Вызов принят (ЛП)
— Я знаю эту сцену, чувак. Мы с Элли репетировали ее тысячу раз. Позволь мне это сделать.
Он пристально смотрит на меня.
— Ты серьезно.
— Абсолютно.
— Ты сейчас проявляешь рыцарство, да? — спрашивает он. — Это жест любви.
— Ты собираешься помочь мне вернуть ее или нет?
Грант ухмыляется и кивает, его глаза наполняются гордостью.
— Хорошо.
Я быстро обхожу его, но он тянет меня назад.
— Ого, ты в бутсах?
Я смотрю на свои ботинки.
— Да.
— Ты не можешь выйти на сцену в бутсах, грязный дикарь, — выплевывает он. — Сними их.
Я сгораю от нетерпения и пинаю ими стену позади нас, пока Грант снимает пиджак.
— Надень и его, — говорит он. — Ты будешь выглядеть нелепо, но это лучше, чем то, что на тебе сейчас надето.
— Спасибо, Грант. — Я набрасываю пиджак. — Я твой должник.
— Тебе повезло, что я безнадежный романтик… — Он качает головой. — После такого, мистер Янг никогда больше не пригласит меня ни на какую роль…
— Я постараюсь, чтобы это стоило твоих усилий.
— Пожалуйста, не облажайся.
— Не облажаюсь. — Я украдкой бросаю взгляд из-за занавеса на публику и нерешительно дергаюсь. — Черт возьми, там так много людей…
Грант хлопает меня по щеке.
— Мужайся, красавчик. Это твоя реплика. — Он разворачивает меня и решительно выталкивает на сцену. — Время шоу.
Я, спотыкаясь, выхожу на сцену, и яркий белый свет падает мне на лицо, мгновенно ослепляя меня своими резкими лучами. Раздается гул сбивчивых голосов, но я едва различаю их за пятнами, застилающими мое зрение.
Элиза поворачивается ко мне и застывает со смесью гнева и удивления на лице. Она изучает меня с головы до ног, ни разу не моргнув своими ледяными голубыми глазами.
О, черт.
Что, черт возьми, я делаю?
Глава 30
Элиза
ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, он делает?
Зрители ерзают на своих местах, но я вытягиваю шею, чтобы не сломать четвертую стену. Я не свожу глаз с Джуниора, стараясь не показать потрясения, но, черт возьми, что, прямо сейчас?
Грант машет мне из-за кулис, делая быстрый жест руками, призывая продолжать, но я не могу унять дрожь в каждом мускуле своего тела.
Слеза скатывается по моей щеке, и я вытираю ее.
— Все кончено, — говорю я Джуниору.
Он не колеблется.
— Я этого не принимаю.
Мои губы дрожат.
— Мне все равно, что ты примешь, — говорю я, стараясь как можно глубже вжиться в роль, но часть меня все равно выход наружу. — Все кончено, между нами все кончено. Я так больше не могу.
Джуниор, нервничая, выходит вперед, его глазам, очевидно, так и хочется посмотреть на глазеющую толпу, но вместо этого он сосредотачивается на мне.
— Ты уже пела эту песню раньше, Нора. Чем этот раз отличается от любого другого, когда ты убегала от нас за последние десять лет?
— Это… — Я делаю глубокий вдох, стараясь подавить эмоции. — Это первый раз, когда я больше думаю головой, а не сердцем. — Моя грудь сжимается, когда я чувствую каждое слово. — Это правильно для нас обоих, Дэнни. Я знаю это.
— Если это правильно… — он замолкает. — Тогда почему это кажется таким неправильным?
— Это кажется неправильным, потому что мы не знаем ничего лучшего. Тебе просто нужно немного времени, чтобы подумать об этом, как я.
— Нора, мне наплевать, что думает твоя голова, — говорит он. — Меня волнует только то, что чувствует твое прекрасное сердце. Оно чувствует то же, что и мое.
Джуниор подходит ближе, и я готовлюсь к следующей реплике.
— Я люблю тебя, — говорит он. — Я всегда любил тебя с того самого дня, как увидел, и я отказываюсь отпускать тебя.
— Одной любви недостаточно, — говорю я, и мое сердце разрывается.
— Я проведу остаток своей жизни, доказывая, что это так. — Он обхватывает мое лицо ладонями и большими пальцами вытирает слезы с моих щек. — Мне все равно, от чего мне придется отказаться. Есть только ты и я, Нора. Так будет всегда.
