Вызов принят (ЛП)

— Я уверен, что он будет занят сегодня вечером, — говорю я. — Я видел, как он после игры заигрывал с какой-то женщиной…
— Типично, — ухмыляется она. — Даже будучи тренером, он одерживает свои победы.
— Я припарковался в квартале отсюда и шел пешком, — добавляю я. — Даже если он вернется домой, он не узнает, что я здесь. Я улизну через черный ход, и он ничего не узнает.
— Ты действительно все спланировал, не так ли? — хихикает она.
— Что я могу сказать? Я бунтарь.
— Ты идиот.
— Ну же, Элли. — Я надуваю губы и хлопаю глазами. — Не оставляй бедного мальчика на улице. Уже темнеет. На меня могут напасть…
— Хорошо. — Она закатывает глаза и делает шаг назад. — Но только на несколько минут. Хорошо?
— Всего несколько минут, — повторяю я. Я рисую крест у себя на груди. — Перекрести мое сердце.
Она снова улыбается.
Глава 20
Элиза
Я ОТСТУПАЮ НАЗАД, и Джуниор заходит за мной в дом. Мои чувства обостряются до предела — я просто жду момента, когда машина моего отца с рычанием въедет на подъездную дорожку.
Я смотрю на любую отражающую поверхность, мимо которой мы проходим по пути наверх. Я, должно быть, ужасно выгляжу в этот момент. На лбу у меня засох пот. Волосы собраны в беспорядочный пучок, и я уверена, что не стирала этот топ несколько недель.
К счастью, Джуниор, похоже, не замечает ни одного из этих недостатков. Либо так, либо он перенял от меня немало актерских навыков во время наших учебных занятий.
Мы поднимаемся по лестнице на третий этаж. Я на мгновение замираю, взявшись за дверную ручку, быстро понимая, что собираюсь пригласить мужчину в свою чертову спальню. Мое сердце замирает, но я все равно открываю дверь, чтобы впустить его внутрь.
— Это твоя комната? — усмехается он, и в его карих глазах отражаются ярко-розовые цвета и мультяшные кошки.
— Конечно, да.… или, скорее, это комната дочери, которую Кэри Пирс считает своей. Такой она была, когда я переехала сюда.
Я стою неподвижно, наблюдая, как Джуниор подходит к кровати. Он ставит свою кружку рядом с моей лампой и снова с интересом оглядывает комнату. Я делаю быстрый глоток кофе. Это тепло и успокаивает, но я, кажется, не могу избавиться от чувства неловкости.
— Итак… как она выглядела? — Я спрашиваю.
— Кто?
— Победный трофей моего отца.
Он смеется.
— О, наверное, его обычная блондинка. Длинные ноги, большие сиськи. Наряд на десять лет моложе, чем ей…
— Звучит примерно так, — улыбаюсь я. — И у звездного квотербека больше не осталось «победных шлюшек», которых он мог бы забрать домой?
— Ты моя победительница. — Я приподнимаю бровь, и его улыбка исчезает. — Я имею в виду… — он прикусывает язык, — в моей голове это звучало совсем по-другому.
Я смеюсь над смущением на его лице.
— Все в порядке. Я понимаю, что ты имеешь в виду… Я думаю.
Я делаю еще глоток кофе, пытаясь разогнать холод в комнате, но это не помогает. Я не могу избавиться от этого с тех пор, как вернулась домой, — от мурашек, пробегающих по моей спине, не в силах решить, хочет ли он, чтобы мне было жарко или холодно. Я ставлю кружку на стол и беру со спинки стула свитер на молнии, чтобы накинуть его.
— Тебе не жарко? — спрашивает он. — Здесь жарко.
— На самом деле, я никак не могу избавиться от холода, — отвечаю я, снова чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Должно быть, это из-за желудочной инфекции или чего-то в этом роде…
— Вот… — Джуниор подходит ко мне и кладет ладони мне на плечи. Он потирает их вверх-вниз, создавая трение о мою кожу. — Позволь мне согреть тебя.
По моему телу снова пробегает дрожь, но теперь не от холода.
— Спасибо, — мои зубы стучат, когда я говорю это, и он улыбается мне.
— Пойдем. — Он подводит меня к кровати и усаживает, хватая свернутое одеяло с края, чтобы укутать меня. — К счастью, ты смотришь на «короля помогающего больным».
