Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы
Елена Кондрацкая
Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы
© Кондрацкая Е.А., текст, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
* * *Часть I
1
Я пришла в зачарованный лес в свой двадцать первый день рождения. Вокруг пахло прелой листвой и сыростью после недавнего дождя. Вдали ухала сова, похрустывали ветки, то и дело мерещились чьи-то шаги в темноте. Я нервно озиралась, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения, что за мной кто-то наблюдает из непроглядной темноты, и листала гримуар в поисках нужной страницы. На большом, уже обросшем мхом валуне горели пять свечей, в центре стояла чаша с чадящими травами. Я, одетая в чёрный тренировочный костюм, с чёрными, собранными в пучок волосами, похожая на мрачную тень, стояла в круге из обломков зачарованного кварца. Они тускло светились, наполненные энергией Потока.
Я снова и снова пролистывала гримуар от корки до корки, но заклинание, как назло, не попадалось мне на глаза. Говорят, если ведьма не может найти на страницах нужное заклинание, то затею лучше отложить, иначе быть беде. Но я не верила в приметы и слишком хотела добиться своего. Да и вряд ли моя жизнь могла стать ещё хуже. Я же Блэквуд, в конце концов. Потомственная ведьма Блэквуд. Кэтрин Моргана Блэквуд. Ведьма из рода, занимавшегося такой тёмной магией, что в приличных кругах произносили эту фамилию исключительно шёпотом, а то и не произносили вовсе. Ведьма, чей ковен уничтожили, а фамильный особняк превратили в руины. Я снова пробежалась по пожелтевшим от времени страницам, стараясь успокоить растущее раздражение. Толстый гримуар, переплетённый грубой чёрной кожей, принадлежал моей матери Оливии и много поколений передавался в нашем роду по женской линии. Я и эти записи – всё, что осталось от Блэквудов.
Нашла! Я торжествующе усмехнулась, положила раскрытый гримуар на валун, служивший мне столом, и пробежалась пальцем по строчкам. Поиск фамильяра – заклинание не из простых. Его разрешалось проводить только ведьмам, окончившим академию и получившим соответствующее разрешение у Надзора. Да и далеко не каждой ведьме Поток даровал помощника, откликаясь только на зов тех, кого считал достойными, – по крайней мере, так нам рассказывали на лекциях.
Громко хрустнула ветка, сердце подскочило, и я резко обернулась. Совсем близко.
– Тут кто-то есть? – Я тщетно вглядывалась в темноту, обступившую деревья.
Лес вокруг академии Стоунклад считался зачарованным, поэтому посещать его после захода солнца строго-настрого устав запрещал, а днём настойчиво рекомендовал не сходить с огороженных дорожек. Говорили, что кроме волков в этих местах водились твари пострашнее, даже ходили байки про банши, которая якобы лет двадцать назад повстречалась какому-то студенту и тот через три дня спрыгнул с Грозовой башни – самой высокой в академии. Впрочем, меня беспокоила не столько возможная встреча с банши, сколько встреча с кем-нибудь из преподавателей. Я училась на последнем курсе… и не то чтобы боялась вылететь, но, сказать по правде, возвращаться мне было особо некуда.
Так ничего и не разглядев и не услышав, я вернулась к начатому. Взяла термокружку с зельем и отщёлкнула крышку. В нос ударил сильный запах шалфея. Что ж, пока не так уж и плохо. Я вытащила из-за пояса костяной атам [1], подаренный ковеном в честь моего поступления в Стоунклад, и, зажмурившись, быстро сделала небольшой надрез на ладони. Охнула – чёрт, больнее, чем ожидала, – пролила кровь в кружку и хорошенько взболтала. Быстро перемотала ладонь подготовленным заранее фиолетовым носовым платком с гербом академии – золотой горгульей на щите. Я старалась дышать носом и не обращать внимания на боль, которая поселилась в руке.
На вкус зелье оказалось гадким – солёным и тягучим, с мерзким привкусом аммиака и железа. С трудом подавив рвотный рефлекс, я протолкнула варево в желудок и порадовалась, что сегодня пропустила ужин.
Прочистив горло, я глубоко вдохнула, уже, наверное, в сотый раз за вечер пробегая взглядом по заклинанию, написанному маминой рукой.
