Сад для вороны (СИ)

И вздрогнула, и зрачки расширились. Боится директора — или меня? В том плане, что я могу сказать что-то такое госпоже Лин, отчего нянечке не поздоровится? Чует неприятности?
Я думала, эпизод с камерой закрыт (замят). В тот раз, когда она бросила группу на Шань, она точно не имитировала проблемы с кишечником. Хм, хм.
Похоже, не вся картина видна мне. Что-то я явно упускаю.
  
— О важном, — не стала развеивать чужие страхи я.
Немного жестоко с моей стороны. Спишем на отголоски демонического начала, ага.
У меня и в самом деле есть разговор к Лин Цинцин. «Лин Цинцин, Лин Цинцин, Лин-Лин Лин Цинцин», — с самого утра заело в моей бестолковке на мотив рождественской песенки.
Я хочу отпроситься с танцев. И друзей отпросить, на недельку, может, чуть меньше. Причина: съемки по моему новому сценарию. Оба Яна страшно воодушевились, узнав, что придумала Бай Я для нового ролика.
«Это именно то, что нужно!» — был дан вердикт.
Я возгордилась собой и мамулей. Это ведь была ее идея с картиной. Прекрасный толчок для порыва вдохновения.
А занятия танцами сейчас нам: мне, Джиану и Ченчену, мало что дают. После разминки и растяжки мы раз за разом гоняем один и тот же танец. Тот, что для отчетного выступления. Если на других занятиях упор делают на лучших, то на танцах всю группу тянут на дно увесистые «гири». Слон и енот, оба из переведенных.
Бегемот прежде тоже не отличался особой грацией. Но с ним отлично поработала хореограф Ляо. Здешняя преподавательница до мастерства госпожи Ляо не дотягивает. В итоге мы, по сути, теряем драгоценное время.
Да, эта ворона догадывается, что многочисленные повторы из-за ошибок отстающих — это во имя духа коллективизма. Не конкуренцией единой силен Саншайн. Надо и «чувство локтя» детям прививать.
Именно поэтому я по сей день ни разу и не пикнула о темпах доп. занятий. Но нынче появился повод. Солидный, увесистый повод: для жирафа с бегемотом это будет гонорар, а мне (на имя мамы) — процент от доходов. И определенная известность. Дядя Ян прав: пока люди заинтересованы, необходимо и дальше подогревать интерес.
Это то, что мне хотелось бы обсудить с директрисой. А вот что понадобилось любительнице пирамид от вороны — загадка.
[1] 知己(кит). [Zhījǐ] — знать (другого, как самого) себя; доверенное лицо, родственная душа.
 Глава 3 
Госпоже Лин Цинцин удалось меня удивить. Первым же свои вопросом.
— Ученица Ли Мэйли, как здоровье твоего уважаемого прадедушки? — с неподдельной (или ну очень умело изображенной) заботой озвучила директриса.
— Благодарю, госпожа директор Лин, — обозначила поклон, как воспитанная девочка, эта ворона. — Мой предок чувствует себя значительно лучше.
Уважение к старшим — это не всегда одни сплошные плюсы, как мне видится. Но и в минусы почтительность такого рода заносить нельзя. Как всегда: вопрос в балансе.
— Твоя позиция в рейтинге группы, — постучала пальцами по столу директор Лин. — Значительно просела за время вынужденного отсутствия. Мне жаль, но таковы правила. В Саншайн они едины для всех.
На этом месте я удивилась еще раз. И сильно: передо мной не извинялись, еще нет, но выражали сожаление. Неужели так велика сила телевизионной премии?
— Понимаю, — пожала плечами.
Это не вполне правда, но звучать я стараюсь уверенно. Неужели хозяйка главного кабинета Саншайн… Тут хотелось бы сказать: на моей стороне. Но заявление слишком громкое и необоснованное. Скажу так: неужто директор Лин испытывает — и демонстрирует — ко мне некоторое расположение?
Улыбка, прямой взгляд из-под очков в толстой черной оправе (в день тестов Лин Цинцин их не надевала, к слову), жесты и мимика говорят об искренности.
А еще на столе стоит пирамидка. Та, что была собрана Ченченом в день тестов. Для нее подобран (или изготовлен) купол из тонкого стекла. Так на необычный 3D-пазл не попадает пыль. А хозяйка кабинета может любоваться красотой сколько угодно.
