Теория заговора (СИ)

— Значит первое, с чего нужно начать, это систематизация и анализ. А затем и реагирование, то есть планирование и, соответственно, реагирование. Правильно? Товарищ Прокофьев, что там с трансмиттером?
Леонид Борисович откашлялся.
— В общем, — начал он, — я с командой Жужжалки связался. Не было девятого сентября передачи. Вообще никакой. Но были зафиксированы искажения фона. Такое, говорят, ощущение, будто сигнал кто-то специально и очень сильно исказил, буквально смазал. Но кто бы это мог? У нас не то, что оборудования такого нет. У нас даже понимания нет пока, как это возможно.
  
— Разрешите? — кивнул я.
— Да, пожалуйста, товарищ Стрелец.
— По идее… — задумавшись, произнёс я. — По идее, если идёт перенос, сигнал должен распространяться по всему пути переноса, верно?
— В том-то и дело, — подтвердил Леонид. — По всему маршруту в радиодиапазоне. Стало быть, либо ты врёшь, может, даже и сам того не осознавая, понимаешь? Техники такие есть. Вот… Либо ты врёшь…
Я покашлял.
— Ну, извини, мы же всё должны рассматривать, все варианты. Но тебя проверили. Ещё не все отчёты получены, но уже понятно, что ты уверен, что говоришь правду. А это значит, кто-то, имеющий доступ к соответствующему оборудованию, постарался, чтобы никто не узнал о твоём переносе. В общем, кто-то хотел скрыть информацию о твоём появлении.
— Я правильно понимаю, что вам неизвестны никакие другие случаи переноса?
— Совершенно правильно. Я, честно говоря, вообще не верил в эту хренотень.
— Товарищ Прокофьев, — одёрнул Лёню шеф. — Давайте соблюдать всё-таки…
— Да, простите, Игорь Сергеевич. Я поначалу думал, что Стрельца закодировали, чтобы к нам подослать. Но это не соответствует, как мы поняли. Тут ещё вот какое дело, эксперименты по Жужжалке у нас ведутся в секретном режиме, профессура работает, не покладая рук, но никакими серьёзными открытиями похвастать не может пока. Я им про Григория Андреевича пока не говорил. Думаю, пусть всё идёт, как идёт, а то нарушим что-нибудь и вообще не откроют свой временнóй скачок.
— А расшифровать сообщение удалось? — спросил я.
— Это да. Система сокращений давно отлажена. НЖТИ, как я и говорил, позывной излучателя, а остальное — зашифрованный временной рубеж. АМПЛИОПУХ — означает, что во время переноса произошёл сдвиг по отношению к первоначальным событиям. АМПЛИ О ПУХ, два слова, разделённые буквой «о», «амплитуда» и «ПУХ», аббревиатура. Чтобы в пакете передачи было всегда одно целое. Значение в данном случае: АМПЛИТУДА ПОЗИЦИИ УТОЧНЕННОГО ХРОНОВХОДА. А цифры — это дата и предполагаемые географические координаты.
— И как это вообще работает?
— Так никак не работает, говорю же. Работы пока не дали никакого результата.
— А что значит, произошёл сдвиг по отношению к первоначальным событиям?
— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Со специалистами говорить надо. Но это, как я понимаю, нужно комиссию назначать.
— Да, — кивнул Воронцов, — товарищ Львов, вы комиссию, пожалуйста поскорее назначьте, не затягивайте.
— Да, у меня уже всё готово, — кивнул Николай Спиридонович и положил перед шефом лист бумаги. — Осталось подписать только.
— Отлично, отлично. Давайте ваши соображения по Весёлкину, товарищи. Григорий Андреевич, вы что думаете?
— Весёлкина нужно проверить, я считаю. Провести по протоколу, который был применён ко мне.
Участники собрания переглянулись. Что?
— Я думаю, это было бы самым эффективным… Дело в том, что он, разговаривая со мной, явно демонстрировал знания будущего, а также желание его исправить. Однако некоторые моменты в его поведении кажутся мне… неоднозначными. Например, направление меня в командировку по линии ГРУ под легендой испытания для зачисления в спецшколу КГБ, вернее сразу в институт общественных наук при ЦК КПСС. Легенда представляется неудовлетворительной.
— Но вы же согласились? — нахмурился шеф.
— Согласился, — кивнул я. — Но на тот момент я ещё не был уверен в том, что Весёлкин, как и я имеет опыт перемещения.