– Взываю к силе, что дарует Поток, – начала я. – В ночь, когда луна полна, а солнце не застилает взор, проведи меня, сплети путей узор. Их было два, теперь один, нам жить одной судьбой, пусть неизведанной тропой мой друг придёт домой…
Свечи вспыхнули, пламя взвилось ввысь и тут же опало, подсказывая, что Поток слышит мой зов. Я продолжила читать заклинание, стараясь не отвлекаться на поднявшийся ветер, который принялся срывать с деревьев листву. Где-то вдали завыл волк – мой будущий фамильяр? Чем быстрее слетали с губ слова, тем сильнее внутри закипала сила – жгучее тепло узлом стягивалось в груди и волнами растекалось по телу с каждым новым ударом сердца, которое уже колотилось как бешеное то ли из-за магии, то ли из-за охватившего меня волнения. Я задыхалась от нехватки воздуха, но продолжала читать. Найти своего фамильяра – лучшее, о чём может мечтать ведьма. Одни видели в этой связи благословение Потока, которое несло за собой признание магического сообщества, уважение, возвышение в ковене. Другие искали силу: чем более могущественного фамильяра даровал ведьме Поток, тем сильнее становилась она сама. Третьи обретали в нём друга. Нет существа более преданного, более любящего, чем то, с которым ведьма связана Потоком. Такой зверь не предаст и не оставит тебя, а ты не оставишь его. С ним ведьма никогда больше не будет одинока. Говорят, что обрести фамильяра – всё равно что отыскать потерянную частичку души. Разве может быть что-то прекраснее?
Я прижала руки к груди и почти выкрикнула последние слова заклинания:
– Пусть будет как велит Поток, я подчиняюсь воле его!
Ветер резко стих, а свечи, всё это время противостоящие ему, вдруг сами собой потухли. Все, кроме одной. Я сверилась с этапами ритуала и убрала гримуар в рюкзак. Поправив лямки на плечах и собравшись с духом, взяла с валуна единственную горящую свечу.
– Иди туда, куда укажет свет, – напомнила я себе в надежде, что звук собственного голоса поможет справиться с охватившим меня волнением. С ума сойти, совсем скоро я найду своего фамильяра! Сердце то радостно подпрыгивало, то срывалось вниз от страха – вдруг Поток решит, что я недостойна обрести зверя-помощника.
Покрепче сжав свечу, чтобы ненароком не уронить, я вышла из магического круга, и кварц тут же перестал светиться, выпустив остатки накопленной силы. Я смело шагнула в темноту леса. В лесах на острове обитало много живности – любая птичка, белка или мышка могла стать моим фамильяром. Я очень надеялась, что это будет волк. Большой зверь – большая сила. Он сможет меня защитить, и с ним будет обниматься поприятнее, чем с какой-нибудь, скажем, жабой. Впрочем, мечты мечтами, а реального выбора у меня не было – Поток его не давал. Все его дары надлежало принимать с честью и благодарностью. К тому же жабу или мышь будет легче скрывать от преподавателей, хотя, даже если я вернусь в Стоунклад с волком, никто уже не посмеет его у меня отнять. Отнять у ведьмы фамильяра – всё равно что отрезать руку или ногу, покалечить. Даже прикасаться к чужим фамильярам считалось неэтичным.
Эти мысли помогали мне двигаться вперёд и не бояться темноты и лесных шорохов. Вернее, не так сильно бояться. Смелость, с которой я вышла из круга, дававшего какую-никакую защиту, быстро улетучилась. Находиться одной ночью в зачарованном лесу – такое по душе разве что сказочным злым ведьмам, которые заманивают в свои пряничные домики дурочек вроде меня, решивших пошататься по лесу в полную луну. А там тебе и горячая печь, и твои обглоданные кости поутру. Говорят, в этих лесах водилась одна такая лет триста назад, спятившая преподавательница. Она однажды просто исчезла, а потом объявилась среди болот, куда заманивала заплутавших студентов. Спустя полгода её труп наконец выловили из топи и упокоили. Правда, говорят, до сих пор можно увидеть на болотах тени тех, кого она утопила. Чёрт, нет, надо заканчивать с подобными фантазиями, а то доведу саму себя до сердечного приступа и буду шататься по Стоункладу призраком ведьмы-неудачницы. Ничего страшного в этом лесу нет.
