Портниха

– Мы вместе ее выбрали, – гордо заявила Ланка.
Я улыбнулась и кивнула.
Что ж, отдельное жилье – это неизбежный этап, через который проходят и родители, и дети. В самостоятельной жизни без личной норки никак. Хотя я с некоторым страхом жду момента, когда мой ребенок скажет, что решил переселиться из родительского дома в свой собственный.
– И что это за квартира? – поинтересовалась, принимая из рук дочери тарелку с супом.
– Очень уютная, – живо откликнулся Дэн. – Небольшая, но мне много места и не надо. Район тоже ничего. Офис, в котором я работаю, – рядом. В общем, то, что надо. Поживу немного, а потом уже попытаюсь купить себе свое жилье.
– Может, стоило сразу озаботиться покупкой? – осторожно спросила я. – Все-таки съемная квартира тоже требует денег. Зачем отдавать их чужому человеку, если можно еще какое-то время пожить с родными? Или тебя выгоняют из дома?
– Нет, не выгоняют, – скривился парень. – Но оставаться там я больше не могу. Лучше уж заплачу этим самым чужим людям, зато жить и собирать деньги буду спокойно.
– Ты живешь с отцом?
– Да, – кивнул он.
– Вдвоем?
– Вдвоем.
– И как он отнесся к твоему желанию переехать?
– Никак, – хмыкнул Дэн. – Хотя скорее был рад, чем огорчен.
Что ж, теперь понятно, откуда у этого молодого кулинара столько скрытых комплексов. Похоже, отношения с папой у него действительно не очень.
Элана, видя, что разговор гостю удовольствия не доставляет, быстро перевела беседу на другую тему – начала живо и со смехом рассказывать, как весело они сегодня вечером ездили по городу и выбирали какую именно квартиру снимут. Дэн ее инициативу сразу же поддержал, поэтому ужин у нас прошел в теплой непринужденной обстановке.
Продолжить за чаем повествование о сегодняшних приключениях детям помешал запиликавший мобильный телефон Эланы. Посмотрев на его дисплей, дочь сделала большие глаза и, пробормотав: «Дипломный руководитель!», – убежала разговаривать в гостиную. Наш гость проводил ее нежным взглядом.
– Спасибо за угощение, Дэн, – сказала я. – У тебя настоящий кулинарный талант.
Парень довольно улыбнулся.
– А вам спасибо за Лану, госпожа Ланифи.
Я засмеялась.
– Не рано ли благодаришь?
– Что вы, в самый раз. Знаете, это ведь она убедила меня отселиться от отца. Элана такая активная, зажигательная! Я бы к этому решению еще год шел. Или два. Истрепал бы себе за это время все нервы. Может, даже стал неврастеником.
– Ого, – удивилась я. – Вам с отцом так тесно вместе?
– Не то чтобы тесно, – ответил Дэн. – У нас большой просторный дом. Бывает так, что мы целыми днями не видимся и не общаемся. Особенно, если я задерживаюсь на работе, а он на службе.
– И при этом вы умудряетесь трепать друг другу нервы?
– Да.
– У вас, наверное, очень разные характеры.
– Не то слово, – усмехнулся парень.
– Знаешь, иногда, чтобы заключить перемирие, нужно просто поговорить по душам.
– Это не наш случай, – отмахнулся Дэн. – Я пытался вывести отца на разговор, но ни к чему хорошему это ни разу не приводило. Наорем друг на друга, наговорим гадостей и расходимся по своим комнатам. Лучше уж просто разъехаться и жить спокойно.
– Чем же папа в тебе не доволен?
Дэн закатил глаза.
– Долго перечислять. У него целый список моих недостатков. Но если коротко, я – главное разочарование в его жизни.
– Прямо-таки разочарование?
– Ага. В нашей семье все мужчины рождаются сильными – и физически, и магически, и духовно. Один я – паршивая овца. Тридцать раз не подтянусь, магии – кот наплакал, да сам по себе – слабак и рохля.
О-о… Как мне это знакомо!
Лана правильно сделала, что уговорила этого ягненка переехать.
Мы немного помолчали.
– Ты единственный ребенок в семье? – спросила я у Дэна.
– Нет, – ответил он. – У меня есть старший брат Кир. Он-то как раз настоящий Крег – сильный и очень способный.
– А какие у тебя отношения с ним?
Дэн улыбнулся.
