В оковах Судьбы I (СИ)

Перенеся сверток в подвал, мы положили его на верстак, где уже находился всё ещё работающий артефакт. Увы, но выключить его нельзя — стоит это сделать, как здешние одаренные заметят и действующие символы Ур-Киттат, и всё то, что будет происходить дальше.
— Ремни! — вспомнил я, остановившись.
— Точно — кивнул Вернон, поднимая с пола заранее приготовленные стяжные ленты с карабинами на концах и храпами для затягивания.
  
Обычно, их используют для крепления и перевозки грузов, поскольку эти образчики здешней транспортной мысли выполнены из полимерных нитей, благодаря которым могут выдерживать существенные нагрузки. Тут мы с Дурслем оказались солидарны. Веревки Петунии не предназначены для удержания сильных тварей и могут попросту порваться. А вот широкие ленты из прочных полимерных нитей просто так когтями и зубами не разорвешь. В крайнем случае, они дадут мне секунду-другую для нанесения смертельного удара, что, порой, тоже важно.
Стянув сверток первой лентой, мы использовали ещё три, чтобы зафиксировать книзла уже на самом верстаке. К этому времени химера явно смогла начать бороться с действием заклятия на языке ситхов. То ли оно уже потеряло свою силу, то ли плененный книзл оказался куда опаснее, чем нам казалось.
— Гарри, чтобы ты там не собирался делать — делай это быстрее, — произнёс Вернон, задумчиво крутя в руках монтажный нож, лезвие которого уже выдвинул, — Не хотелось бы оказаться в собственном подвале с этой штукой.
То, что пойманная зверю далеко не простой котяра он понял не хуже меня — не слепой. Тем более, что даже на вид, «шуба» книзла выглядела далеко не такой простой. Это издали она ещё сойдет на кошачью. Если же присмотреться, то окажется, что речь идет о довольно жестком и неподвижном веществе похожем на хитин. Да и мои руки, когда мы связывали химеру, ощущали отнюдь не кошачий мех, а нечто скользкое и твердое.
— Уже, — коротко ответил я, формируя между рук конструкт одной из техник, что когда-то наблюдал в исполнении Вишейта, любившего демонстрировать мне свои идеи и их реализацию в жизнь.
Наполнил структуру своей энергией и влив нужные алгоритмы действия, я подключил один из каналов, что выходили из неё, к артефакту, а второй, разорвав ауру и близкую к физическому телу оболочку книзла, к внутреннему источнику химеры. Мгновение, и конструкт начал работу.
Изобретение Императора, изучив созданный мною артефакт, попросту разбирало внутренний источник книзла, помещая внутрь себя, перестраивало каждый вырванный элемент, адаптируя под моё творение, а затем переносило в металлический брус, формируя там новый элемент. Процесс, первоначально идущий медленно, набирал обороты. И если в его начале конструкт «отщипывал» мелкие частицы, то уже через пару минут начал попросту разрывать внутренний источник химеры.
Тварь, надо сказать, явно не собиралась терять свои силы и подыхать. Во всяком случае, без боя. Книзл умудрился в нескольких местах порвать плотную ткань, в которую мы его завернули, демонстрируя нам удлинившиеся когти и потемневшую «шерсть», что ещё больше уплотнилась и теперь совершенно не походила на кошачью шубу.
Когда от внутреннего источника химеры осталась едва ли половина, химера смогла порвать ткань в районе головы, демонстрируя нам горящие алым глаза, в которых плескались ярость и жажда убийств. Взгляд книзла говорил о крайне высоком интеллекте. Во всяком случае, он не стал только рваться из своих пут — глаза существа осмотрели помещение, меня и Вернона, задержавший на монтажном ноже в руках мужчины. Только после этого химера принялась рвать стяжные ремни. И тот факт, что они сделаны из полимерных нитей детище химерологов совершенно не волновал. Черные, больше подходящие хищным птицам, чем млекопитающим, когти быстро, за мгновения, разрезали ремни и ткань, в которой было существо, после чего мне и Вернону пришлось отпрыгнуть в стороны, спасаясь от молниеносного прыжка книзла, окончательно потерявшего всякую схожесть с котами.
Тварь смогла задеть правое плечо Дурсля, разорвав мягкие ткани до кости. Мужчина, выронив нож, рефлекторно зажал рану левой рукой, а химера, пролетевшая в своем прыжке мимо него, и не думала останавливаться. Извернувшись в полете, тварь коснулась стены подвала задними лапами и с громким рыком оттолкнулась, намереваясь добить Вернона — новый прыжок книзла должен был закончиться в районе шеи Дурсля.
Я же, успев укрепить тело силовой техникой, метнулся к ним, бросая в тварь первое, что попалось под руку. Этим предметом оказалась та самая монтировка, с помощью которой дядя открывал «найденный» сундук.
Встреча с увесистым куском металла изменила траекторию полета химеры, из-за чего книзл рухнул в стороне от Вернона, мгновенно встав на все четыре удлинившихся конечности. При этом, существо даже не пыталось имитировать поведение котов. Никаких угрожающих поз, шипения или рычания. Оно атаковало сразу.
Лишь на мгновение замерев, тварь, оставляя глубокие борозды в бетонном полу подвала, метнулась уже ко мне. Одновременно с этим защитные артефакты, которые я и Вернон так и не сняли, неожиданно сработали, проявляя полупрозрачные волны, идущие от книзла к нам. На их пути образовались тонкие пленки, отразившие магический удар химеры в неё саму.
Существо, получив свою же атаку прямо в прыжке, судорожно дернулось, издав громкий рык, но, судя по всему, подыхать не собиралось. Во всяком случае, мне едва удалось уклониться от когтей химеры, промелькнувших в нескольких миллиметрах от моего лица.
Приземлившись на бетонном полу, книзл развернулся уже не так быстро, как до сработки наших артефактов. К тому же, как я заметил, мой конструкт продолжал свою работу, расправляясь с внутренним источником химеры. Судя по всему, это как-то влияло на общее состояние твари. Если в родной галактике одаренного отрезали от силы, то он мог продолжить жить, хоть и паршиво. В случае же с химерами, видимо, всё было иначе.
Шкура твари посерела и начала осыпаться. Алое свечение в глазах потускнело и уже не создавало впечатление пары ярких фонарей, как это было в первые секунды схватки.
Потрусив головой, книзл с нескрываемой злостью уставился на меня, словно бы вновь оценивая. Взгляд существа прошелся по мне сверху вниз и обратно, а затем химера попросту побежала, не став более совершать прыжки. Тварь очень быстро учится и меняет тактику прямо на ходу.
Взвинтив восприятие до предела, я рискнул спустить с цепи Тьму, что так и оставалась во мне. Эта силы радостно рванулась наружу, заполняя помещение черным туманом. Она принялась давить на книзла, стараясь остановить его. Что удивительно, но существо продолжало своё движение, лишь немного замедлившись и зарычав!
Хвост, до того не использовавшийся моим противником, вдруг оказался над спиной, а имитация шерсти на нём разошлась в стороны, демонстрируя довольно большое жало. Об этом факте ни в одной книге про книзлов не было ни слова. Как и о возможности сопротивление колдовству!
Бросив взгляд по сторонам, я увидел лежащий неподалеку старый нож, который Петуния уже не использовала на кухне, а вот Вернон приспособил для хозяйственных нужд в своей подвальной мастерской. Притянув нож телекинезом, я успел выставить его перед собой, намереваясь использовать в качестве оружия.
Единственной альтернативой переходу в «полный контакт» был удар Молниями Силы, чего мне делать совершенно не хотелось. Они могут повредить мой конструкт, нарушая процесс переноса источника из химеры в артефакт. Чем это обернется не понятно. В лучшем случае, произойдет разрушение начинки моего творения, а в худшем — взрыв. Всё же, в артефакт я успел закачать довольно большой объём своей силы, а внутренний источник уже на четыре пятых вырван у химеры и помещен на новое место.
В этот момент раздался выстрел. Короткий, сухой, но невероятно громкий в замкнутом пространстве подвала. На груди книзла появилась небольшая дырка, из которой потекла черная жидкость. Химера на мгновение замерла, а затем, словно бы и не обратив внимание на то, что в неё всадили пулю, бросилась на меня.