В земле чужой (СИ)

Пока Весела Желановна вскрывала малый клубок, найденный нами, и что-то в нём изучала, я бродил по окрестностям. На всякий случай отслеживал чужаков. Оказалось, не зря — минут через десять тихим перезвоном магический радар выдал появление трех существ с высоким содержанием энергии тьмы. Не особо крупных, но и не фоновые значения. Знаком показав Азгуту о чужаках, я размеренным шагом двинулся наперерез — чудища всё равно нападут на ближайшего человека, то есть меня, незачем торопиться.
Так, собственно, и вышло.
Учуявший врага первый заяц рванул с дистанции в шагов пятьдесят. Я к тому времени более-менее определил, кто к нам пожаловал, и успел подготовиться, создав Воздушный Хлыст. Хорошее заклятье — быстрое, вариативное, после небольшой тренировки можно использовать в качестве своеобразного щита. Внешне выглядит как отходящее от руки щупальце с тускло светящимся кончиком, именно кончиком и надо бить, остальные части ударного или шокового воздействия не обеспечивают. В худшем случае слегка кожу попортят.
С громким воинственным кличем косой набросился на меня… Попытался наброситься. Шагах на двадцати его ударом в грудь встретил Хлыст, превратив переднюю часть тельца в разодранный кратер. Совершенно серьёзно — у мелкого чудища вся грудина испарилась, остались нижние ребра и позвоночник, плавно переходящий в шею. В общем, удар получился хороший, но, увы, слишком сильный. Второй заяц воспользовался моментом и проскочил мимо своего павшего товарища, выйдя из зоны действия Хлыста.
Пришлось экстренно развеивать заклинание и бросать Заморозку. Она у меня получается рефлекторно, любимое мое заклятье для короткой и средней дистанции. Неудивительно, что попал. Промороженная тушка упала на землю, открыв вид на последнего противника, никак не отреагировавшего на гибель товарищей. Чудищ подобной мелочью не смутить, они нацелены на жертву, пока сильная боль или иное воздействие не перегрузят их нервную систему.
Последнего я встретил банальным Лепестком. Простейшее огненное заклятье, с него многие отроки начинают воинское обучение. Заяц, заверещав, свалился на землю и дымящимся комком подкатился прямо к моим ногам. Очень удачно — не замедляясь, я ткнул его копьём и прошел дальше.
Следующие минут пять прошли в молчании. Меня немного смущало, что зайцев трое. Вот если бы их было двое, пара из самца и самки, то ничего удивительного, а сразу трое, в конце лета… Обычно в выводке у зайчихи от пяти до десяти зайчат. Однако больше никто не появился, остальных, вероятно, кто-то съел.
Развернувшись, я пошел к Веселе Желановне, чтобы узнать, долго ли нам ещё тут находиться. Мужчина и женщина о чем-то беседовали, издали поглядывая на меня, ветер донес тихую фразу:
— … ещё он под настроение артефактами балуется.
Если они обо мне, то я и не скрываю.
При моём приближении целительница отвернулась от превращенного в белый пепел клубка и вопросила:
— Закончил? Потрошить будешь?
— Не буду. Возни много, толку мало.
— Тогда пошли, — развернувшись, она направилась к выходу из леса.
Азгут деликатно взял её под локоток и тихонько подтолкнул в правильную сторону. Женщина сделала вид, будто так и надо, а я, кажется, понял, почему она почти всё время проводит в городе.
— Мне доносили, что у них тут не всё ладно, — ближе к опушке, задумчиво сообщила старейшина Синеокого. — Не верила я. Думала, преувеличивают. Придется нам ещё в пару мест завернуть: пока не разберусь, везде так или это исключение, и в других волостях чисто, в Новгород ехать нельзя.
В ответ на меняющую планы сентенцию Азгут только плечами пожал. Завернуть, так завернуть, наше дело маленькое.
  
Глава 10
 
Легко ли путешествовать по Новгородчине? Сложно сказать. Нас редко задирали, потому что видели, что едут воины, к бою готовые, насколько сильны, непонятно… Вдобавок маршрут проходил по восточной части земли, где населения не особо много, и удельные бояре постоянно враждуют друг с другом. У них не так много бойцов, чтобы рисковать ими в столкновении с неизвестным противником. Тем не менее, попытки получить отступное за проезд по чужим владениям случались. В двух случаях миром решить дело не удалось, и тогда Азгут просто убивал обнаглевших царьков.
 
