Призрачный шанс (ЛП)

У меня нет второй половинки.
Я едва нахожу время, чтобы увидеться с другими своими друзьями в городе, хотя они тоже заняты.
А теперь я переезжаю к своей пожилой тете.
— Может да. А может, и нет, — пожимаю я плечами.
— Пока ты не стала слишком взрослой, чтобы помогать мне здесь, у нас все будет хорошо.
— Я с удовольствием помогу тебе. Это самое малое, что я могу сделать. По крайней мере, мне не придется готовить для нас, — говорю ей, и она улыбается. Гравийная дорога уступает место асфальту, когда мы подъезжаем к дому, и я хватаюсь за сумочку, глядя на неуместную викторианскую усадьбу. Она очаровывала меня в детстве: двускатные крыши и башенка с эркером на фасаде. Крыльцо, как и прежде, живописно огибает фасад дома. Вентиляторы, лениво вращающиеся над головой, не совсем соответствуют историческим стандартам, но тетя Тилли никогда не придавала этому значения.
В условиях нестерпимой техасской жары я не могу сказать, что виню ее за это.
Виргинский вьюнок взбирается вверх по серо-голубому сайдингу, цепляясь за белые ставни и трещины кедра, зеленые листья дрожат от призрачного ветерка. Я следую взглядом за ним вверх и вверх, до самого чердака третьего этажа, где что-то колышется в окне.
Я тяжело сглатываю, не обращая внимания на холодный озноб страха, который пробирает меня до самых лопаток.
— Старушка выглядит не так уж плохо, правда?
— Этот вьюнок испортит сайдинг, — заставляю себя сказать.
— Нет, он придает характер. Если ты собираешься жить в доме с привидениями, то можешь сделать так, чтобы он выглядел соответствующим образом.
— Ты так говоришь только потому, что не можешь его снять.
— Безусловно, — соглашается Тилли. — Но я должна дать плутовкам повод для разговоров, верно? Призракам он тоже нравится.
Тилли маневрирует на машине, объезжая дом снаружи, и плавный ход снова сменяется хрустом гравия, когда мы выезжаем на восточную сторону ее участка.
— Ива огромная.
— Неужели ты так давно здесь не была? — Она смотрит на меня, но в вопросе нет осуждения. Только легкое удивление.
Я мысленно подсчитываю.
— Лет пять, наверное.
— Ну и племянница у меня, — говорит она. — Не может даже потрудиться навестить раз в пять лет.
— Тетя Тилли, ну мы же виделись, — возражаю я, понимая, что это бесполезно. В любом случае, она права.
— Обед каждые пару месяцев вряд ли можно считать удовлетворительным визитом.
— Все калачи и латте, которыми я угощала тебя за счет заведения, говорят об обратном.
— Не моя вина, что ты не очень хорошая продавщица.
Я на это фыркнула.
— Вряд ли я смогу взять с моей замечательной, красивой, щедрой тети Тилли деньги за поздний завтрак.
— Я знаю, что это так, — соглашается она, ухмыляясь.
Медленно она направляет машину по другой заросшей тропинке, где гравий переходит в твердую землю. За окнами поднимаются облака пыли, а затем мы оказываемся в тени огромного вечнозеленого дуба. С ветвей спускается испанский мох, бледно-зеленый и, вероятно, полный жучков.
— Помнишь, как Летти застряла там, и ты пошла за ней, а потом и сама застряла?
— Эта кошка была угрозой, — говорю ей, вглядываясь в густые ветви.
— Летти была милой.
— Конечно, — говорю я ей. — Беглянка и серийная убийца-паразит с острыми как бритва когтями и золотым сердцем.
— Нельзя винить ее за то, что она вела себя как кошка, — говорит Тилли, паркуя машину.
Смеюсь, а в груди распространяется боль. Я скучала по Тилли. Я позволила этому дурацкому кафе и магазину захватить всю мою жизнь, и ради чего? Чтобы смотреть, как они сгорают, не оставляя ничего, чем можно было бы гордиться после стольких лет упорной работы.
— Призраки хотели, чтобы ты вернулась, — говорит Тилли, глядя на меня широко раскрытыми голубыми глазами.
Я вздрагиваю, сглатывая комок в горле.
— Для человека, который в них не верит, ты выглядишь бледной, дорогая.
