В земле чужой (СИ)

У Белых устойчивая репутация жуликов и пройдох, но их выручает просто сказочное обаяние. За пять минут Избор умудрился стать всеобщим любимцем, непрерывной болтовнёй перетянув на себя внимание. Слушали его байки с демонстративным недоверием, и в то же время развесив уши.
— В прошлом году тоже на кабанов охотились. Они же поля объедают, вот пахари и просят, чтобы избавили от напасти. Мы-то завсегда рады — мясо же! Градимир из Ямищевых решил силой похвалиться, побился об заклад, что голыми руками хряка возьмет. Не, так-то у него вышло, кабана он поймал. Только Градимир хоть и сильный, но легкий! Хряк башкой мотнул и его себе на спину закинул, да и бежать! А Градимир руки не расцепляет, мотается, ногами в воздухе брыкает! Потом отпустил, когда надоело. В общем, сбежал хряк.
Когда народ нахохотался, Избор скромненько добавил:
— Остался он без заклада, а я с прибытком.
— Ты ему, небось, голову и задурил, — фыркнула Свентослава под одобрительный смешок Пожеги.
— Не, то случайно вышло, он сам бахвалиться начал. Да и не с одним мной он спорил.
— То есть он не одному тебе денег отдал?
— Я ж говорю — сам виноват, — пожал плечами братан, вины за собой совершенно не чувствующий. — Его предупреждали, что не дело затевает. Нет, никого не слушал! Считай, само в руки шло, никто бы не удержался.
— Тихомир? — под моим вопросительным взглядом Пожеге пришлось расширить вопрос. — Думаешь, не врет?
— Привирает немного. И о чём-то умалчивает.
— С чего ты решил?
— Избор одного Градимира обдурил, больше никого. Иначе бы похвастался…
— Никого я не дурил, всё честно было!
— … значит, не он организатор, просто вписался в чужую игру, — я не обратил внимания на демонстративное возмущение. — К тому же, он мог бы ещё что-то придумать. Например, убедить десяток гридней на спор на кабане поездить, кто дольше всех продержится, тому приз. А сам ставки бы принимал. Мог неплохо заработать.
— Вот тьма! — Избор раздраженно хлопнул себя по бедрам. — Не подумал.
— В следующем году попробуй.
— Да чего ждать-то⁈ — родич в эту минуту напоминал изготовившуюся к броску гончую. — Охота только началась. Так… Живые свиньи нужны…
— Мне за идею — десятая часть.
— Какие могут быть счеты между своими!
— Вот теперь верим, что вы — родственники! — захихикали девушки.
Торопливо попрощавшись, Избор свалил. Уверен — придуривается. Наверняка всё нужное здесь уже давным-давно организовано и поделено, потому что люди готовы тратить деньги на развлечения, которых существует не так уж и много. Даже с учетом периодических столкновений между боярами и их слугами, предприятие вроде ставок на «потешные бои» в месте, где собралось много богатых мужчин, будет выгодным. А то, что разгоряченные азартом мужчины подерутся — так гридни всегда дерутся, особенно молодые, натура у них такая.
Ха! Получается, я Избору неплохую идею подкинул. Скачки на свиньях, или как он их обзовёт, могут стать неплохим зрелищем. Забавным для неискушенной публики, в меру опасным (опоясанные — парни крепкие) и потому притягательным, с эффектом новизны. Так что, возможно, шутка будет иметь последствия.
Княжеские охоты, как и другие публичные мероприятия, считались временем мира, крупных потасовок на них старались не допускать. Получалось с переменным успехом, но в последние года выработался и постепенно устоялся своеобразный этикет, следовать которому считалось хорошим тоном. Иначе воспоследуют санкции от остальных участников сборища, тогда свои же по башке дадут. Поэтому мимо Строковых наша компания прошла молча, Свентослава и Милан демонстративно проигнорировали кровников, хотя, чувствовалось, высказаться им хотелось. Судя по бросаемым на нас взглядам, той стороне тоже нашлось бы, чем ответить. И да — тот факт, что два сильных боярских рода где-то в провинции кровь друг другу пускают, в столице словно бы «не заметили». Знать, разумеется, знают, и вроде бы даже Хвостовы жалобу подали на неспровоцированное нападение, но по большому счету вмешиваться в свару никто не хочет. До тех пор, пока в самом Восходнем тихо, происходящее считается местечковыми разборками, не стоящими пристального внимания.
