Ариэль. Другая история русалочки

«А это идея...»
– Себастьян, я не шутила. Я ни за что не стану петь перед публикой, пока я царица. Тем не менее, с учётом вышесказанного, – быстро продолжила девушка, поскольку по крабу было видно, что он вот-вот расплачется, – есть две вещи, которые мне нужно тебе сообщить. Первая – я хочу, чтобы ты уделил часть своего свободного времени на написание для меня арии (действительно великолепной арии), которую я торжественно исполню, когда мой отец вернётся на царский трон, а я смогу продолжить вести жизнь обычной русалки. Так мы отпразднуем его возвращение. Это будет грандиозное событие, Себастьян. Подобные вещи, как пленение и возвращение царя Атлантики, случаются не чаще, чем раз в тысячу лет.
Русалка видела, что Себастьяна прямо-таки разрывало на части. Его маленькие чёрные крабьи глазки лихорадочно закачались на своих стебельках. Всё в этой идее казалось привлекательным каждой части его натуры – от художника, получившего действительно особенную, сложную и интересную задачу, до простого маленького краба, которому было так важно, что его работа будет жить в памяти поколений вечно. И всё-таки это не было равносильно её согласию спеть сейчас. Он очень, очень сильно пытался об этом не обмолвиться. Ариэль прекрасно это видела.
– Что касается Празднований равноденствия, я планирую произнести речь перед всеми участниками и дать обещание не петь до тех пор, пока не вернётся мой отец, а также рассказать о мерах, предпринимаемых для того, чтобы ускорить его возвращение.
«Я что, только что сказала «ускорить его возвращение»? В следующий раз выберу выражение «применять синергизм» или вроде того...»
– А затем я заговорю об Арии возвращения и передам слово тебе, чтобы ты смог рассказать о своей композиции и её видении.
– Звучит в высшей степени мудро, – отметил Трелл. Он посмотрел на Ариэль, приподнимая один из кожистых выростов, на которых расположены его глаза, – из всех физиологически доступных ему движений это было наиболее приближено к подмигиванию.
– Не думай, что я не понимаю, что ты пытаешься сделать, юная леди, – пробрюзжал Себастьян. Но затем его тон сменился на мечтательный: – И всё же... я прямо вижу это... «Возвращение»! Все сидят в Большом амфитеатре... Нет! Мы создадим что-то уникальное! Мы построим совершенно новый амфитеатр!
– Гм, Себастьян, я ничего не говорила про новый...
– Места в нашем амфитеатре расположим с точностью наоборот! Наверху будут самые просторные из них, затем ряды будут становиться всё уже и уже, пока наконец на дне морском не останешься только ты. Нет! Мы организуем его на Сартопсовой насыпи, чтобы все могли видеть нас... Я хотел сказать – тебя... А затем я подниму свою клешню – вот так – и произнесу небольшую благодарственную речь за предоставленную мне возможность и триумфальное возвращение Тритона...
Ариэль заморгала.
– Там соберутся все, поскольку это будет концерт, – произнесла она медленно. – И все они будут смотреть на тебя...
– Да, разумеется, да, – произнёс Себастьян с нетерпением. – Но также – на тебя. А затем я подниму свою клешню, вот так...
Тут в мысли морской царицы ворвалась идея, подобно дельфину-косатке, врезавшемуся в косяк трески.
– Придумала! – воскликнула она. – Я знаю, что нужно сделать! Кто-нибудь, сплавайте на поверхность и найдите мне Джону... Себастьян, ты за главного. Я отправляюсь на сушу, но скоро вернусь!
– Но моя ария... – печально вскричал Себастьян.
Русалки уже и след простыл.
  
Ариэль и Эрик
 
Эрику всё никак не удавалось заснуть. У него появились зачатки гениальной идеи, которые могли перерасти в план, но не было возможности связаться с Ариэль!
Было уже поздно, когда сон его наконец сморил, и, казалось, всего несколько секунд спустя его разбудил Макс.
– Ммм, в чём дело, мальчик?.. – пробормотал Эрик, переворачиваясь.
Затем он резко распахнул глаза. Пёс был уже стареньким, поэтому спал теперь подолгу, и ночные часы всегда целиком и полностью входили в программу его сна. Он никогда не просился на прогулку после захода солнца. Принц приподнялся на одном локте. Макс стоял на задних лапах, упираясь одной из передних в стену для удержания равновесия. Лохматый друг пристально смотрел в окно, повернув к нему свою заинтересованную мордочку и высунув язык. Снаружи была чайка. Птица зависла в воздухе, размахивая своими белыми крыльями аккуратно, словно мотылёк.
 