— Да?
— Ничто так не поднимает настроение, как большое одеяло, удобная кровать и… — он тянется к моему прикроватному столику и хватает пульт от телевизора, — действительно дерьмовый телевизор.
  
Я смеюсь и откидываюсь на подушки.
— Звучит как план.
Джуниор забирается на кровать, и у меня начинает кружиться голова, когда он ложится позади меня, обхватывая меня рукой, чтобы придержать одеяло.
— Я всегда предпочитал мультяшные каналы — и продолжаю, но я пойму, если ты предпочтешь что-нибудь более взрослое.
— Я могла бы посмотреть мультики, — улыбаюсь я.
— Прекрасный выбор…
Джуниор некоторое время переключает телевизор, прежде чем, наконец, находит подходящий канал среди тысяч, доступных на бесполезной спутниковой тарелке моего отца.
Он отбрасывает пульт в сторону и крепче прижимает меня к себе. Его тепло сливается с моим, и я быстро забываю о холоде, охватившем мою кожу.
***
На следующее утро я просыпаюсь все еще в его объятиях, заключенная в кокон тепла и уюта.
Джуниор шевелится вместе со мной. В его глазах мелькает замешательство, но оно быстро рассеивается, когда он осознает, где находится.
Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.
— Привет…
— Привет…
Раздается стук в дверь.
— Эй, Элиза!
Джуниор подскакивает на кровати.
— Шкаф, шкаф, шкаф… — Я подталкиваю его к двери, и он чуть не падает на пол. Он выпрямляется и успевает спрятаться за секунду до того, как открывается дверь.
Входит папа, одетый в ту же одежду, что и вчера вечером. Мой нос подергивается, когда я через всю комнату чувствую смесь ароматов дешевой выпивки и парфюма «за доллар» исходящие от его воротника.
— Привет, — приветствует он меня, улыбаясь. — Скучал по тебе на вчерашней игре.
Я киваю, сосредоточив все свое самообладание на том, чтобы не привлекать внимания к шкафу.
— Да, извини. Я неважно себя чувствовала и…
— Мы победили.
— Да, я даже отсюда слышал крики в кампусе. Поздравляю!
— Постарайся присутствовать в следующий раз, хорошо? — перебивает он. — Твоя поддержка будет кстати.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Конечно. Я постараюсь. Извини, я пропустила…
Он уходит прежде, чем я успеваю закончить предложение.
Я встаю и молча подхожу к шкафу. Джуниор спрятался за рядами моих блузок, но ниже пояса его полностью видно.
— Он ушел.
Джуниор выходит, стараясь ступать как можно легче, и испускает глубокий вздох облегчения.
— Тебе лучше? — шепчет он мне.
Я киваю, понимая, что всепоглощающее отвращение, которое я испытывала весь вчерашний день, исчезло.
— Да.
— Хорошо. — Его глаза обводят ореол вокруг моей головы, и он улыбается.
Я быстро поднимаю руку, чтобы поправить прическу, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Уф, я, наверное, ужасно выгляжу.
— Ты выглядишь прекрасно.
Мое сердце трепещет. Я опускаю руки, внезапно забывая о том, что могу сильно пораниться.
— Мне пора. Нужно встретиться с сестрой.
Я бросаю взгляд на часы. Сейчас только начало одиннадцатого в воскресенье. Я с трудом могу вспомнить, когда в последний раз так хорошо спала и просыпалась такой отдохнувшей.
Я открываю дверь и высовываю голову, напрягая слух, чтобы определить, где находится мой отец.
Где-то внизу, на втором этаже, раздается короткое шарканье ног. Я жестом показываю Джуниору, чтобы он не приближался, и спускаюсь по лестнице, медленно приближаясь к главной спальне внизу.
У отца включается душ, и мне становится легче дышать.
— Пошли. — Я машу Джуниору, чтобы он вышел на лестницу, и он следует за мной вниз.
Мы мчимся на первый этаж, я постоянно оглядываюсь через плечо, пока мы идем. Он распахивает входную дверь, и я заставляю его выйти на бетонную лестницу.
— Спасибо, что пришел, — шепчу я, стараясь, чтобы меня услышали за резким щебетанием деревенских птиц. — И за кофе. Я у тебя в долгу.