Доктора Звягина вызывали? (СИ)

– Калинина, как это понимать? Про какое это распоряжение ты нашему врачу говорила? Совсем офонарела, скорую помощь присылать отказываешься? – взорвался Денис Максимович.
Диспетчер, будучи сама по себе довольно хрупкого телосложения, съежилась от этих слов в комок.
– В-ваше распоряжение, Денис Максимович. Мне…Мне так передали, – заикаясь и сбиваясь, ответила она.
– Кто передал?! 
– Диспетчер Филамонова… Я у неё смену принимала. Она передала это распоряжение, – проговорила девушка, уже чуть не плача.
Я вспомнил. Что в тот самый день, когда у меня был выезд в Ландышевку, вызов принимала тоже Филамонова. А потом я позвонил Екатерине Вениаминовне, и диспетчер получила большой нагоняй. Видимо вот оно в чем дело.
– А у меня спросить ты не догадалась?! Или у тебя языка своего нет? – продолжал бушевать Денис Максимович.
– Она сказала к вам даже не подходить с этим вопросом. Сказала, вы уволите меня, если не выполню. А я не выполнила…
– Спасибо вам наоборот большое, что всё-таки отправили мне скорую. Благодаря вам, спасена жизнь одной пациентки, – вмешался я, – Денис Максимович, мой вызов в понедельник из села тоже принимала Филамонова. У нас произошёл конфликт, потому что она не хотела отправлять мне машину. После чего ей сделали выговор. Думаю, в этом вся причина.
– А фельдшер какая на адрес ездила? Явно диспетчер сама это всё не провернула бы. Калинина, быстро посмотри по компьютеру, – скомандовал заведующий.
Девушка послушно забила пальцами по клавишам.
– Новенькая фельдшер, Краснопеева. Вы её на работу буквально недавно взяли, – ответила она.
– Сегодня она работает? – спросил Денис Максимович.
– Да, сейчас на выезд поехала. Но должна уже вот-вот вернуться.
Как раз на окончании этой фразы в комнату вошла новая фельдшер. Молодая девушка с ярко крашенными в красный цвет волосами и пирсингом в брови.
– Добрый день, а что здесь за собрание? – удивленно спросила она, усаживаясь на диван.
– Ты ничего объяснить не хочешь? – ответил Денис Максимович, делая шаг к ней.
Та замялась, но видимо почувствовала себя прижатой к стенке, потому ответила:
– Моё первое дежурство в ночь было. Вы уже домой уехали, я дежурила с Филамоновой. Она сказала мне, что нужно проучить одного терапевта, мол очень сильно всем он нагадил. Оставить побольше активов на него.
– Активы – это ещё полбеды. Какого чёрта ты женщину с желудочно-кишечным кровотечением в актив оставила?! Совсем мозгов нет? – снова рассвирепел заведующий скорой.
– Подождите, какую женщину? Я бы такое в жизни не сделала, вы что? – удивилась Краснопеева.
Всё интереснее и интереснее.
– Под этим адресом стоит ваша фамилия, – проговорил я, – значит на вызов ездили вы. И оставили женщину с желудочно-кишечным кровотечением дома, передав активный вызов терапевту.
– Я клянусь вам, не было такого! – воскликнула фельдшер. – Я бы не стала так делать, я не убийца.
– Так, с каким водителем вы ездили? – спросил я. 
Нужно уже, наконец, доразбираться в этой запутанной ситуации. Скорая у женщины была, но никто не признается. 
Краснопеева быстро сбегала за водителем, дежурившим в эту ночь.
– Вот, я с ним ездила. Он может подтвердить, что мы на таком адресе не были, – протараторила она, втаскивая водителя в комнату.
– Может вы, наконец, объясните нам, с кем вы ездили на этот вызов?! – проревел Денис Максимович. – Или у нас тут в скорой мистика творится?
– Почему мистика, я был на этом адресе. Со мной ездила Филамонова, – спокойно ответил водитель, явно не понимающий, что происходит.
– Какого чёрта она с тобой ездила?
– Она сказала, что фельдшер себя плохо почувствовала и попросилась с ней поменяться. У Филамоновой есть среднее медицинское образование, поэтому она поехала на вызов, а Краснопееву оставила в диспетчерской, – пожал плечами водитель, – а мне какая разница кого на вызов везти?
– Почему мне не доложил? – спросил Денис Максимович.
