Теория заговора (СИ)

— Это что, вроде как извинения?
Бульдожка решил кнут на пряник поменять и, похоже, реально заинтересовался. Как говорится, посадить человека каждый может, а вот рассмотреть ценного сотрудника, а потом выпестовать, воспитать и использовать способен только прозорливый и мудрый руководитель.
— Не зарывайся, не зарывайся, — с мюллеровской интонацией кивнул он. — Сомова я отстраняю. Временно!
  
Он поднял брови и замолчал, дожидаясь моей реакции. Но, не дождавшись, продолжил.
— Проведу с ним работу, а там видно будет. Тебе пока ограничимся устным выговором, чтоб ты не думал, что можешь без последствий на представителей власти нападать и пистолет им в рот пихать.
— Доложил, глядите-ка.
— Да, у нас все и всё рассказывают честно! Если сам позабудешь, товарищи поделятся. Вот так.
Он с видом энергичного человека оторвался от стола и, сделав пару шагов, подошёл ко мне.
— Знаешь, почему мы здесь встречаемся?
— Тут казематы подходящие и майор рассчитывает на вашу поддержку в карьерном росте. А значит, если кому и расскажет о вашей просьбе, то лишь тогда, когда почувствует, что ваше собственное положение стало неустойчивым.
— Молодец, — немного удивлённо кивнул он. — Не только сильный и ловкий, но и не тупица, как Сомов. А значит что?
Он вопросительно замер, дожидаясь от меня ответа или осознания того, что он мой потенциал оценил, и теперь передо мной открываются, в хорошем смысле, радужные перспективы.
— Это значит, — ответил я, — что вам неслыханно повезло завербовать ценного агента с хорошим потенциалом. А это, в свою очередь, значит, что можно теперь не надеяться на авось, а спланировать грамотную и ювелирную операцию, которая превратит три звёздочки среднего размера в одну, но побольше.
Он немного опешил от такого ответа и покачал головой.
— Далеко пойдёшь, если вовремя не остановят. Но если будешь хамить и провоцировать начальство, нарвёшься на что-нибудь плохое.
— Абстрактность угрозы вызывает больше страха и, соответственно, рвения, — усмехнулся я. — Я хочу, чтобы вы меня приняли в штат. С присвоением звания и назначением зарплаты. А также мне нужны средства на представительские расходы.
— Какие ещё расходы⁈ — разозлился Сёмушкин. — Ты нищий студент, денег у тебя ноль. Иначе на что тебя купит объект? Чем он тебя заинтересует, если ты окажешься богатеньким Буратино?
— Карьерой, — пожал я плечами и хорошим благосостоянием в будущем. — Но для этого он должен увидеть, что я неравнодушен к достатку. Я должен стремиться к сладкой жизни. И деньги должны водиться.
Полковник призадумался.
— Ладно, я подумаю, — наконец, ответил он. — Резон в твоих словах, конечно есть… А по-настоящему, чего ты хочешь в жизни?
— Прям по-настоящему? Хочу пользу стране принести.
— Это правильно. А для себя?
— Да как все, Иван Трофимович. Семья, работа интересная, товарищи-друзья, дом, дача, машина.
— А что за машина?
— Машина? — переспросил я.
— Ну, да, — пожал он плечами. — Машина, вроде, у тебя уже есть. Откуда, кстати? В Спортлото выиграл?
— Машина дедушкина, — вздохнул я, подумав, что к дедушке с бабушкой я ещё и не ездил с момента возвращения. А очень хотелось…
— Дед у тебя непростой, конечно, но ведь не в этом смысле, — нахмурился Сёмушкин и вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, развернул, пробежал по строкам глазами и зачитал вслух. — Владимир Васильевич Стрелец. Тысяча восемьсот девяносто девятого года рождения, инженер. Был арестован в тысяча девятьсот сороковом по пятьдесят восьмой, пункт семь, как враг народа, отсидел девять лет. После освобождения устроился в Экибастузе разнорабочим на стройке, через четыре года переехал в Ленинград, работал рабочим на заводе, получил инвалидность. Последние пять лет прикован к постели, после инсульта парализован. Интересно, откуда взялась машина? Вряд ли он планировал ездить за рулём в этом возрасте, да и с таким диагнозом.