— Мы до сих пор можем лишь предполагать это, — сказал Воронцов.
— Он сумел заинтересовать меня своим предложением. Мне хотелось понять, почему не совпадают последовательности событий из реального прошлого и из нового проживания этого же периода времени. Кроме этого, я действительно решил поступать на службу.
— В КГБ?
— На тот момент, да. Так вот, задание, как вам известно, было не учебным. И, думаю, было бы небезынтересным получить доступы к материалам по допросам этой самой Дориш на предмет выяснения её связи с Весёлкиным.
Все снова переглянулись.
— Следующее соображение. Встреча на оперативной квартире. Как вам известно, Весёлкин использовал жилплощадь скончавшейся гражданки для того, чтобы составить со мной разговор. На встрече он говорил о необходимости сохранения СССР. Не исключаю, что это является его действительной целью.
Я обвёл всех глазами. Да, отец им доверял. Если, конечно, письмо было подлинным… Но меня с этими людьми пока связывала, по сути, только вчерашняя ночь. И то, растопить недоверие она помогла им, а вот мне пока принесла только новый опыт.
— Было бы неплохо изучить его связи и действия, я имею в виду операции, которые он проводил в последнее время. Опять же хорошо было бы вникнуть в суть происходящего между ним и полковником Сёмушкиным из МВД. Я, со своей стороны, мог бы продолжить с ним сотрудничать. Но Сёмушкина пока интересует исключительно фигура Весёлкина.
— М-да… — вздохнул Воронцов, — с Сёмушкиным нужно продолжать. Да и с Весёлкиным тоже, по большому счёту. Вам есть, что добавить?
— Да, — кивнул я. — Имеются соображения общего характера. Полагаю, на основе уже изложенных мной фактов, и того, что ещё предстоит рассказать, нужно начинать готовить программу реформ. И, разумеется, программу мер по предотвращению негативных событий и так называемых точек бифуркации для недопущения катастрофы. И больших точек, и малых. Это чрезвычайно объёмная задача, просто колоссальная, поэтому нужно скорее за неё браться. Она не сводится к смене или устранению отдельных персон. Это ничего не изменит или изменит мало что. Нужно решить массу накопившихся противоречий, запустить новые процессы, сдвинуть поистине тектонические плиты. Для этого придётся подключить, а до этого найти или воспитать, прогрессивные и передовые силы в партии, отправить почти всё политбюро на пенсию, создать широкую группу историков, экономистов и юристов для разработки новой общественно-политической системы и не допустить разбалансировки и слома старой. Кроме того, сейчас, насколько мне известно, пишутся конституции союзных республик. Этот процесс нужно отменить и переформатировать. Вообще, нужно переходить к оставлению республиканским органам лишь небольшого объёма полномочий.
Никто особой радости не выразил, что можно было бы списать на выдержку и не желание проявлять показные эмоции, но было что-то ещё. Были какие-то соображения или даже возражения у ребят. Вряд ли, конечно, в ядре Комитета партконтроля собрались матёрые либералы и западники, которые спят и видят, как разделить огромную страну на части.
— Прошу прощения, — нахмурился я. — Я что-то не то говорю? Ересь какую-то или что похуже?
— Нет-нет, — с фальшивой улыбкой ответил Воронцов. — Всё правильно, большое спасибо за примерный план предотвращения развала страны. На самом деле это огромная проблема недалёкого будущего и надвигающаяся катастрофа, чудовищные результаты которой нам вскоре придётся ощутить на себе.
— Это совсем не план, Игорь Сергеевич, — развёл я руками. — Это всего лишь предположения, что нужно для начала его составления. Думаю, что даже и его составление не вполне будет возможно без привлечения широкого круга специалистов. Конечно, тут возникнет проблема соблюдения уровня секретности, но я полагаю…
  
— Погодите, товарищ Стрелец, не неситесь так быстро, — ответил шеф. — Николай Спиридонович, объясните, пожалуйста, что у нас к чему.