 
У нас верховная власть в лице князя или посадников уже бы давно проявила себя, предложив замирение или хотя бы наблюдателей прислав. Просто чтобы убедиться, что никого постороннего, не участвующего, конфликт не затронет. Здесь — свои механизмы сдерживания эскалации, менее эффективные и почти поголовно неофициальные.
Как бы то ни было, до обоза купцов мы дошли без приключений. Вернее, до небольшой ярмарки, где половина торговцев продавала товары с телег, а вторая умудрилась полноценные прилавки поставить или вырастить. Некоторые, особо продвинутые, даже навесы сделали, получив полноценное помещение, укрытое от дождя и ветра, внутри светильники горели, давая достаточно света и тепла. Покупателям предлагали еду, напитки, всякие диковинки вроде кувшинчиков или богато разукрашенных восточных ножей вычурной формы, ткани и ювелирку. Зачастую только демонстрировали образцы, откладывая саму покупку до возвращения в город, сговариваясь встретиться позже.
— Гляньте сюда, — повернулась к одной из лавок Пожега. — Южная работа. Из Персии привезли?
— Твоя правда, боярышня! — поклонился могучий купец, с полностью обритой головой и, в качестве компенсации, густой окладистой бородой. — Глаз-алмаз, сразу угадала! Я эти кольца в самом Исфахане брал, специально просил самые лучшие, как знал, что двух редких красавиц встречу, им покажу — пусть носят, ещё краше станут!
— Уговорил, почтенный! Раз ты только ради нас сюда приехал, нельзя не взглянуть, — усмехнулась Пожега, подходя поближе к прилавку.
Справедливости ради — товар для этих мест действительно неожиданный, ювелирку обычно везут другими путями. Впрочем, из-за нестроения в словенских землях торговые маршруты сместились, поэтому купцам стало выгодно появляться в тех местах, где раньше смысла не было. Надо полагать, перед нами первая ласточка, «прощупывающая» рынок. Выставленные бородачом кольца, кулоны, монисты, браслетики и цепи разной толщины вызывали интерес, у его прилавка толпился народ, помимо хозяина потенциальных покупателей окучивали сразу трое его помощников. Торговля шла бойко, возможно, к вечеру всё распродадут.
Пока девушки придирчиво осматривали непривычного вида драгоценности, перешучиваясь с купцом, мы с Миланом стояли рядом. Он тоже задумчиво поглядывал на прилавок, что-то прикидывая, я просто глазел по сторонам. Охранники подошли поближе и бдели. Правильно поступают, хотя я и сомневаюсь, что в такой толпе их бойцовские качества чем-то помогут. Впрочем, мало ли чему они обучены, мне же об их навыках ничего не известно. В любом случае, главная их задача — предупреждать окружающих, что девушки под защитой, и с ней они прекрасно справляются.
Взгляд сам собой периодически возвращался к фигуре купца, а в голове словно зудел никому не слышимый звоночек. Или будто мозг почесывался. Невозможно описать, как себя проявляет интуиция, нет в человеческом языке нужных слов. Тем не менее, о чём-то подсознание сигнализировало, настойчиво подавая подсказки непутёвому носителю. Чем его привлек обычный, в общем-то, торгаш? Внешностью? Возможно, ибо выглядит мужчина колоритно. Высокий, крепко сбитый, с жестким волевым лицом, здорово напоминающий вождя викингов из древней саги — те ребята тоже не чурались торговли, если видели, что силой добычу не отнять. Говорит гладко, язык подвешен хорошо, умеет вовремя пошутить и вместе с тем не опускается до клоунады, с самоуважением у него всё в порядке. Внутреннего стеснения нет, то есть с боярышнями разговаривает свободно, не запинаясь и не подыскивая уместные в данном случае фразы. Может, я его видел где?
Взгляд словно случайно мазнул по запястьям, выглянувшим из широких рукавов крашеной коричневым соком рубахи. Точно видел.
На то, чтобы слегка простимулировать память и перебрать всех знакомых, выискивая среди них обладателей мощных, нехарактерно мускулистых рук, ушло минут пять. Всё это время купец успешно торговался, втюхивая товар Пожеге и Свентославе. Наконец, я понял, кого он мне напоминает. Лицо, разумеется, другое, но рост, примерный вес, манера держаться остались прежними, даже характерные словечки временами прорываются. Короче говоря, мужчина очень походил на Волка, старца Короткого Шага, у которого я когда-то недолго учился, а позднее несколько раз встречал во время приездов в Березов.