Бог войны. Назад в нулевые! (СИ)
Так вот, не успел войти на территорию школы, как божественное предчувствие дало сигнал об опасности. Боги могут ощущать очень многое, особенно в своей сфере. И как бы я не был слаб, эта особенность никуда не пропала.
Так вот, я отчетливо ощутил в воздухе дух войны. Такое чувство, что меня хотели уничтожить все, кто тут есть. Точней не меня, а вообще мне подобных. Ведь я был не просто белой вороной. А белой вороной, в стае уличных голубей. Настолько сильно мой типаж отличался от местного «бомонда».
Так, что же делать? Вести себя, как ни в чем не бывало? Поставить главных выскочек на место едкими фразами? Может плести интриги и строить заговоры? Нет, воевать!
Я — бог войны, а не хитрый шакал. Так что бодро иду вперед, готовясь к боевым действиям.
Да, я не размахиваю кулаками и не пускаю в ход магию. Чего там, даже не издаю боевой клич. Но делаю кое-что куда более вызывающее, что не может оставить равнодушными недоносков.
Память четко рисует картину, как Александр входил в школу раньше. Он дергался, горбился, быстро шел и пытался неумело отвечать на насмешки (которых, кстати, было немало). Все это смотрелось потешно. Или стремно, как принято говорить в этом времени.
Так что некоторые пираньи местного болота ждали появления Светлова и готовились поднять себе настроение, а заодно набрать очков репутации за счет угнетения слабого.
Только в этот раз придурков ждал полный облом. Я шел медленно и спокойно, держал шею ровно, а спину прямо. Не дергался, не торопился и не стеснялся.
Кроме того, пристально смотрел на парней в спортивных костюмах и девушек в коротких кожаных куртках, не отводя взгляд, даже когда мы встречались глазами.
Такое поведение не могло пройти не замеченным. И вскоре я услышал выкрик со стороны.
— О, Светляк, ты че, палку что ль проглотил? Смотрите, хреначит как на параде! Гвардеец сраный аха-ха-ха, — крикнул крепкий пацан с красной рожей, одетый в толстовку почти что как у меня.
Так, надо бросить ему остроумный ответ, поставив на место одной четкой фразой. Да, только я не бог красноречия, к сожалению. Да и атмосфера тут малость не та.
Так что быстро сворачиваю с разбитой асфальтовой дорожки, подхожу к орущему пацану и смотрю в его уродливые пустые глаза.
— Э, ты чего? Щас в морду получишь! Крутым что ль себя возомнил, конь педальный! — вопит тот, чувствуя нечто неладное, и тут же получает удар в печень, усиленный с помощью божественной Основы.
— Ооо, — стонет красномордый, не ожидая такого исхода.
Тогда мое колено лупит его между ног.
— Ууу! — воет он, низко сгибаясь.
Затем получает удар сверху по шее, падает в грязь и корчится там, словно тупая свинья.
Видя такую картину, сразу несколько человек замолкают. Их лица выражают крайнюю степень шока, а ноги чуть не подкашиваются. Мало кто знает, что в теле слабого изгоя теперь живет бог войны. Так что мой поступок для многих, как победа молодого барашка над взрослым львом.
Да, но затыкаются явно не все. Ведь в глухой тишине сырого холодного утра отчетливо слышится громкое «Ха-ха-ха». Какой-то придурок в черной кожаной куртке и с черными очками на лбу громко ржет.
Причем так, будто старается специально, играя на сцене театра роль укуренной лошади.
— Капец, Помидор, ну ты лох! Тебя даже Светка-дворянка отделала. Аха-ха, не могу. Он же лошара последний! Огрести от Светлова при пацанах о-о-о я не могу, щас уссусь! — орет недалекий кретин, демонстративно тыкая в меня пальцем.
Гневно смотрю в его сторону, желая обрушить небеса на грешную голову нерадивого. Но таких способностей у меня сейчас нет. Да и видимую магию лучше не применять, иначе можно привлечь к себе лишнее внимание.
Ведь все знают, что я пустой. Значит не могу внезапно обрести Силу, как в древней легенде. Потому решаю действовать по-другому.
Приближаюсь к весельчаку твердой походкой. Тот настолько не видит во мне угрозы, что спокойно продолжает смеяться и тыкать пальцем. Его длинный указательный отросток чуть не упирается в мою грудь, когда я сокращаю дистанцию.
