Последний жрец богини Лу (СИ)

Ну как разговор, скорее монолог, потому что говорила в основном Энжи. Дед сидел и форменно пускал слюни на певицу, старый кобель, а я только поддакивал или вворачивал пару слов, чтобы не делать вид, что мне все равно. Полноценно поддерживать беседу я все еще не мог, потому что слишком мало знал об окружающем мире, так что на все вопросы Энжи либо уклонялся с помощью туманных ответов, либо переводил разговор в плоскость рассказов о своей работе у барона.
То, что я вскрыл схему попила-отката оброка, я, само собой, умолчал.
Когда я ходил в кабак с мытарями, я был в состоянии эмоционального трупа, так что тогда подобное времяпрепровождение казалось мне плевым делом. Сейчас же, в полной мере осознавая, кто я, и что мне нельзя палиться, особенно на мелочах, говорить с кем-то кроме Лу и Илия дольше двух минут оказалось очень тяжело.
Впрочем, Энжи и сама неплохо справлялась. Истории из барда прямо лились рекой, и было видно, что девушка очень радовалась тому, что нашла такой мирный столик, за которым она могла спокойно перекусить, выпить прохладного пива и при этом не опасаться, что кто-нибудь запустит ей руку между ног или в вырез на груди.
— Я-то ладно, отправился в путь, — сказал я Энжи, — а ты чего не в Трейле? Там же огромный фестиваль, смотр в дружину, даже бугурт обещали.
Вопрос был правильный, и я почувствовал одобрительное касание по ноге от Лу. Знаете, это был как первый невинный вопрос, который задал штурмбаннфюрер Дитер Хельстром компании британских разведчиков, ряженых под немецких офицеров, во главе с актрисой Бригиттой фон Хаммерсмарк в фильме Квентина Тарантино.
Сопоставлять себя с офицером гестапо было удовольствием ниже среднего, но я ничего не мог с собой поделать — обстановка располагала именно к таким ассоциациям. Только вместо группы диверсантов напротив меня сидела красивая девушка-бард, которая внезапно сорвалась в путь и пропустила главное гуляние года в столице баронства. Может, она работает на тех, кому я прищемил хвост своим аудитом и виртуозно она владеет не только лютней?
Мои сомнения был моментально развеяны. Энжи фыркнула, видя мой подозрительный вид.
— Больно ты мне нужен, счетовод, успокойся. Просто в Трейл набилось бардов со всей округи, чуть ли не больше, чем гостей. А трактирщики стали ломить такие цены за помост и постой, что я больше заработаю тут, развлекая простых людей и мимо проходящих купцов, — пояснила истинные причины нашей встречи Энжи.
Меня так и подмывало попросить ее заказать три пива, просто чтобы не выходить из нахлынувшего образа и поймать ее на неправильном показывании пальцев, но удержался. Картины из фильма в моей голове были настолько странными и путаными, что Лу, которая мониторила мое состояние и время от времени легонько касалась моего сознания, чуть не подавилась пивом. Видимо, впечатлила сцена отстрела бубенцов немецкого офицера с последующей бойней в подвале.
Веселье стало затихать. Турнир по борьбе на руках закончился, ожидаемо, в финальной схватке между мельником и кузнецом победил последний. Илий немного горестно вздохнул, что так и не сделал ни единой ставки, а люди, сдвинув на место столы и лавки, начали расходиться по домам. Я уверен, что часть самых буйных достанет собственные запасы из погребов и продолжит ночное веселье, но будет протекать оно уже вдали от постоялого двора.
Энжи планировала еще на один вечер задержаться в этом селе — дать концерт во втором трактире на другой его части, чтобы, так сказать, охватить тех, кто до этого трактира сегодня не дошел и двинул в ближайшее к дому заведение. В ответ я сообщил, что завтра засветло мы трое уже отправляемся в путь. Девушка немного огорчилась тому, что наши планы не совпадают, но, задорно блеснув своими голубыми глазами, пообещала, что постарается нас нагнать. Илий и я были не против, Лу тоже не протестовала: чем больше людей в группе, тем безопаснее. Тем более, по словам Энжи, у нее тоже была лошадь, так что путешествовала она между населенными пунктами с определенным комфортом и не станет нас задерживать.
 