Я специально не описываю схватки с теми двумя небольшими отрядами, потому что схваток не было. Было убийство — мгновенное, жестокое. Наш предводитель на каком-то этапе переговоров понимал, что словами вопрос не решить, и взрывался заклятьями. В одном случае ему хватило Огненного Вихря, чтобы разом уничтожить восьмерых человек, во втором пришлось выживших добивать. Они заранее возвели щиты и потому выдержали первый удар, хотя конечный итог для них не изменился.
На постоялых дворах случались инциденты. В основном связанные с уходом за скотиной — прислуга норовила подсунуть гнилой корм, — но иногда находились идиоты, возжелавшие женской ласки. Обычно им хватало удара кулаком, только однажды дело дошло до оружия. Широк убил вызвавшего его на поединок драчуна, и меня поразило, насколько здесь упрощена процедура — всего-то хватило составленного в двух экземплярах соглашения и небольшой пошлины представителю власти. Офигеть просто!
Психологически было тяжело. Давило постоянное ожидание неприятностей, раздражали ощупывающие взгляды встречных гридней, выматывала ежеминутная необходимость проверять, не готовится ли нападение. Моральное напряжение накладывалось на физическую усталость, люди постепенно становились мрачнее, переставали общаться на привалах. Молодежь страдала сильнее, нас больше угнетало непривычное запустение. В других землях тоже и бояре между собой враждуют, и княжьи тиуны поборами занимаются, и ватаги на дорогах шалят, и чудища из лесов выходят. Везде правят опоясанные, которые не снежинки нежные, за косой взгляд могут убить. Однако и в Березове, и в соседних княжествах действует закон, пусть и с оговорками. Простых преступников быстро давят, людям знатным не дают разгуляться. Здесь же… Мы уже не удивлялись при виде заброшенных деревень.
Но настоящие неприятности ждали нас ближе к концу пути. Весела Желановна собиралась, сделав ознакомительный крюк, сначала приехать в усадьбу какого-то боярского рода, где жили её родственники, они же осведомители и сторонники, после чего отправляться в столицу, Новгород-Восходний. Так она приехала бы подготовленной, понимая новейшие расклады в верхушке и владея всей нужной информацией. Реальность внесла коррективы в сии благие намерения, потому что, как выяснилось, усадьбу пожгли.
О том, что в месте нашего прибытия не всё ладно, мы узнали загодя. Возможно, это нас спасло, вряд ли нападавшие стали бы разбираться, кто попался им на пути. Вдобавок надо сказать спасибо Звану, не просто обратившему внимание на рассказ подвыпившего охотника о густых клубах дыма, а тщательно его расспросившего, и сопоставившего примерные координаты пожара с расположением нашей цели. В общем, благодаря смеси удачи и наблюдательности обоз не продолжил путь, женщины и большая часть гридней остались на постоялом дворе. Посмотреть, что с усадьбой, пошли трое — Зван, Широк и я. Вел нас Шишок, тот самый пьянчужка, польстившийся на легкие деньги.
Вышли ранним утром, добрались к полудню. Мы не торопились и осторожничали, потому что всё, что могло произойти, уже произошло, а попасть в засаду не хотелось бы. В результате Шишок очень удачно вывел нас на участок леса, откуда хорошо просматривалась разрушенная усадьба.
— Это кто ж тут постарался? — задумчиво пробормотал Широк.
— Кто-то сильный, — откликнулся Зван. — Видишь, ворота проломлены? Синим Посохом били, бревна очень характерно сломаны. И вон та изба изнутри взорвалась, словно в неё Змиев Плевок угодил.
— Семерка?
— Может, и шестерка. Половина домов сожжены, оставшиеся со следами боя, но целые.
— Вон там копошится кто-то, — разглядел Широк.
Зван задумчиво потер подбородок. Возвращаться без точных сведений не имело смысла; вступать в контакт с погорельцами было страшновато. С момента сражения прошло вряд ли больше двух ночей, люди успокоились, но всё ещё на взводе, могут приложить заклятьем, не разобравшись.