Ариэль. Другая история русалочки

Её сёстры находились в Гроте развлечений, свободно плавая в заполняющей его воде и эм... развлекаясь. Они украшали свои причёски актиниями, распушали вуалетки из морских водорослей и перебирали содержимое огромных морских раковин, изобилующих драгоценностями, жемчугами и перламутром. Ариэль едва помнила те времена, когда их мать ещё была жива, но нисколько не сомневалась в том, что тогда её сёстры гонялись за удовольствиями не столь исступлённо. Теперь они топили своё горе в беспечных, бесполезных занятиях, не требующих большого ума и дарящих возможность отвлекаться от тяжёлых мыслей хоть на время.
Ариэль рассеянно зачерпнула содержимое чаши- раковины ладонью, позволив безделушкам просочиться сквозь её пальцы. По большей части они не были огранены или отшлифованы, как бы с ними поступил ювелир с суши: они посверкивали то здесь, то там, возвышаясь над коричневатой поверхностью камня. Одинокий кристалл мог блестеть подобно грозному оружию бога, но при этом его «острие» венчал кусок шероховатой горной породы – этой стороной он крепился к внутренней стенке жеоды до того, как был извлечён обнаружившим его счастливчиком.
Русалка восхищённо рассматривала драгоценные минералы. Разумеется, они были прекрасны. И всё же она находила ювелирные изделия и прочие вещицы мира людей, сотворённые их руками, гораздо более завораживающими. Но почему? Почему она не могла довольствоваться морскими сокровищами в их первозданном виде, такими, какими их сотворил океан? Что с ними было не так, из-за чего им требовалось подвергнуться изменениям, или быть инкрустированными во что-либо ещё, или вставленными в оправу, или собранными нитью в ожерелье с безупречной симметрией, которой не существует в природе?
– О! Неужели ты наконец решила присоединиться к забавам Низкого прилива?
Алана закружилась вокруг Ариэль, её хвост глубокого красновато-фиолетового цвета почти касался хвоста сестры. Чёрные волосы русалки были уложены в затейливую причёску из кудрей, забранных наверх при помощи ярко-красного коралла, тоненькие ветви и колючки которого разделяли локоны на пряди, походившие на щупальца. Результат был ошеломительным – и довольно пугающим.
Оглядевшись по сторонам, Ариэль заметила, что её сёстры были разодеты ещё более пышно, чем обычно. Она снова позабыла о том, что бесконечные званые вечера, балы, празднования, гулянья и вечное созерцание были тем, что заполняло большую часть жизни русалочьего народа.
– Нет, боюсь, это совсем выпало у меня из головы, – ответила она на языке жестов.
– О, как жаль, – произнесла Алана, ради приличия изобразив на лице огорчение, прежде чем вернуться к прежнему занятию. Сёстры давно примирились с отсутствием Ариэль на увеселительных мероприятиях и не выказывали ни малейшего разочарования, когда слышали её отказ.
Только сейчас девушка поняла, что это было несколько обидно.
Завидев русалочку, к ней подплыла Аттина. Несмотря на существенную разницу в возрасте девушек, она была той, к кому Ариэль чувствовала себя ближе всего. Пускай старшая сестра и не могла до конца понять её стремление отыскать людского принца, или исследовать Мир Суши, или коллекционировать странные человеческие реликвии, она всегда относилась к своей сестрёнке с максимальной деликатностью, на которую была способна, хотя порой её слова и звучали грубо.
– Что происходит? – спросила она, размахивая своим оранжевым хвостом вверх-вниз. Девушка ещё не собрала свои волосы в причёску; было очевидно, что она посвятила всё своё время младшим сёстрам, помогая с причёсками им. На голове у неё был одинокий и совсем не нарядный пучок, зафиксированный при помощи игл морского ежа. – У тебя такой... озабоченный вид. Царственный и озабоченный.
Ариэль позволила себе слегка улыбнуться:
– Меня не будет в королевстве несколько дней.
