Дай мне шанс (ЛП)

— Мы гораздо выше, чем я предполагала.
Я смотрю вниз на скалы далеко под нами, сохраняя безучастное выражение лица. Мои шрамы зудят, а кожа на лице горячая и натянутая.
— Здесь безопасно. Просто держись подальше от края скалы, если выйдешь наружу, и не броди по окрестностям в шторм.
Она здесь всего на одну ночь, напоминаю я себе. В любом случае погода обещает быть спокойной.
— Разве мы не побудем вместе?
Я ничего не говорю, хмуро глядя в окно. А рядом со мной вздыхает Джессика.
— Я бы хотела освежиться, если ты не против, — тихо говорит она через минуту. Я киваю, и совершенно не виню ее за стремление избавиться от моего общества. После многих лет мечтаний о любви я превратился в грубияна, как все обо мне думают. Грубый, ворчливый и рычащий. Свирепый зверь в своей башне. Что, черт возьми, со мной не так?
— Я поднимусь к фонарю. Мне нужно кое-что сделать. — Ложь, ложь, ложь. Нет ничего, что не могло бы подождать, пока Джессика уедет, но я засунул руки в карманы. — Если что-то понадобится, найдешь меня.
Джессика смотрит в пол, опустив плечи, и мое сердце болезненно сжимается в груди.
— Хорошо. Спасибо, что пригласили меня, мистер Макгрегор.
***
Я всегда думал, что из меня получится хороший муж, если только кто-нибудь даст мне шанс. Признаться, я не слишком старался с местными женщинами. Они все считают меня каким-то чудовищем только потому, что у меня изуродовано лицо. В любом случае ни одна из них никогда не привлекала меня по-настоящему.
Но Джессика…
Черт. Джессика. Я провел с ней меньше получаса, а уже попался на крючок. Страстно желаю ее присутствия, снова и снова задаюсь вопросом, что она сейчас делает. Нравится ли ей здесь. Она для меня незнакомка, и все же вызывает зуд, который невозможно унять. Внезапная и постоянная картинка в моем мозгу.
Но нужно смотреть фактам в лицо, потому что сегодня я вряд ли получу главный приз «Муж года». Или хотя бы победу в номинации «Жених». Жених по переписке. Неважно. В любом случае, я все испортил и не могу остановиться.
Как же сильно Джессика выбивает меня из колеи. Ее огромные серые глаза, смотрящие на меня, не мигая из-за очков; россыпь милых веснушек на носу; то, как она постоянно стягивает рукава толстовки и сжимает ткань в пальцах. Джессика чертовски совершенна, а я не могу ее заполучить, и от этого мне хочется рычать на волны.
— Вот ты кретин! — ругаю я себя, протирая фонарь тряпкой и усердно натирая стекло, от чего мой локоть начинает болеть. Фонарь и так в порядке, но мне требовалось подняться повыше, чтобы проветрить голову и почувствовать, как ветер свистит в ушах. Нужно было занять чем-то руки. — Она проделала весь этот чертов путь.
В груди неприятно екает каждый раз, когда я мельком вижу ее побитую машину, полную книг и пакетов с одеждой. Вся жизнь Джессики, должно быть, находится на заднем сиденье машины. Похоже поездка Джессики сюда это своеобразный прыжок веры с ее стороны.
А я прячусь на башне, как самый большой в мире трус. Боюсь застенчивой молодой женщины с коллекцией значков. Боюсь ее разочаровать.
Я опускаю руку, в локте пульсирует боль.
Время еще раннее. Я потратил целый час, но солнце по-прежнему светит чисто и ярко, ветер соленый и свежий. Прищурив глаза и оглядев травянистые скалы, я легко нахожу ее: Джессику Браун, а возможно, и Макгрегор, со склоненной против ветра головой. Она медленно бредет по прибрежной тропинке, далекая фигура в белой толстовке и джинсах.
Она все это время была там. Бродила. Думала.
Наверное, снова чувствуя себя одинокой.
С проклятием я убираю тряпку в задний карман.
Хватит терзаться. Может, я и не тот мужчина, которого она хотела, но все равно могу подарить этой милой девушке приятные минуты общения.
Глава 3
Джессика
Мистер Макгрегор исчезает с вершины маяка, и я вздыхаю и смотрю на свои кроссовки в спутанной траве. Может быть, я оттолкнула его, так часто бросая пристальные взгляды. Я так беззастенчиво наблюдаю за своей парой по переписке, практически вибрируя от тоски здесь, на склоне скалы.