– Прекрасные. Брат у меня замечательный. Правда, мы редко видимся. Кир, как и отец, окончил военную академию и стал боевым магом. Сейчас служит на границе с соседним государством.
 
Ясно. Старший сын – любимый, младший – нет. Хорошо хоть у братьев между собой мир и согласие.
У меня в семье такой отдушины не было.
– Знаешь, Дэн, – задумчиво сказала ему. – Я тебя хорошо понимаю. Мои отношения с родителями тоже были так себе. Вернее, с одним родителем – с мамой.
– Да? – удивился парень. – У вас с кем-то могут быть плохие отношения?
– Тебя это удивляет?
– Ну… – он немного смутился. – Вы такая… хорошая. Слушаете, разговариваете. Вам хочется рассказать все-все.
Рассказывать тебе хочется не потому что я хорошая, а потому что дома разговаривать не с кем.
– Спасибо, – улыбнулась я. – Только моя мама считает иначе. Давным-давно она возлагала на меня большие надежды, а я их не оправдала. С тех пор прошло много лет, а она все не может мне простить, что я такая, какая есть.
– Вы общаетесь?
– Да, но редко. И в основном по телефону. Представь себе, она до сих пор ко мне придирается, ищет недостатки и убеждает, что мы с Ланой неправильно живем. Раньше я в ответ сердилась, спорила, что-то доказывала, кричала.
– А теперь?
– Теперь мне хватает мудрости просто молчать. Или отвечать спокойным голосом. Нас обеих не переделать, так есть ли смысл сотрясать воздух?
Несколько секунд Дэн молчал.
– А ваш отец, Алира?
– А отца у меня нет.
– Он умер?
– Они с мамой развелись. Очень давно, мне тогда было девять лет. С тех пор я о нем ничего не слышала. Может быть, он действительно уже мертв. Сейчас-то мне сорок два.
Я поставила на стол пустую чашку.
– Я к чему тебе об этом рассказываю, Дэн. Твой папа, как и моя мать, останется таким, какой есть. И ты ничего с этим не сделаешь. Это нужно принять и просто поберечь нервы – и свои, и его.
– Я его уже давно принял, – грустно улыбнулся парень. – А вот он меня принять не хочет. Как я только не пытался это изменить! И спортом занимался, чтобы стать крепче, и образование получил техническое, как он хотел. И даже эти дурацкие телепортационные стяжки конструирую, чтобы ему доказать: я не бездарь и не дурак! И все без толку.
– А вот это ты, голубчик, зря, – покачала я головой. – Одно дело прислушиваться к советам родителей, и совсем другое – строить свою жизнь по их указке. Да еще пытаясь им что-то доказать. У твоего отца жизнь своя, а у тебя – своя. Как же ты хочешь, чтобы он тебя полюбил, если ты сам себя не любишь?
Дэн поднял на меня задумчивый взгляд и хотел что-то ответить, но не успел – в кухню вихрем влетела счастливая Ланка.
– Ты чай выпил? – спросила она у своего кавалера. – Да? Вот и ладненько. Идем со мной, пусть мармулек после трудового дня отдыхает.
Я проводила их взглядом, потом немного подумала и налила себе вторую чашку чая.
На самом деле, это очень больно и обидно – быть чьим-то разочарованием. Уж я это знаю.
Когда-то, когда деревья были большими, моя мать надеялась, что сумеет с моей помощью удержать возле себя отца. Любила его очень. Гораздо больше, чем меня. Но папа все равно ушел. Вернее, мы ушли.
Я помню, как мама, бледная и молчаливая, собрала свои и мои вещи в большой чемодан, а потом отец отвез нас с этим чемоданом на вокзал. Вручил матери билеты и какие-то деньги и сразу же уехал обратно. А мы сели в поезд и прибыли в этот город.
В минуты плохого настроения, которые в течение следующих лет наступали у мамы достаточно часто, она любила кричать, что это я виновата в том, что наша семья распалась. Что если бы во мне была хоть капля родовой магии отца, все могло бы быть по-другому. Я слушала, молча глотала слезы и чувствовала себя самым мерзким и гадким существом во вселенной.
Да, я прекрасно понимаю Дэна.
Тоже, будучи ребенком, изо всех сил старалась угодить своей родительнице. Задобрить, чтобы не кричала и не била. Доказать ей (или все-таки себе?..), что я не ничтожество.