— Ты сказала это только для того, чтобы я перестала плакать, — обвиняю.
— Отвлекающий маневр — отличная тактика, — весело говорит мне Тилли. — Ты готова взглянуть на свой гостевой дом? Я отремонтировала его в прошлом году. Конечно, единственными, кто в нем останавливался, были пыльные кролики и папы-долгоноги. Кто-то был слишком занят, чтобы приехать погостить.
 
— Я бы не стала тут оставаться, даже если бы приехала. Я бы остановилась в главном доме. — Неверие морщит мой лоб, и я минуту смотрю на нее. — Ты же не можешь сейчас говорить серьезно.
Раздраженная на нее и на себя за то, что раздражаюсь на нее, я открываю дверь, и сентябрьская техасская жара сбивает меня с ног.
Маленький гостевой домик совершенно не похож на викторианский, который едва виднеется вдали. Архитектура casita3 очаровательна сама по себе, и Тилли, похоже, не пожалела средств на восстановление ее былого великолепия. Коричневые стены с лепниной и красная плитка уютно смотрятся среди живых дубов и серебристого шалфея.
Я прикрываю глаза рукой, с недоверием глядя на табличку на входной двери.
— Тилли… это что, неоновый член? Ты повесила неоновый член на входную дверь?
Из ее уст вырывается многострадальный вздох, и она закрывает дверь машины, вставая рядом со мной, когда мы обе наклоняем головы, рассматривая член на двери.
— Мне дали на него отличную скидку, — говорит она, и я поднимаю на нее брови. — Никогда не могла упустить возможность купить член.
Я задохнулась воздухом.
— Я даже не…
— Тебе понравится внутри, — взволнованно говорит она, и я следую за ней, испытывая гораздо больший трепет, чем на пути сюда.
Один взгляд на внутреннее убранство говорит о том, что я не зря волновалась.
Глава 2
Уорд
В машине моей сумасшедшей соседки очередная компания незамужних женщин. Я уверен. Один взгляд на симпатичную темноволосую девушку рядом с ней, когда она проезжала мимо, ликующе улыбаясь, и я понимаю, что меня ждет еще одна бурная неделя пьяных женщин, выкрикивающих мне странные просьбы.
Черт. Я бросаю лопату, разгоряченный и встревоженный во всех самых худших смыслах.
В основном просто чертовски жарко, потому что Техас как будто не понял, что последние несколько дней сентября не должны быть похожи на место в первом ряду в подмышке у Сатаны.
Температура просто отвратительная, и я знаю, что мой характер тоже, но мне надоело, что эта Тилли мучает меня пьяными девицами, стремящимися превратить мою жизнь в ад.
Я стискиваю зубы, бросаю перчатки поверх лопаты и решаю, что пора, наконец, сказать соседке пару слов.
Какие именно слова, не знаю, но я придумаю что-нибудь подходящее во время короткой прогулки до маленького домика, который примыкает к моему участку… вместе с компанией пьяных в стельку женщин, которые снимают этот коттедж для вечеринок каждые выходные и не дают мне покоя своими выходками.
— Так больше не может продолжаться, — рычу я себе под нос, и пот течет у меня между лопаток. — Хотите шоу? Я устрою вам шоу.
Тень деревьев обеспечивает кратковременное облегчение от палящего солнца, и меня охватывает озноб, когда перехожу невидимую линию, разделяющую два наших участка. Тилли, которая при первой нашей встрече казалась совершенно нормальной и доброй, оказалась абсолютным бичом моего существования, делая все, что в ее силах — в первую очередь устраивая изматывающие меня девичники, — чтобы выжить меня из дома.
И купить эту полоску земли, которая была предметом раздора между нашими семьями на протяжении многих поколений, или так она говорит.
Я здесь не жил. Я переехал пару лет назад, когда унаследовал эту собственность и решил, что хватит с меня большого города.
Я представлял себе кур, может быть, коз. Как буду проводить время за посадкой овощей, выдергиванием сорняков и удаленной работой. Может быть, даже, не дай Бог, заведу друзей в этом крошечном городке.
Но в результате я получил год или около того спокойствия и избыток помидоров, а затем последние восемь месяцев полного и абсолютного хаоса благодаря хитроумному плану Тилли по вытеснению меня с моей земли.