Пиво было допито, закуски съедены, так что Энжи встала с лавки, попрощалась со всеми нами и двинулась в свою комнату. Провожая барда взглядом, я скользнул глазами по ее фигуре, оценив затянутые в кожаные штаны длинные стройные ноги и крепкую, округлую корму рыжеволосой певицы.
Наутро, размявшись и поплескавшись скорее для порядка в бочке — полноценно помыться в остывшей за ночь воде не представлялось возможным — мы быстро позавтракали тем, что нам вынесла сонная хозяйка, дали расчет и, выведя из стойла лошадей, двинулись прочь из гостеприимного села.
Лу была в задумчивости. По нашему плану нам следовало в любом месте искать вдов и сирот, чтобы Илий и я рассказывали людям о далекой богине Лу, которой стоит помолиться и попросить утешения, но сейчас, в праздничную неделю все горести и беды отступали и мы уехали, так ничего и не сделав. Ну, хотя бы передохнули.
Вечером, увидев, что сидение в седле уже не доставляет мне таких страданий, как в первые дни пути, Лу поставила меня перед фактом, что пора брать в руки меч.
Мы с богиней задумывались над тем, чтобы она научила меня хотя бы правильно за него держаться и при этом не выглядеть деревенским дурачком, но раньше и обстановка не позволяла, и оружия не было. А драться на палках Лу отказывалась. Сейчас же, в притороченных к седлу моей лошади припасах, лежал простой короткий клинок в ножнах из кожи и дерева. Я воспользовался предложением барона и вооружил наш отряд: мне достался меч, а Илию, под неодобрительным взглядом интенданта, который, впрочем, не решился перечить воле барона, я взял маленький самострел для боя на короткой дистанции.
Хоть арбалетик и был мелким, но натягивался с трудом, так что пригодится он жрецу, только если мы будем знать о сражении заранее, либо же если он сможет разорвать дистанцию и выиграть время на взведение тетивы.
Я понимал, что спорить с Лу бесполезно, так что мы быстро перекусили и я достал меч.
Это был совершенно обычный клинок дружинника. Короче, чем мечи аристократов и, тем более, большие двуручники. Простое и практичное оружие как в условиях города, так и на большой дороге. К такому мечу обычно прилагался хотя бы небольшой щит, но я здраво рассудил, что излишне нагружать лошадь не стоит, да и времени на надевание щита у меня может и не быть. Так что взял только меч.
Лу достала свой клинок, который был не в пример лучше и богаче моего. Крепкие ножны, выделанная кожей рукоять вытянутой формы, чтобы клинок не прокручивался в руке, небольшая чеканка в районе гарды. Мое оружие выглядело дворнягой на фоне выставочного чемпиона.
Как только моя богиня увидела, что я держусь за короткий меч двумя руками и сжимаю рукоять с такой силой, будто бы пытаюсь меч придушить, она поняла, что работы впереди очень много.
Сначала учились просто правильно стоять и держать меч в руках. Лу оказалась хорошим учителем, но иногда возникающее мимолетное покалывание в районе шеи показывало, что она крайне раздражена моей беспомощностью.
— В твоем же мире тоже есть мечи! Почему ты совершенно ничего не знаешь?! — Раздосадовано воскликнула моя богиня, когда я в очередной раз допустил элементарную ошибку.
Я в ответ только зло пропыхтел, ставя правильно ноги и разворачивая под нужным углом плечи. Зачем меч или нож, если есть пистолет? Холодное оружие осталось уделом гопоты, энтузиастов и историков.
Наши уроки прервал Илий. Жрец сообщил, что если мы сейчас не пойдем ужинать, то нам достанутся только угли. Дольше помешивать похлебку на огне он больше не мог.
 
Между Трейлом и Коурром было порядка сотни лиг по прямой, но дорога постоянно петляла, плюс мы несколько раз сворачивали с дороги и заглядывали в деревни и села, так что на путь мы потратили больше недели.
Празднование затихло и окружающий мир вернулся к своему обычному уныло-серому состоянию. Крестьяне готовились к грядущей зиме, заготавливая дрова и ремонтируя крыши. Скоро начнутся дожди и проселки развезет от осенней грязи, так что после праздников люди вновь принялись за работу.