— Бабушка водила, возила его по врачам. А в очереди дед сто лет стоял на эту машину, при том, что всегда был передовиком производства. Дачка у них маленькая имеется. Но сейчас уже здоровье не позволяет, вот на меня доверенность и сделали. А машина-то старенькая уже, даже обивку сидений менять пришлось.
— Хорошо, — кивнул полковник, внимательно посмотрев мне в глаза. — На первый раз сойдёт объяснение.
Я развёл руками, мол, что за нелепые подозрения?
— Смотри, всё, что желаешь, у тебя будет. С интересной работой я смогу помочь, а остальное приложится. Тут важно, чтобы ты понимал, объект… — Сёмушкин обернулся, посмотрел на дверь, а потом понизил голос. — Объект тебе будет обещать золотые горы. Но ему от тебя нужна лишь разовая операция. Сделаешь и сразу станешь ненужным. Говорить он может сладко, но ты должен это чётко понимать.
— Ну, я уже понял, — пожал я плечами. — Вы мне уже объясняли. Примите меня в штат и всё. Но не в постовые какие-нибудь, а прямо к вам, в контрразведку.
— Приму, — кивнул он. — Только нет никакой контрразведки, но это я тебе потом растолкую, а для начала мы должны закончить эту операцию. А потом я тебя представлю, не сомневайся… И гляди, чтобы о наших с тобой контактах ни одна душа не знала.
— Ну, вот и договорились, — улыбнулся я и протянул Сёмушкину руку. — тогда я поехал на встречу с объектом.
Встреча с Весёлкиным проходила совсем в другой атмосфере.
Грузинский ресторан «Арагви»
Самтреста НКПП Грузинской ССР
Ул. Горького, 28, корпус «Б»
Всегда большой выбор грузинских
горячих и холодных блюд
Играет кавказский ансамбль
Чито гврито, чито маргалито, да…
Впрочем, хоть птичка-невеличка уже была спета в «Мимино», получившем недавно первую премию на Московском кинофестивале, на экраны страны и в чарты концертов по заявкам трудящихся ещё не попала.
Сводчатые потолки, затейливый орнамент и панно в грузинском стиле выглядели шикарно и свежо. Как и официанты с почти пушкинскими бакенбардами.
…Увидал я розу в лесу,
Что лила, как слезы, росу.
Ты ль так расцвела далеко,
Милая моя Сулико?
Салат «Арагви», пятьдесят три копейки, сыр «Сулугуни», семьдесят три, купаты, рубль шесть, цыплята табака, одна вторая штуки, два рубля сорок пять копеек.
Сердцу без любви нелегко.
Где ты? Отзовись, Сулико!
— Откуда у студента такие бабки, Алексей Михайлович? — усмехнулся я. — Ты ешь, я снаружи подожду.
— Надо было пару пачек себе забрать, — развёл он руками. — Из Африки. Не жалуйся теперь.
— Я жаловаться не привык. А баксы… С ними одни проблемы, разве нет?
— Нет ни одной проблемы, которую не мог бы решить человек знающий будущее и имеющий корочки КГБ.
— Кроме пули от человека, имеющего корочки МВД?
— Уел, — засмеялся он.
— Тут записывающей аппаратуры нет разве? — постучал я пальцем по крышке стола.
— Нет. В «Пекине», в «Москве», в «Интуристе». Там да, всё нашпиговано. Ну а какой иностранный шпион пойдёт покупать секреты в грузинский ресторан? Его же тут сразу на шашлык пустят.
Мы посмеялись.
— Ты меня будешь в контору трудоустраивать? — поинтересовался я. — Либо продолжишь рассказывать про школу, институты и прочие чудеса света?
— Куда торопиться, вся жизнь ведь впереди ещё.
— Удостоверение желаю и зарплату. Надо девушек в «Арагви» водить. Жить на полную катушку.
— Жить — это хорошо, — прищурился Весёлкин. — Правда в прошлой жизни я такой удали за тобой не замечал.
  
— В прошлой. Представь, что будет в следующей или послеследующей. Ну, а если без шуток, то пора и делом заняться. У тебя есть план?
— Пока нет, есть кое-какие мыслишки, но конкретный план не успеваю составить. Нужны умные люди, академики и прочие товарищи, которые помогут. Кстати, как дела с милицией?