– Так не хотел подставлять никого. Это же неправильно, когда фельдшер и диспетчер местами меняются.
  
– Всё ясно с тобой, иди, – махнул рукой заведующий. 
Водитель поспешил ретироваться, не дожидаясь дальнейших разборок.
– Значит так, Калинина, больше никаких распоряжений, переданных через кого-то, не выполнять, ясно?! – рявкнул Денис Максимович. 
Девушка согласно затрясла головой.
– Теперь Краснопеева, – продолжил он, – за этот месяц будешь лишена премии. Только устроилась, уже ввязываешься в какие-то разборки! Ещё раз такое повториться – вылетишь отсюда.
– Хорошо, поняла. Извините, – опустила глаза фельдшер.
– Теперь вы, Михаил Алексеевич, – не понижая голоса от переизбытка эмоций сказал заведующий скорой, – пройдемте снова в мой кабинет.
Мы отправились в кабинет заведующего, где он устало приземлился за свой стол.
– Чёрт знает что в моем отделении творится, – простонал он, – от лица заведующего приношу вам свои извинения. У меня к вам большая просьба. Можете, пожалуйста, не докладывать руководству об этой ситуации? Обещаю, больше такого не повторится. 
– Хорошо, – кивнул я, – а что будет с Филамоновой?
– Выговор с занесением в личное дело, лишение всех надбавок и мой личный контроль. Больше такой ситуации не будет, обещаю, – повторил Денис Максимович.
– Я понял. Я не привык доносить на других людей. В понедельник ситуация другая была, срочно машина требовалась, – спокойно ответил я.
– Да я понял, понял. Спасибо тебе, – кивнул заведующий, – я со всем разберусь.
Я вышел из кабинета заведующего и ещё раз заглянул в общую комнату, чтобы ещё раз сказать спасибо диспетчеру. Она-то считала, что нарушает прямой приказ своего начальника, отправляя мне машину!
На выходе из здания меня поймала и фельдшер Краснопеева.
– Михаил Анатольевич, я тоже хочу извиниться. Не так мне хотелось начать свою работу здесь, – смущенно проговорила она.
– Я Алексеевич, – мягко поправил я, – забыли. Надеюсь, больше такого не повторится.
– Может я в качестве извинений угощу вас кофе? – предложила девушка, нервно кусая губы.
– Как-нибудь потом обязательно угостишь, – улыбнулся я, – а сейчас мне пора на приём. И так уже опаздываю.
Краснопеева кивнула и убежала назад в здание. Я же направился на приём, на который и так опаздывал уже на целый час.
Приём прошёл довольно спокойно, без каких-либо происшествий. Под конец приёма пришёл муж Сидоркиной, той самой пациентки с домашнего вызова, которой невролог Совин должен был оформить инвалидность.
– Михаил Алексеевич, нам дали группу инвалидности! – оповестил он меня. – Через несколько дней можно будет забрать противопролежневый матрас и прочие вещи! Спасибо вам, от всей души.
– Да меня-то за что благодарить, вам же невролог группу делал, – ответил я.
– Ой, да знаю, как бы он её сделал, если бы не вы, – махнул мужчина рукой, – я вот должок вот привез. Специально ради этого из деревни ехал!
С этими словами он поставил на стол две литровые банки, заполненные мёдом.
– Спасибо, но, правда, не стоило. Лучше уж Антона Эдуардовича тогда благодарите, – улыбнулся я.
– Я ему уже занёс, – ответил тот, – а это специально для вас. Супруга большой привет передавала и тоже спасибо. Возьмите, от чистого сердца же! Со своей пасеки, сам собирал.
– Ну хорошо, – кивнул я, забирая банки, – спасибо. 
– Вам спасибо! – ещё раз воскликнул Сидоркин, покидая кабинет.
Мёд мы разделили со Светланой поровну, банка ей и банка мне. Я-то к сладкому был равнодушен, а вот Николай порадуется. 
Приём закончился, и я направился домой, слегка утомленный сложным днём. Ещё и поспать сегодня ночью толком не получилось, из-за сюрприза Николая по имени Настя.
Добравшись и выполнив вечерние ритуалы, я призвал Николая на серьёзный разговор.
– Слушай, я вообще в шоке, – заговорил клон, выбравшись из меня, – неужели тебя правда нравится работать в этой больнице, где каждый второй устраивает какую-то подлянку?