 
Я не пойду его искать. Девушке нужно иметь гордость, и я не стану умолять этого мужчину о внимании.
Но, Господи, я хочу быть с ним. Так сильно, что едва узнаю себя. Конечно, я и раньше влюблялась — во времена юности несколько парней в школе казались мне очень привлекательными. Они, конечно, никогда не замечали меня, но я обращала на них внимание. Выводила их имена в своем ежедневнике и все такое, пока они неизбежно не говорили или не делали какую-нибудь глупость, и очарование пропадало.
Но те мимолетные увлечения ничто по сравнению с нынешними чувствами. Как будто где-то в глубине моего тела щелкнул тумблер. Мне жарко, покалывает и щекочет все тело, и каждый раз, когда мистер Макгрегор исчезает из виду, я едва могу дышать, пока не увижу его снова.
Безумие. Такими темпами он даже не позволит мне остаться на сутки, настолько я ему противна.
Когда через десять минут мистер Макгрегор устремляется ко мне по траве, я поначалу думаю, что он сошел с ума. Сгорбленные плечи, сведенные густые брови. Ветер треплет концы его длинных волос, и я машинально вытираю липкие ладони о бедра. Как правильно извиниться за то, что пялился на кого-то, как заведенный? Есть ли для такого случая подходящие слова?
Но:
— Джессика, — хрипло окликает он, останавливаясь передо мной. Не настолько близко, чтобы дотронуться, но все равно нависает так, что я запрокидываю голову. — Я хочу показать тебе кое-что на пляже.
Я киваю, не успев ничего сообразить, и, что самое унизительное, моя рука тянется к нему. Без моего разрешения.
Мистер Макгрегор моргает, заметно удивленный, но прежде чем я успеваю отдернуть руку, он обхватывает мои пальцы своими. Его ладонь теплая и сухая, она полностью охватывает мою, и как только он прикасается ко мне, внутри все замирает от трепета.
Мне удается выдавить слабую улыбку.
Мистер Макгрегор шарит взглядом по сторонам, словно ожидая, что вот-вот появятся люди и закричат «Попался!». Но когда убеждается, что скалы по-прежнему пусты, снова смотрит на меня снизу-вверх, и на этот раз его взгляд гораздо теплее. Он подходит ближе, приминая сапогами траву.
— Не боишься спускаться по скалистым ступеням?
— Нет… — Наверное.
Смотритель маяка пускается в путь, не говоря больше ни слова, мягко увлекая меня за собой.
***
Ладно, я не в восторге от спуска по скалистым ступеням. Тем более когда они мокрые, скользкие и чертовски неровные, а рядом всю дорогу на нас кричат гнездящиеся морские птицы. Истерички. Трижды мои ноги соскальзывают со ступенек, ехидные чайки не перестают мерзко гоготать, и трижды мистер Макгрегор ловит и удерживает меня, не говоря ни слова.
Он не указывает мне на мою неуклюжесть. Уже хорошо. Но каждый раз, когда я приземляюсь в его объятия и шепчу «Прости», он хмыкает чуть громче.
— Перестань извиняться. — Он хмурится, глядя на море, и его голос звучит хрипло, но рука нежно обхватывает мой локоть. — Ты молодец. И я не возражаю.
«Прости». Слово снова рвется у меня из горла, но я сжимаю губы и сдерживаю его. Черт. Я и правда слишком часто извиняюсь.
На сыром упругом песке внизу полно каменных валунов. Но здесь, в укрытии скал, теплее, и пока мистер Макгрегор ведет меня вдоль прибоя, все еще держа за руку, слышны только наши приглушенные шаги и плеск волн.
— Хороший пляж, — искренне делюсь я с ним.
Смотритель маяка хмыкает.
— Спасибо, что привели меня сюда, мистер Макгрегор.
— Мюррей, — вдруг говорит он, и мне требуется секунда, чтобы сообразить. Его имя — Мюррей. Наверняка это упоминалось в профиле, но я пребывала в таком шоке утром, что совершенно забыла.
Мюррей. Я морщу нос.
— Как мурена?
Он хрипло смеется, и это самый лучший звук на свете. Мне сразу хочется взмыть в небо.
— Почти…
Я все еще улыбаюсь, когда через несколько минут он оттаскивает меня от кромки воды. Мы проходим мимо спутанных клубков водорослей и коряг, огибаем выступ в скале, а потом…