятельность. Конечно же, у единой крепкой власти возможностей будет больше.
Размышления старица выслушала с непроницаемым лицом.
— Про Мстиславль что скажешь?
— Если он войну выиграет? Принципиально ничего не изменится. Правда, в Черниграде у князя власти поменьше, там у веча голос силён, поэтому объединительные процессы пойдут медленнее. Ну, мне так кажется.
— Кажется ему, — вздохнула Весела Желановна. — Нет, чтобы просто сказать «станет хорошо» или «станет плохо», я бы посмеялась… Думать зачем-то начал, смутил старушку.
На провокацию я не поддался. Сидел с невозмутимым видом. Сама она любит намекать на возраст, переваливший за трехзначную отметку, но за чужие подколки мстит. Причем по внешности не скажешь, что она мне в прабабки годится. Высокая, русоволосая без седины, с живыми карими глазами и крепкими зубами, выглядела целительница максимум лет на сорок. Манеры властные, характер жесткий, требовательный, память цепкая.
Немножко любит над людьми издеваться.
— Боги привели людей в этот мир, чтобы мы уничтожили Тьму, — поняв, что реакции она не дождётся, проговорила наставница. — Такова цель, таков замысел. Частично он удался, потому что продвижение Тьмы остановлено, владения человечества медленно расширяются. Неоправданно медленно! Междоусобные розни отнимают силы и время, воины гибнут в схватках друг с другом, вместо того, чтобы уничтожать чудовищ. Бессмысленное кровопролитие надо прекратить.
Идея собирания земель под единым стягом бродит давно, сторонников у неё много. Жаль только, что каждый князь видит во главе себя, свой род. Бояре, городская старшина, да и, чего скрывать, старцы тоже не хотят поступиться властью. Таким образом, кажется, что для создания державы придётся пролить немало крови, причем неизвестно, будет ли от того толк. Тьма не дремлет, она обязательно воспользуется ослаблением людей.
Однако Обители считают, что есть иной путь. Не империя, а союз. Сообщество равноправных земель, тесно связанных между собой узами множества договоров, признающих единые законы и помогающих друг другу в случае нужды.
— Без координирующего центра всё равно не обойтись, — отметил я.
— Пусть так. Главное, чтобы в нём были представлены все земли.
История прежнего мира знает государства, образовавшиеся по федеративному принципу. Самыми известными можно назвать США и Евросоюз, правда, перспективы последнего в момент моей смерти представлялись туманными. Неважно. Здесь условия другие, в первую очередь иное общественное развитие — зато присутствуют старцы, по-видимому, готовые договариваться, и общая угроза в виде чудовищ. То есть в первом приближении выходит, что шансы есть.
Шансы на успешную реализацию проекта, если я правильно понял, к чему Весела Желановна речь подводит.
— Уже сейчас Березов и Белое Озеро находятся в прочном союзе. Между нашими землями есть кое-какие трения, но в целом мы согласовываем внешнюю политику и помогаем друг другу при нужде. Основа заложена. Можно делать следующий шаг.
Как думаешь, с чего я вообще перед тобой распинаюсь?
— Поручение дать хочешь, — с прорвавшимися в голосе тоскливыми нотками сообщил я. Вариантов было не так уж и много, опыт советовал выбирать наименее приятный. — Каверзу какую-то задумала, и меня в неё втягиваешь.
— Ну так уж и каверзу, — заулыбалась старица, словно комплимент услышала. — Всего-то предлагаю к восходникам съездить. С роднёй познакомишься, на людей посмотришь, себя покажешь. Мне поможешь.
— Что сделать-то надо будет?
— Ты про ситуацию в Новгороде-Восходнем что знаешь?
Про родину матери мне было известно немногое, пусть и побольше, чем среднему обывателю. У них там на протяжении трёх последних поколений конфликтовали между собой две ветви княжеского рода, причем основательно так, со взаимными убийствами, отравлениями, предательствами и кровавыми стычками сторонников. Соседей тоже не стеснялись привлекать, поэтому земля пережила несколько нашествий как черниградцев, так и белозерцев с посильной помощью всех остальных, желающих пограбить.
Удивительно, что независимость восходники не потеряли. Хотя это как сказать.
— Сейчас их дружины действуют в составе черниградского войска, — рассказывала Весела Желановна. — Причем не сказать, что такое положение им шибко нравится. У Новгорода-Восходнего своих бед полно, князю да боярам не до чужой войны. Тамошние старцы подумали-подумали, да обратились к нам с просьбой помочь в замирении правящего семейства. Обещают товар с севера через нас везти, и с Белозерьем вечный мир заключить. Мы, старцы Обителей земли Березовской, согласились, поэтому сейчас собирается посольство, которое весной отправится в Новгород.
Оно будет официальным, с представителями князя, боярской думы и веча в составе. На самом же деле они просто зафиксируют результат. Договариваться предстоит нам, посланцам Обителей.