В оковах Судьбы I (СИ)

Сугубо теоретически, дети должны плакать и звать родителей, но… Не знаю. Смотря какие дети. Да и некого мне-Поттеру звать. Джеймс и Лили Поттеры уже десять лет как мертвы. Других родственников, помимо Петунии, Вернона и Дадли, я не знаю. Были у них некие друзья, но… Друзья это дело весьма специфичное. Все люди имеют воображаемых друзей. Ведь все люди воображают, что окружающие их личности, улыбающиеся в лицо, сидящие с ними за одним столом, являются друзьями. К тому же, судя по тому, что о круге общения родителей первокурсника дети особо и не вели бесед, становилось понятно, что вопрос это неприятный и достаточно «темный».
  
Конечно, сразу делать выводы не стоило, но… Даже первичное изучение библиотеки и пояснения мадам Пинс дали понять Поттеру, что в Хогвартсе учатся дети из далеко не рядовых семей. Это учебное заведение элиты общества одаренных, предназначенное для тех, у кого есть как деньги и власть, так и личная сила. Остальные жители Магической Британии вынуждены довольствоваться куда более скромными заведениями. Неимущие — социальными школами, куда поступают в тринадцать, а выпускаются в шестнадцать. Там и программа куда менее обширна, и библиотеки не настолько богаты на литературу… Да и само окончание подобных заведений не дает возможности устроиться на работу. После них необходимо продолжить обучение уже в колледже, где учащиеся получают базовые знания в местных профессиях.
Есть и другой тип магических школ. Это уже платные заведения, предназначенные для слабосилков, у которых деньги наличенствуют, но вот с личными способностями куда хуже. Туда поступают в те же тринадцать лет, а выпускаются уже в восемнадцать, получив в процессе обучения не только общее базовое образование, но и профессию.
На их фоне Хогвартс действительно выделяется. Здесь обучение происходит с одиннадцати лет по причине того, что дети уже к этому возрасту обладают достаточной личной силой, чтобы без вреда для себя и риска «выгореть» выполнять все задания профессоров. Кроме того, именно обязательными являются только первые пять курсов, за время которых ученики получают знания по достаточно большому количеству предметов, да ещё и могут заниматься самостоятельно, хоть и под надзором педагогов, брать дополнительные предметы и даже подавать заявки на практические работы, вести собственные разработки, а потом, по достижению восемнадцати лет, запатантовать их.
Шестой и седьмой курс, фактически, являются аналогом колледжа, дающих базовое специальное образование в рамках той профессии, которой потом будут заниматься учащиеся. Понятно, что это не диплом института или академии, но уж простым рабочим устроиться уже можно… Было бы.
Нюанс Хогвартса заключается в том, что тут нет тех, кто после завершения школы вдруг вздумает пойти на производство рядовым сотрудником. Здесь учится элита общества магов. Потомственные одаренные, чьи семьи сколотили громадные капиталы и собрали не менее обширные библиотеки, а так же являются реальными владельцами практически всех предприятий страны. Едва ли тот же Нотт или Забаини вздумают стать рядовыми членами гильдии зельеваров и алхимиков. Для них подобный поступок попросту бессмысленнен. Зачем, если Нотты занимаются совершенно другими вещами, а Забини так и вовсе являются владельцами двух из одиннадцати алхимических производств страны?
Имелись и исключения из правил.
Маглорожденные.
Формально, это дети простецов. Маги в первом поколении. Как пояснила Пинс, чаще всего речь идет о незаконнорожденных потомках местных одаренных или сквибов, что по договору с Церковью отправляются в общество обывателей. Их, к слову, после серии войн с Инквизицией, лишают доступа к магическим знаниям. Исключения, конечно, случаются. Как правило, это «выгоревшие» или получившие травмы энергетики маги, что больше не могут применять свои способности на практике. Однако, формально они сквибами не считаются и потом из общества одаренных не выдворяются.