Он целует меня, и музыка продолжает звучать, достигая конца, прежде чем гаснет свет. Занавес опускается, вызывая внезапный шквал аплодисментов с другой стороны.
Я прерываю наш поцелуй и отталкиваю его со всей силы, что у меня есть.
— Джуниор, какого черта ты здесь делаешь?! — Я, прищурившись, смотрю на него в темноте и вижу искреннее потрясение на его лице.
— Элли, я…
Я снова толкаю его, едва заметно отклоняя его мускулистое тело назад.
— Ты хоть представляешь, насколько это было глупо?! Ты вообще думал об этом больше двух секунд?!
Он хватает меня за руки, прежде чем я успеваю нанести еще один удар.
— Элли, остановись! Нам нужно поговорить.
— Можешь не сомневаться, мы поговорим! — Я высвобождаю свои запястья и указываю на Гранта, который стоит неподалеку с остальными актерами и съемочной группой. — И ты!
— Не вини его, — говорит Джуниор, блокируя мою руку. — Это была моя идея.
— Это была твоя идея, чтобы смутить меня? Чтобы лишить меня шанса когда-нибудь снова подняться на сцену?!
— Мисс Пирс!
Я вздрагиваю от яростного рыка мистера Янга, считая секунды до того момента, когда смогу официально заявить, что мое театральное образование закончено.
— Мистер Янг, мне жаль…
Он останавливается передо мной, но тут же переводит взгляд на Джуниора.
— Что случилось? Кто ты, черт возьми, такой?
Я подавляю страх.
— Сэр, я могу объяснить…
— У тебя великолепная сценическая манера держаться, молодой человек, — говорит он, оглядывая Джуниора с головы до ног. — Не могу сказать, что ты выбрал удачный момент для демонстрации своих способностей, но я ценю упорство, когда вижу его.
Джуниор моргает.
— Спасибо!
Янг поворачивается ко мне.
— Ты держалась молодцом, Элиза. Мне нравятся актрисы, которые умеют импровизировать.
Я тяжело вздыхаю.
— Спасибо, сэр.
— Давайте все вместе позаботимся о том, чтобы завтрашние спектакли прошли так же гладко! — говорит он, обращаясь ко всей команде. — И, пожалуйста, не могли бы мы в следующий раз запереть задние двери?
Янг уходит, а я направляюсь к раздевалкам, прежде чем Джуниор успевает схватить меня снова.
— Элли…
— Уходи, Джуниор, — огрызаюсь я, сдерживая последние слезы, которые у меня еще остались. — Я же говорила тебе, что мы расстаемся.
— Разве у меня нет права голоса по этому поводу?
Я закрываю за собой дверь, но он распахивает ее, чтобы войти следом за мной.
— Нет. Я сказала это всерьез, и никакие жесты не заставят меня передумать.
Джуниор морщит лоб.
— Это что, театральные штучки? Я никогда раньше о таком не слышал.
— Убирайся.
— Нет. — Он встает чуть выше. — Я сказал тебе этот нереалистичный, дерьмовый диалог, но я имел в виду каждое его слово. Я никуда не уйду, и ты тоже. Я люблю тебя, Элли.
— Джуниор, ты… — Я глубоко вздыхаю, чувствуя острый укол вины в животе. Он понятия не имеет, во что ввязывается, потому что я была слишком труслива, чтобы сказать ему об этом. — Я должна тебе кое-что сказать.
— Я знаю, — шепчет он.
Я качаю головой.
— Нет, Джуниор. Я правда…
Он делает широкий шаг ко мне и целует, но от этого мне становится еще хуже.
— Я знаю, Элли. — Он хватает меня за руку и крепко переплетает наши пальцы. Я смотрю ему в глаза, и у меня перехватывает дыхание.
— Ты знаешь?
— Знаю, — кивает он. — И я люблю тебя.
— Откуда?
Он колеблется.
— Твой папа сказал.
У меня вытягивается лицо.
— Зачем он…?
— Это не имеет значения, — говорит он, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.
— Подожди, — я смотрю на его одежду. — Почему ты не на игре?
Джуниор замолкает, но не прекращает прикасаться ко мне.
— Он хотел, чтобы я выбрал, и я сделал выбор.
Мои глаза наполняются слезами.
— Джуниор, нет…
— Да.