В земле чужой (СИ)

Население немногочисленное и, в силу обстоятельств, всегда на виду. Даже в деревне люди стараются передвигаться не в одиночку, потому что помнят об опасности окружающего мира, а в компании как-то спокойнее. В городе ситуация немного иная — города маленькие, там постоянно кто-то рядом, остаться наедине с собой очень сложно. Нет, в принципе можно сидеть в светелке безвылазно, но, во-первых, со скуки помрёшь, во-вторых, родственники быстро встревожатся и в оборот возьмут, в-третьих, нет гарантий, что за тобой не подсматривают. Есть отдельные умельцы, способные сквозь стены глядеть. Против них используют либо особые заклятья, либо специальную обивку стен из редких пород деревьев.
Интровертам живётся очень сложно.
Обратил внимание, что со мной разговаривают не так, как с другими членами нашей делегации. Более открыто, и в то же время подразумевая, что в местных реалиях я разбираюсь. Это не сразу заметно, я для жителей Восходнего остаюсь приезжим из Березова, но всё-таки еле уловимая разница чувствуется. Изменения в отношении начались давно, но окончательно закрепились после испытаний на ступень, когда дед Вышан прилюдно назвал меня внуком. До того он публично признавать факт родства избегал (не отрицал, нет, просто не озвучивал), а заявления младших членов рода не котировались.
Подытоживая, личность я довольно известная, и на улицах меня узнают. Не в том смысле, что с объятиями бросаются или хотя бы просто кивком здороваются, а просто отмечают: «Тихомир Молчун, идёт оттуда туда-то». Это, скорее, благо, потому что обеспечивает своего рода алиби, делает присутствие более прозрачным для местных, уверяет их в отсутствии злых намерений. Ну и подставить меня под обвинение сложнее (хотя изощренные интриги здесь не особо приняты, в Восходнем предпочитают незатейливо ножом в бок пырнуть). Но есть и недостаток — когда возникает нужда действовать скрытно, приходится прибегать к серьёзным ухищрениям.
Вот как сейчас.
Выделенные Хвостовыми сопровождающие появляются только в тех случаях, когда боярское подворье покидают женщины. Приставлять охрану к опоясанным мужчинам оскорбительно. Поэтому письмо-приглашение главе рода Зерцалиных я отнес в одиночку, из вежливости провел в гостях половину часа — ведь просто прийти, передать весть и уйти нельзя, спешка умалит честь обеих сторон, — после чего направился в сторону Обители Устроителя, до которой не дошел. Завернул в заранее присмотренный тупичок, где принялся торопливо менять облик.
Первым делом изменилась одежда. Теплый плащ достаточно надеть другой стороной, зато на сапоги и приметный пояс легли цветные накладки, превращая их в другие, пусть и похожие, вещи. Две липкие полосы ткани скрыли видимую сторону плотного зимнего кафтана, теперь на груди красовался новый, вышитый красной нитью узор. Меч и нож у меня обычные, ничем не примечательные, их достаточно просто слегка перевесить, чтобы изменилась походка.
Простая часть закончилась, осталось самое сложное. Лицо. Профессионал, при наличии у него времени, поменял бы вес, рост, структуру костей, мышление и вообще всё, на что хватило бы фантазии. Мне до таких высот далеко. Положим, состав пота, то есть запах, на время изменится благодаря зелью, выданному старейшиной. Моторика станет иной благодаря легкому переносу центра тяжести и походке, за которой придётся тщательно следить. Можно было бы поиграть с мышцами, но тогда, если вдруг придётся вступить в бой, пострадает координация движений, что неприемлемо. Цвет волос и глаз я не трогаю, это долго, да и распространенные они в словенских землях.
С лицом пришлось повозиться. Во-первых, быстро отрастил усы и бороду, благодаря растительности полностью меняя привычную внешность. То, что Тихомир Острожский не носит ни того, ни другого, часто служило предметом шуток, особенно в Березове, где безусость являлась признаком не вошедших в возраст отроков. Тем не менее, к особому накалу страстей данный факт не приводил. Земель много, обычаи разные, а человек с репутацией молодого, да раннего, имеет право на странности.