Собственно, с маглорожденными всё сложно. Дело в том, что существует министерская программа, согласно которой достаточно сильные дети простецов, в ком обнаружились магические способности, получают беспроцентную ссуду на обучение в Хогвартсе, которую должны погасить в течении пятнадцати лет после завершение обучения. Если же у их родителей достаточно средств, то они могут разменять в гоблинском банке деньги обывателей на местную валюту и внести требуемую сумму в государственную кассу досрочно.
Естественно, что по итогу в Хогвартсе обучались дети из тех семей, что давно друг другу известны. Более того, многие из них имеют родственные связи, совместные торговые компании и производства… Этакий замкнутый социум в обществе местных одаренных. Учитывая, что Джеймс Поттер и Лили Эванс учились в Хогвартсе, глупо было бы думать, что родители нынешних учащихся не были с ними знакомы. Однако, осторожные вопросы прошлого хозяина тела вызвали лишь удивление в глаза сокурсников. Фактически, вся информация о Поттерах сводилась к скупым высказываниям профессоров о том какими были хорошими и талантливыми Джеймс и Лили. Никаких деталей никто мальчику сообщать не собирался. Едва ли те же профессора и дети могли сделать это. Сомневаюсь, что тот дже Джемс имел привычку выпивать с МакГоннагалл или Пинс.
Покачав головой, я продолжил изучение содержимого сундука. Почему-то, это казалось мне важным. Увы, но понять причины не получалось. Память всё ещё пестрила пробелами, а разум работал достаточно плохо. Странный «туман» в собственном сознании, появившийся в момент осознания себя в новом теле, конечно, уже не был столь тяжелым, но всё ещё мешал нормально думать. Мысли периодически начинали путаться, перескакивать с одного на другое, а перед глазами появлялись картины прошлого, отогнать которые бывало достаточно сложно.
— Гарри! — раздался громкий крик рядом со мной.
Тот факт, что Уизли проснулся, я понял по изменению его энергетики.
К слову, то, что всё вокруг не очередная иллюзия, созданная Вишейтом, я удостоверился довольно быстро. Всё дело в том, что Император, несмотря на своё мастерство, не может создавать эмоции более чем двух фантомов одновременно. Здесь, в спальне, ощущались эмоции всех моих соседей. Причем, не просто что-то одно, а смесь, как у настоящих живых существ. Кроме того, я вдумчиво проанализировал запахи и собственные ощущения.
Вишейт, хоть и мастер, но с созданием иллюзии запахов у него проблематично. Потому он использовал мой же собственный весьма богатый жизненный опыт, обманывая разум и заставляя «ощущать» то, чего нет. По сути, подсознание попросту принудительно «вспоминало» что и как должно пахнуть или ощущаться на вкус. Здесь же всё было совершенно непривычным для меня-Ревана, и естественным для меня-Поттера. И, что важно, бОльшая часть местных запахов мною раньше попросту не встречалась ни на одной из планет, где довелось побывать. Уж зелья, которыми меня поил чертов домовик, точно не производились в Республике и не имели аналогов… по вкусовым качествам и степени отвратности.
— Что тебе нужно, Уизли? — повернулся я к Рональду.
Рыжий мальчик, в моём нынешнем восприятии, был… кем? Вот тут я затруднялся ответить. После ночных снов о жизни Гарри Поттера, произошло нечто вроде слияния двух личностей. Воспоминания мальца стали частью меня и, в какой-то степени, влияли на восприятие. Из-за этого сейчас я не мог точно определиться кто же для меня этот Уизли. Новая, ещё не полностью улегшаяся в сознании часть, кричала, что это друг. Зато достаточно циничный и логичный взгляд джедая и ситха, полководца и политика, коими мне довелось быть, говорил, что от таких личностей стоит держаться как можно дальше, ибо ничего хорошего они не принесут.
— Что? Мы же друзья, Гарри, — удивленно уставился на меня Уизли, не забывая одеваться в школьную форму.
— Если мы друзья, то почему ты запер дверь туалета, в котором мы оказались в компании тролля? Он, между прочим, далеко не добродушное существо и зашел туда далеко не ради душевной беседы о вечном, если ты не заметил.