– Ты? – шёпотом произнёс Эрик. – От... Ариэль?
Чайка закивала головой настолько выразительно, насколько могла. После чего отлетела от дворцовой стены. Эрик наблюдал за тем, как она приземлилась, после чего оглянулась на него и издала тихий крик.
Птица приглашала принца проследовать за ней.
Эрик не стал тратить время на то, чтобы обуться, второпях натянул на себя первые попавшиеся брюки и рубашку, на цыпочках вышел из комнаты и спустился вниз по лестнице. Поскольку он шёл по полу босиком, его шаги были совершенно бесшумны, что на секунду развеселило Эрика – словно он вновь стал юным принцем, сбегающим из дома под покровом ночи, чтобы посмотреть на полную луну.
Снаружи чайка, мерцающая в ночи неестественно бледным белым цветом, терпеливо ждала, паря в воздухе.
Он проследовал за ней на юг, прошёл мимо дворцового пляжа и попал на каменистую местность, над которой возвышались базальтовые утёсы. Песок под его ногами сменился галькой, и вскоре принцу уже пришлось карабкаться на валуны. Волны разбивались о поросшие водорослями камни, и уровень воды стремительно поднимался.
За один из этих камней держалась Ариэль. Она выглядела странно безмятежной в такой бурной воде. Позади русалки извивался её хвост, поддерживая девушку на поверхности воды на нужном уровне.
– Это потрясающе! – произнёс он восторженно, словно ребёнок. – То, какая ты есть на самом деле.
– Да, такая я и есть, – согласилась она, тронутая тем, что юноша сформулировал свою мысль именно так. Она больше не была земной девушкой, ставшей ради него русалкой; она была в первую очередь русалкой, а уже потом человеком – время от времени и по собственному желанию. – Но слушай, нам надо поговорить.
– Знаю, знаю! – воскликнул Эрик в радостном волнении. – У меня есть идея!
– Как и у меня! Мне пришла в голову мысль о какого-нибудь рода концерте, который посетит Урсула. Там она произнесёт речь или сделает что-то помпезное, для чего ей потребуется предстать перед огромной толпой.
– Именно! Что-то такое, в процессе чего она хотя бы на мгновение станет центром всеобщего внимания...
– Что-то такое, что очень потешит её тщеславие, поэтому она точно согласится присутствовать на мероприятии...
– Например, вторая постановка «Сиренетты», – заключил Эрик.
– Твоя опера! – ахнула Ариэль. – Это же идеально!
– Это совершенно идеально. Посмотреть её придут все. Единственная проблема заключается в том, что я не знаю, как именно нам раскрыть перед собравшимися истинное обличье Урсулы. Возможно, альты могли бы вынести на своих головах огромную ванну, наполненную морской водой, и вылить её на ведьму? Даже не знаю, по правде говоря, некоторые из них на удивление миниатюрные и хрупкие. Возможно, будет лучше, если каждый из них вынесет маленькую ванночку, наполненную морской водой, на своей голове...
– Или... поскольку концерт устраивается для народа, ты мог бы организовать его под открытым небом на городской площади, рядом с фонтаном Нептуна. И тогда мы могли бы просто столкнуть Урсулу в него, – недолго думая, предложила Ариэль. Оказывается, между Себастьяном и Эриком было куда больше общего, чем она когда-либо могла предположить. Они оба всегда находили наиболее сложные и хлопотные варианты осуществления идеи, когда можно было обойтись всего одним простым.
– О, верно. – Эрик сконфуженно улыбнулся. – Я об этом как-то не подумал. Ты уверена, что это сработает?
– Абсолютно, это беспроигрышный вариант, поскольку вода поступает прямиком из моря. Поэтому необходимо, чтобы ты сделал этот фонтан частью своей оперы, или, по крайней мере, выступление должно проходить возле него.