Ариэль. Другая история русалочки
– Нет, это часть моей маскировки, – объяснила Ариэль. – Если бы кто-нибудь спросил меня, что я здесь делаю, я бы ответила, что принесла их для Ванессы.
– Раковины? – спросила Карлотта, рассмеявшись. Ариэль этот смех был знаком. Он предшествовал истерике. – С пляжа? И выброшенные морем коряги?
– Но они такие красивые. – Ариэль не разделяла скептицизм служанки.
– Ах, ну конечно же, знаю, – ответила служанка, задыхаясь от смеха. – Не сомневаюсь, что для тебя это так. Но они никому не нужны. Во всяком случае, не принцессе – даже фальшивой, вроде Ванессы. Какое-то время среди девушек из богатых семей, которые не могли занять себя ничем получше, было модно обклеивать множеством мелких ракушек шкатулки и рамки, словно мозаикой... полнейшая безвкусица, по правде говоря... но те ракушки были мелкими. Милая, ты бы и секунды не продержалась в замке, даже если бы тебе удалось проникнуть внутрь. О, так что же нам делать?
– Я должна отыскать моего отца, – решительно заявила русалка. – Он морской царь и пленник Урсулы. Она превратила его в полип, который прячет, где-то здесь. Мне нужно найти его и выпустить на волю. После этого вместе мы сможем победить морскую ведьму и навсегда освободить Тирулию от её гнёта.
Карлотта просто смотрела на девушку, открыв рот, пока та рассказывала ей всё это.
Затем служанка энергично дёрнула головой, словно могла физически стряхнуть с себя все эти сумасшедшие вещи, которые только что услышала.
– Как бы там ни было, за этой дверью ты и четырёх шагов не сделаешь, не будучи остановленной. Твой голос не отличить от голоса Ванессы! И уж поверь мне, каждый знает, как он звучит. Даже если ты изменишь интонацию, он всё равно не будет похож на голос служанки. Мне нужно подумать, как тут быть. Кто бы мог нам помочь? Кто достаточно умён, чтобы разработать план? Тебе нужен кто-то более приближённый к монаршей чете. Кто-то, обладающий большими связями, чем я. Кто-то вроде... – она подняла глаза, и внезапно в её взгляде появилась уверенность, – Гримсби.
* * *Держа Ариэль за руку, Карлотта провела её в замок, крича ей какую-то бессмыслицу и размахивая перед лицом девушки рукой как раз в те моменты, когда люди слишком сильно приглядывались к ним (в особенности если это были стражники). Морская царица просто позволила, чтобы её тащили за собой; одно только нахождение в замке пугало русалку так сильно, что она не была способна ни на что другое. Ей было известно, что Урсула легко переходит от угрозы к действию. Вне всяких сомнений, жизнь Тритона висела сейчас на волоске. И Карлотте лишь немного удалось уменьшить её опасения, хвастаясь количеством тайных любовных свиданий, которые прошли под её прикрытием.
Ещё Ариэль испытывала странное смущение – и дело было не просто в том, что её, словно провинившуюся девчонку, тащила за собой служанка. Они вот-вот встретятся с Гримсби. Хотя дворецкий внешне абсолютно ничем не походил на её отца (и к тому же был слугой), он, однако, точно так же являлся носителем древней патриархальной мудрости. За ним было последнее слово. Порой даже его господину приходилось это признавать.
Дворецкий находился внизу, в своём крошечном «кабинете», который был немногим больше платяного шкафа. Он отчитывал лакея за проявленную им бестактность. Привлекательный молодой человек с кожей оливкового цвета слушал выговор, густо краснея. Хотя слова Гримсби и звучали мягко, его взгляд был холоден и насмешлив.
Но, увидев выражение лица Карлотты, он сменил тон, ускоряя процесс:
– Да, что ж, впредь этого не делай. Я ясно выразился? Теперь свободен.
– Да, мистер Гримсби, спасибо. Спасибо, мистер Гримсби...
Юноша, обуреваемый радостью, вызванной тем, что нравоучительная лекция завершилась досрочно, а наказание, которое он ожидал получить, его миновало, ринулся к выходу, чуть ли не падая. В этот момент он столкнулся с Карлоттой и заметил Ариэль, которая пряталась за спиной служанки. Девушка улыбнулась ему. На его лице появилось зачарованное выражение: молодого человека охватило неподдельное восхищение. Под его чарами он пребывал ровно секунду, после чего пришёл в себя и пустился вниз по коридору.