«Трофей» ценен не только внешне. Он еще и свидетельствует о том, какого особенного ученика для Саншайн сумела разглядеть директор. Это свидетельство ее дальновидности.
— Ты действительно одаренная девочка, — продолжает удивлять меня Лин Цинцин. — Принять тебя было единственно верным решением.
— Спасибо, — осторожненько благодарю.
— Тебя хвалят в еженедельных отчетах многие учителя, — рука госпожи Лин как бы невзначай касается клипборда с бумагами. — Особенно учителя китайского и английского.
— Спасибо, — заполняю паузу еще одной дежурной благодарностью.
— Как ты знаешь, в конце полугодия мы приглашаем родителей, — тень набегает на директорское чело. — И устраиваем большой концерт.
Ерзаю на стуле. Это она так намекает, что я напрасно не пошла на театральные «допы»?
— Музыкальное направление младшей группы не будет выступать, — госпожа Лин поправляет очки. — Роли в мини-спектакле распределены. Однако, я считаю, непозволительной утерей будет не показать твой талант.
— Наша группа покажет танец, — решительно не понимаю, к чему она клонит.
Хочет, чтобы я со сцены: «Быть или не быть», — забабахала?
— Думаю, хорошим решением станет короткое сольное выступление, — подтверждает мою догадку директриса. — Обладательница премии Летающие апсары: многим приятно было бы увидеть тебя на сцене. Что ты думаешь об этом, Мэйли?
Тут я ее практически зауважала. Предельно вежливо сформулированное указание к действию. Причем с иллюзией свободы выбора. А она хороша!
Другая могла бы без лишних слов приказать сделать то-то и то-то. Она старшая из учителей по рангу и по возрасту. Я — ученица двух с половиной годиков. Почтение к старшим, ага. Общение на равных между нами в принципе не предусматривается. Но госпожа Лин максимально корректно ретуширует грань между нами.
— Могли бы вы сказать точнее, что Мэйли следует сделать? — плачу ей той же монетой.
Я — ворона простая. Кто на меня криво смотрит да клюв почем зря разевает, тот или игнорируется, или отхватывает. А когда ко мне со всей обходительностью, вороне не сложно перья распушить в ответном этикете.
И даже не спрашивать: «А что мне за это будет?» Я же понятливая: в начале беседы упомянули рейтинг. Грымза Дун разок обмолвилась, что за выступление начисляют бонусы. Сложить один к одному — это даже не для группы одаренных задачка.
И, уловив мое принципиальное согласие, Лин Цинцин выдает пожелание. Точнее, два. Прочесть пару стихотворений со сцены на отчетном выступлении мне предлагают. Одно — на английском.
Директор в курсе, что я не путаюсь в «сложных западных словах и звуках». «Англичанка» ей еще и депеши шлет, мол: эта поднадзорная шпарит на инглише вовсю. Лучше всех в группе. Что не удивительно, ведь другие дети учат новый язык впервые. Но это соображение я благоразумно оставила при себе.
А еще, чтобы многоуважаемые гости и члены попечительского совета не почувствовали себя глупее двухлетки (это мой домысел, вслух иначе было сформулировано), директриса просит меня дать перевод на китайском.
Осторожно кивнула: нет во мне уверенности, что западные книги (особенно стихи) тут активно переводятся. Спрошу у мамочки. Пока что обещаю хорошо подумать.
Второе пожелание: прочесть что-то из китайской поэзии. Мы ведь не где-то там, а в Срединном государстве. Крупная форма не нужна, достаточно нескольких выразительных строк.
  
С этим вообще без уточнений соглашаюсь. Такая декламация мне и самой пойдет на пользу. Практика же. Глубина восприятия языка: сначала это простейшее повторение элементарных слов, затем построение предложений, и только потом осознание и воспроизведение поэзии.
— С этого дня учителя получат разрешение увеличивать поощрения на уроках, — поделилась со мной напоследок «инсайдерской информацией» Лин Цинцин. — По их усмотрению. Чем лучше проявит себя ученик, тем больше солнышек может начислить ему учитель. Уверена, что твоя нынешняя позиция в рейтинге — это временно.