 
Во-вторых, сделал чуть повыше скулы и добавил жира в нижней части щек, делая лицо визуально более круглым. Потом минут десять стоял, привалившись к стене, потому что опыта у меня в данной области мало, и я израсходовал на простую в общем-то операцию много сил. Тем не менее, очухался, встал и пошел.
К чему такие сложности? Больно уж конфидент у меня сегодня необычный.
Белозерское княжество является самостоятельным и довольно сильным игроком. Да, по богатству и числу гридней в дружинах оно не сравнится с нами или Черниградом, однако Новгород-Восходний кроет, как бык овцу. Вполне естественно, что там имелись силы, готовые откусить хороший кусок от северного соседа, а по возможности не прочь поглотить его полностью. Они даже предприняли несколько попыток вторжения в прежние времена, окончившиеся неудачей либо благодаря вмешательству Черниграда, либо, в одном случае, явлению великой орды, все силы тогда ушли на отражение нашествия.
Там существует довольно сильная партия, не желающая прекращения внутренних распрей у потенциального донора территорий. Да что там — некоторые белозерские бояре скупали деревни и вовсю переманивали себе помещиков, обещая безопасность и защиту от беспредела! Их совершенно не устраивало усиление центральной власти в Восходнем. Естественно, что, прослышав о деятельности Веселы Желановны, они высказали по данному поводу своё недовольство. Не напрямую, изначальным адресатом послужили их собственные Обители, как находившиеся под рукой участники проекта. Белозерские старцы вроде бы нашли подходящие аргументы, успокоившие страсти; во всяком случае, до нас не доходило сведений о противодействии с этой стороны. Иными словами, о чём-то они между собой договорились.
О чём именно — нам не сообщили. Зато прислали тайком эмиссара, с которым я должен согласовать время и место его встречи со старейшиной.
Последним штрихом перед выходом из тупичка стало наложение двух мороков, одного под другим. Первый слегка углублял морщины на лице и шее, второй чуть-чуть размывал черты, делая их менее яркими, запоминающимися. Мороки, в целом, делятся на две большие группы — воздействующие на разум и внешние иллюзии, причем общего у них всего ничего. Так вот, в данном случае я использовал мелочевку из второй группы, потому что она считается менее заметной. На сём её сравнительные достоинства не то, чтобы исчерпываются… Просто ментальные и накладываются проще, и арсенал у них богаче, и вариативность, в смысле умения быстро создавать нужный сюжет, выше.
Для встречи выбрали баню. Общественных бань в городе немало, некоторые очень приличные, в других сервис значительно проще. В них часто встречаются, чтобы обсудить какие-то вопросы, и пообщаться на нейтральной территории. Согласно древнему поверью, бани и кузни считаются местами сакральными, здесь приносят клятвы и очищают от тьмы — даже успешно, банщики разными навыками владеют. Меня уже ждали, так что стоило сказать, что пришел по приглашению Чичера Очунова сына, сразу проводили в отдельное здание, где помогли раздеться и выдали тонко выделанную простынку. Что характерно, меч забрали сразу, при входе, а вот нож поясной словно бы не заметили, он остался в специальном шкафчике с остальной одеждой. Дорогое заведение.
— Здрав будь, господине, — вежливо поклонился я, войдя в предбанник, где находился прикидывающийся купцом посланник белозерцев. — Звать меня Шарап Удачин сын из Торецких. Тебе Вышень Глазунов сын велел кланяться да слово доброе молвить.
На стол легла хитро отрезанная монета с неровными краями. Сидевший здесь же, между мной и боярином жилистый мужчина не торопясь взял огрызок, приложил к такому же, убедился, что линии разрезов совпадают, и кивнул старшему. Тот во время процедуры буравил меня холодными глазами, пытаясь продавить. Я в ответ смотрел спокойно, без вызова, но взгляд не отводил — привык. Меня за последний год много кто на прочность испытывал.
Наконец, белозерец ослабил давление, и указал на лавку: