Приз варвара (ЛП)

Не то, чтобы это было бы для него в тягость, я уверена.
Облизнув губы, я начала уже было говорить, но прерываюсь. Я замечаю, что его взгляд сейчас устремлен на мои губы. Я опускаю глаза на его член, и его руку, крепко сжимающую его основание.
— Погладь его, — шепчу я, чувствуя себя дерзкой. — Медленно.
Меня очень возбуждает, когда его ладонь, сжатая в кулак, движется вверх-вниз с невыносимой медлительностью. Как только он скользит по нему, добравшись до головки, он легонько поворачивает запястьем, прежде чем скользнуть обратно вниз по стволу. Боженьки! Как же меня это завораживает.
— Сделай так еще раз.
— Какую часть? — его голос насыщен похотью.
— Все. — Я оторваться не могу, глядя, как он все повторяет, проводя своей большой рукой по своему члену. Это заставляет меня почувствовать внутри себя пустоту, словно я нуждаюсь в том, чтобы наполнить меня этим большим членом. Но к этому я не готова, тем не менее я настроена оптимистически, потому что я испытываю возбуждение, видя, как он ласкает себя.
— Сожми головку, — говорю я ему, когда он в очередной раз гладит себя.
Он так и делает, и я вижу на кончике еще больше капелек предсемени. Сейчас он прямо обливается его соками, и я чувствую непреодолимое желание наклониться и все слизать своим языком. Готова поспорить, что у него вкус был бы таким же, как от него пахнет — мускусным и восхитительным — но я даже бровью не шевелю. Мне еще не хватает смелости. Вместо этого я просто крепко сжимаю руки и просовываю их между бедер. Я чувствую, как у меня по всей коже мурашки ползают, а в пещере определенно жарче, чем раньше. Наверное, это я перегрелась.
Салух прерывает свои движения и еще раз пристально смотрит на меня. Он ждет дальнейшие указания. Но я вообще не уверена, что знаю, чем еще занимаются парни, когда они мастурбируют. Они просто ласкают свои члены, так ведь? Я знаю, что мужчины совсем не похожи на женщин, и им не нужно столько стимуляций, но мне кажется позором, когда передо мной вся эта великолепная мужественность и наблюдать, как он просто-напросто разок по-быстрому подрочит. Поэтому я пристально разглядываю его крупное тело и обдумываю, к чему бы я хотела прикоснуться, по каким местечкам я мечтаю провести руками. Его мягкая, замше-подобная кожа прям взывает ко мне.
— Ты можешь… можешь провести рукой вниз по своей груди?
Он хмурит брови, но, кивнув головой, быстро двигает рукой вниз по своей груди.
— Помедленней, не торопись, — указываю я ему, и удивляюсь, до какой степени запыхавшимся звучит мой голос. Я встаю на колени, вновь крепко сжимая свои бедра. — Так, будто это я прикасаюсь к тебе.
Его глаза вспыхивают от такой сильной тоски, что у меня перехватывает дыхание.
Нет, не сейчас. Но, надеюсь, скоро.
Он кладет руку на грудь, затем медленно проводит по ней вниз пальцами, скользит по твердой грудной клетке и по рельефному прессу, который кажется бесконечным, его плоскому и великолепному животу.
— Твои соски, — говорю я ему, и чувствую, как в ответ на это твердеют мои собственные.
Салух мгновение колеблется, но потом без особого интереса проводит пальцами по соску.
— Ничего подобного себе не делаешь? — спрашиваю я, улыбаясь. Просто от этой ласки он выглядит таким удивительно растерянным.
— У меня там не очень-то много чувствительности, — говорит он мне. — Кожа такая же твердая, как у меня на коленях.
Ооо. Это так? У меня аж пальцы чешутся от желания прикоснуться и узнать это самой, но не сегодня. Сегодня между нами проложена невысказанная граница.
— Тогда как насчет твоей шпоры?
Это заставляет его глаза снова вспыхнуть. Он медленно скользит рукой по животу, именно так, как я люблю, и пока я смотрю, он ласкает и обводит кругами тот небольшой рогоподобный выступ. Помню, Джорджи говорила мне, что он похож на большой палец, и поражает все правильные точки человеческой девушки. Похоже, что и Салуху это интересно. То, как он обводит основание кругами, говорит мне, что он уже раньше касался этого места.
— Продолжай прикасаться к нему, — говорю я ему. — А другой рукой ласкай член.
 
Он резко вдыхает и делает, как я прошу. Однако, вместо медленных, томительных движений, его рука крепко сжимает член, и он задает свирепый такт движений. Его пальцы жестко скользят по гребням, и я смотрю, как его другая рука дразнит шпору. Сейчас он действительно получает от этого удовольствие, и я облизываю губы, наблюдая за ним.
У меня абсолютно точно пробудились чувства. И это не страх. Я чувствую себя… возбужденной. Впервые за очень долгое время. И это очень здорово.
— Я думаю о тебе, — рычит он, и мой испуганный взгляд с его члена возвращается обратно на его лицо. Он смотрит на меня крайне сосредоточенным взглядом, а его синие глаза гипнотизируют своей яростью. — Когда я ласкаю себя, я думаю о тебе. Не о других. Только о тебе.
Я втягиваю воздух.
— Правда?
Он медленно кивает головой, и я смотрю, как его челюсти сжимаются. Откинув голову назад, он прислоняется ею к каменной стене пещеры и принимается поглаживать свой член еще сильнее.
— Я думаю о твоей мягкой коже и твоем маленьком человеческом теле под моим. Я думаю о том, чтобы объявить тебя своей рукой и погрузиться внутрь тебя настолько глубоко, что твое влагалище сожмет меня, словно кулак.
О Боже, соблазн просунуть руку в легинсы и прикоснуться к себе становится все сильнее с каждым мгновением.
— Потому что я единственный доступный выбор?
— Потому что ты — Ти-фа-ни, — говорит он, хриплым голосом произнося каждый слог моего имени. Меня охватывает жар, и я наблюдаю, как он делает этот непристойное легкое движение запястьем, когда он снова ласкает головку своего члена. — Мне нравится твоя улыбка, и твоя кожа, и твои волосы, и то, как ты пахнешь. Мне нравится вид твоей попки, когда ты ходишь. Мне нравится представлять, как бы выглядело твоя влагалище, растянутое вокруг моего члена.
С моих губ срывается слабый «ах». Его слова похотливые, но… я в восторге. Мои соски кажутся невероятно напряженными, и прям умоляют, чтобы их обласкали. У меня ускоряется дыхание, и когда я оглядываюсь на Салуха, ласкающего свой член, то вижу, что и он тяжело дышит.
— Ты скоро кончишь? — спрашиваю я, и мой очарованный взгляд возвращается к его члену. Теперь он неистово поглаживает его одной рукой, а другой дразнит шпору, описывая вокруг нее круги.
— Хочешь, чтобы я кончил? — спрашивает он хриплым голосом.
Я киваю головой.
— Хочу увидеть, — шепчу я. Я хочу увидеть, как он кончает, и увидеть, как он при этом выглядит. Хочу увидеть его лицо, поскольку знаю, что он будет думать обо мне, когда будет кончать, и отчего-то мне кажется, что это чрезвычайно взывает ко мне.
Я думала, мы с ним просто друзья. Но друзья ведь не устраивают друзьям зрелище, как они мастурбируют, не так ли? Что-то мне подсказывает, что в какой-то момент мы переступили черту дружбы, а я даже этого не заметила.
Но мне на это плевать. Мне нравится быть с Салухом. Меня влечет к нему. Пожирая глазами, я внимательно осматриваю его синюю бархатистую кожу, покрывающую напряженные мускулы, и густые, жесткие черные волосы, струящиеся с его рогатой головы, ниспадая за его плечами. Я осматриваю большой, толстый член в его руках, который он яростно поглаживает. Да как меня все это может не увлечь? Он красив, слегка грубоват и мужественный, в отличие от большинства земных парней.
Дыхание с шипением вырывается сквозь его клыки, и тогда Салух начинает кончать. Он напрягается всем телом, и я с восхищением наблюдаю, как его член начинает извергать всплески чистой бледной спермы, покрывая его руки и забрызгав ему грудную клетку. Со стоном выговорив мое имя, он продолжает доить свой член, посылая еще больше своего освобождения по всей его коже.
 
Да… Это было прекрасное зрелище. Я чрезвычайно восхищена и не могу перестать пялиться, даже несмотря на то, что он еще несколько раз медленно поглаживает член, после чего отпускает его. Он весь покрыт семенем и легким блеском пота, но я никогда еще не видела его таким довольным.