Смотрю на слюнявое скорченное лицо и веду бровью. Этого надо проучить по-особенному. Вижу, он возомнил себя местным Зевсом. Интересно, что к нему применить?
Обычного мордобоя тут будет мало. Так что включаю смекалку, находя неплохой вариант.
Глава 7
Недолго думая, вливаю божественную основу в свою руку и резким, сильным движением ломаю палец скотине. Да, просто выгибаю в обратную сторону, вот и все.
Раздается резкий звук «Хрусть», и палец парнишки получает неестественный сгиб под девяносто градусов. Смотрится довольно комично. Но весельчак вдруг лишается чувства юмора (интересно знать почему) и начинает дико орать. При этом пялится на выгнутый палец так, будто вместо него выросла змеиная голова.
— А-а-а ааа!!! — разносится страшный крик по всей территории школы.
Ух, как же громко! Мои смертные уши. Недолго думая, хватаю ржавую урну, стоящую тут же, и надеваю на башку недоумку.
Странно откуда здесь урна для мусора? Я думал, вся территория школы — это и есть одна урна. Еще более странно то, что она пустая и почти что не закреплена. Ну да ладно. Главное, что металл приглушает крик тупого бастарда, превращая его в звучание боевого горна.
— Бо-о-о-ом в-о-о-оум!!! — разносится по округе. Будто кто-то призывает армию тьмы атаковать мирные поселения.
Мне остается свалить придурка на землю и пнуть по почкам, чтобы тот окончательно был повержен.
Иду вперед быстрым шагом, делая вид, что не при делах. На меня таращатся круглые глаза малолеток, которые чуть не превратились в каменных статуй, заметив мои проделки.
Да что там говорить, два рослых и наглых парня почтенно расступаются передо мной, не желая разделить участь той «сладкой парочки». Но это еще не все.
Подходя к самой школе, замечаю одну девчонку, которая бегала за Светловым в последнее время и признавалась в любви.
Казалось бы, что не так? Ну… например, очень многое. Ведь Ленка (вроде так ее звали) делала это с сарказмом, отпуская шутки и выставляя парня кретином. Это прибавляло ей очки в высшем обществе местной помойки, а, и без того затравленному парню, нехило портило жизнь.
Что ж, обращаю внимание на нее. Рассматриваю короткую кожаную юбку и колготы в сеточку, перевожу взгляд на маленькую, но довольно красивую грудь. Вижу, как расплываются в улыбке губы, накрашенные сиреневой помадой. И дерзкая брюнетка с синей прядью волос орет громким голосом так, чтобы слышала вся галактика:
— Ооо, привет, мой любимый! Девки-и-и мой мачо пришел! Саша, ну давай целоваться! Я тебя уже прям хочу, не могу!
К Ленке подходит пара девчонок, которая тихо хихикает, прикрывая руками рты. Слышатся усмешки каких-то парней. И внушительная кучка подростков замирает в ожидании балагана.
А я что? А я ничего! Раз народ хочет зрелищ, то он их получит.
— Привет. Ага, давай поцелуемся! — бодро говорю в ответ и иду к девушке.
Ее подруги начинают смеяться в открытую. Да так, что сгибаются до земли и держатся друг за друга, чтоб не упасть.
— Ого, Светлов дает! Офигеть! — орут сбоку.
— Ленка, он ща тебя изнасилует ха-ха-ха!
Нет, насиловать никого я не стал. Вместо этого усилил тело Основой, взял в охапку мелкую худощавую неформалку, которая была ниже меня ростом.
Затем крепко поцеловал ее в губы и наклонил назад так, что она легла на мои руки, потеряв равновесие.
Что? Откуда я умею целоваться, как смертный, ведь боги не придаются утехам, как низшие существа? Вообще, иногда Высшие превращаются в смертных, чтоб насладиться низменными пороками жизни.
Но не я. Я просто много читал. Изучал теорию вот и все. Да! Все боги, как боги, а я на белом единороге. Попробуйте доказать, что это не так!
В итоге, теоретических (а каких еще?) знаний хватило, чтоб как следует засосать чертовку, заставив ее дрожать от шока и неожиданности.