– Карлотта, в чём дело? – потребовал объяснений Гримсби.
Не сказав ни слова, женщина отступила в сторону, открыв его взгляду Ариэль. Девушка поймала себя на том, что испытывает смущение, неподобающее царице, и охвачена желанием опустить глаза. Но она этого не сделала. Глаза Гримсби, скрытые под нависшими веками, будто сделанными из пергамента, округлились, как у удивлённого чем-то ребёнка. В них читалось, что он её узнал и, спустя самую тревожную для неё долю секунды, что он рад её видеть. После чего его лицо стремительно посуровело, брови насупились, словно грозовые тучи, сгрудившиеся над утёсом. Эта резкая перемена пронзила сердце Ариэль, подобно ледяному копью. Она и понятия не имела, как сильно ждала новой встречи с этим пожилым мужчиной.
– Ариэль, ты хорошо выглядишь, – холодно произнёс он.
– А вы выглядите как никогда элегантно, – ответила она. Грозовые тучи удивлённо взмыли вверх, высоко в небо, которым для них был лоб мужчины. – Да, я могу говорить и прошу... – девушка вышла вперёд и взяла руку старого слуги в свои ладони, – я знаю, всё так... запутано, и кончилось плохо, и здесь не обошлось без меня, но я вернулась, чтобы попытаться это исправить.
– У тебя голос принцессы Ванессы, – заметил мужчина, выцепляя из их беседы единственное, касательно чего он мог сделать предметный комментарий.
– Она не принцесса, и зовут её не Ванесса, и это мой голос. Который она украла. Если позволите, я дополню историю всеми недостающими деталями, которые вы оба, вероятно, как раз начали припоминать.
Гримсби покачал головой. Очевидно, он был не в восторге от всей этой неразберихи.
– Ну что ж, входите, закройте за собой дверь и введите меня в курс дела.
Пространство в его комнате было отнюдь не слегка тесным: казалось, дыхание Карлотты занимало собой большую часть помещения. Ариэль поведала им свою историю как можно более быстро и сжато.
Когда она закончила, в комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь сиротливыми криками чайки, доносившимися откуда-то снаружи.
«Необходимо, чтобы они увидели меня через дверь или в окне, они, должно быть, беспокоятся», – подумала девушка, представляя, как птицы направят на замок все силы своей эскадрильи.
– Теперь понимаешь? – спросила Карлотта. – Вот почему я заключила, что ей нужно поговорить с тобой. Это всё... слишком запутано.
– Итак, Ариэль. Ты влюбилась в Эрика и стала человеком, и эта... морская ведьма также стала человеком, вероятно, чтобы убедиться в том, что ты не справишься со своей задачей. – Мужчина перечислял факты, отчеканивая каждое слово своим бретландским акцентом, спокойно, словно преподаватель, читающий лекцию по истории.
– Да, – подтвердила Ариэль.
– Но морская ведьма решила не возвращаться в море. Она... осталась. И заняла место нашей принцессы. И теперь правит Тирулией. Железной рукой.
– Да, – подтвердила Ариэль, но в этот раз чуть менее уверенно.
– А ты вернулась, чтобы отыскать своего отца, вернуть его на трон, который принадлежит ему по праву, и свергнуть морскую ведьму с престола.
Когда ты нем, ты не можешь сказать «эм» или «гм» или использовать любые другие звуки, чтобы заполнить паузу, пока думаешь над ответом, или чтобы отогнать приближающееся смущение. «А это сейчас было бы очень кстати. Но царицы, даже те из них, что могут говорить, так не делают».
– Я пришла сюда, чтобы отыскать моего отца, – ответила она как можно более откровенно. – Всё прочее зависит от успеха этой операции. А после мы сделаем всё возможное, чтобы освободить вас.
– Да... насчёт этой «морской ведьмы». Есть ли у нас доказательство того, что она действительно является... сесаелией?
– Сесаелией? – перебила его Карлотта.
– Наполовину человеком, наполовину осьминогом, – пояснил Гримсби. – Вроде русалки, но вместо хвоста у неё щупальца.