– Царица берёт отпуск! О, наконец-то! Вне всяких сомнений, ты его заслужила. Я сто раз говорила, что тебе необходимо немного развлечься и расслабиться. Разве я этого не говорила? Твоя кожа выглядит ужасно. Я так рада, что ты... О! Ты отправляешься не в отпуск, я только что это поняла. – Аттина произнесла все эти фразы быстро, одну за другой пройдя фазы интерпретации полученной информации, выражения личного мнения и внезапного осознания. Когда кто-то может говорить вслух, Ариэль поняла это ещё давно, он относится к словам с таким расточительством, словно те ничего не стоят, тратя их впустую. Сестра нахмурилась: – Куда ты отправляешься?
 
Ариэль не стала использовать сложные единицы языка жестов, чтобы ответить на её вопрос. Она просто направила указательный палец вверх.
– Что? – Аттина недоумённо поморщила нос. Ариэль подождала, когда значение её ответа дойдёт до сестры. – О нет, – русалка покачала головой, выразительно глядя на сестру. – Ты, должно быть, шутишь. – Ариэль отрицательно помотала головой. – Нет. Нет. Нет, никуда ты не поплывёшь, – заявила Аттина, скрестив руки на груди. – Это больше не повторится. В последний раз, когда ты поступила подобным образом, мы лишились отца. Больше ты этого не сделаешь.
Почувствовав повисшее в воде напряжение, остальные сёстры бесшумно подплыли поближе и теперь наблюдали за происходящим – младшие при этом прятались за спинами старших.
– Аттина. – Ариэль обратилась к ней по имени не при помощи жестов, а просто указав рукой на одеяния богини, в честь которой назвали старшую сестру. Её имя означало «царственная» и «мудрая», и сейчас русалочка словно взывала к этим качествам своей родственницы. – Аттина, возможно, он ещё жив.Именно поэтому я отправляюсь туда.
Некоторые из сестёр ахнули, разрезая воду ударами своих хвостов, словно розгами.
– Ну уж нет, – решительно заявила Аттина. Затем она прошептала: – Правда?
– Есть шанс, что да. Кое-кто, кому я доверяю, видел его в плену у Урсулы.
– Гм, – хмыкнула Аттина, вновь скрестив руки на груди. – Гм.
– Отпусти её, – сказала Аделла, взмахнув своими волосами, забранными в высокие хвостики.
– Она должна идти, – прошептала Андрина, которая была к Ариэль ближе всего по возрасту.
– Тебе следует пуститься в дорогу немедленно! – поторопила её Ариста, смахивая с лица свои светлые волосы. – Верни папулю домой!
Алана и Аквата молчали, глядя на Аттину, которая была для них авторитетом.
– Разве ты не можешь отправить туда кого-нибудь... – «другого», – собиралась было спросить старшая сестра, но затем покачала головой. – Нет, полагаю, не можешь.
– Сделать это должна именно я, – подтвердила её предположение Ариэль.
– А ты уверена, что возможность увидеть твоего человечишку-принца не имеет никакого отношения к цели твоего путешествия? – спросила Алана как бы невзначай.
Ариэль почувствовала, как её лицо заливается краской. Левой ладонью она сжала трезубец, правой – воду: всё и одновременно с тем – ничего. Она могла запустить сестре в лицо безобидной пеной, которая бы превратилась в ядовитого, колючего морского ежа, или в горсть песка, режущего глаза, или в тысячу крошечных чешуйчатых клещей.
Аттина сложила губы бантиком – девушка часто так делала, словно иглобрюх перед тем, как надуться. Она подняла руку, призывая Алану помолчать: «Сейчас не лучший момент».
Краем сознания Ариэль отметила, как часто к жестам в общении прибегают даже те, кто может говорить вслух.
– Решено. Желаю удачи. Надеюсь, ты вернёшь отца домой, – произнесла Аттина дежурным голо-сом. – Теперь можешь идти.
Ариэль размышляла о перипетиях подводной жизни: старшая сестра пыталась взять на себя роль матери для младших после смерти их настоящей матери, но ей так и не удалось в этом преуспеть. Остальные сёстры предпочитали, чтобы власть, управление государством, влияние и корона перешли в руки кого-нибудь другого. И вместе с тем они хотели, чтобы всё было как прежде, когда Ариэль была одной из них и все дочери Тритона были равны.
Но, по правде говоря, Ариэль никогда не была им ровней.
– Мне не требуется ваше разрешение, – показала она на языке жестов. – Я просто поставила вас в известность.