Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Я вас, кажется, где-то видела раньше? — спросила она.
— Я имел честь танцевать с вами однажды, миссис Миллингтон, — пролепетал Джо. — В клубе.
— Ах, да. — Она кивнула головой. — Теперь вспоминаю.
Джо почтительно усмехнулся. Он уже оправился от смущения.
— Я-то во всяком случае не забыл этого, миссис Миллингтон. Такие вещи не забываются.
Лаура продолжала с некоторым интересом рассматривать его. Он и в самом деле был очень красив в своём новом синем костюме, с этим слабым румянцем на щеках, с улыбкой, открывавшей крепкие белые зубы, кудрявый и темноглазый.
— Стэнли как-то недавно говорил о вас, — сказала она, словно размышляя. — Вы идёте в гору. — Она помолчала. — Вы тот молодой человек, дама которого в клубе устроила сцену. — Она усмехнулась своей холодной, немного насмешливой улыбкой. — Или я ошиблась?
Джо поспешно опустил глаза, чувствуя, что она видит его насквозь и потешается над ним.
— С тем всё покончено, — сказал он отрывисто.
Она с минуту помолчала.
— Ну, хорошо, пойду за бумагами. — Она направилась к двери, но по дороге обернулась все с тем же безразличным видом. — Не хотите ли чего-нибудь выпить?
— Я, собственно, не пью ничего, — сказал он. — Особенно по утрам. Видите ли, я решил выбиться в люди.
Как будто не слыша, она взяла графин с орехового шкафчика, в котором хранилось все нужное для коктейля, и смешала виски с содой. Потом вышла из комнаты.
Джо ещё не допил своего стакана, когда Лаура воротилась. Вручая ему бумаги, она заметила:
— Так, значит, вы хотите выйти в люди, а?
— Ну, разумеется, миссис Миллингтон, — подтвердил он с почтительной готовностью.
Наступила пауза, во время которой Лаура с скучающим видом смотрела в огонь. А Джо молча рассматривал её. Лаура не была красива. Лицо очень бледное, под глазами голубоватые тени, белки глаз не чистые. У неё были самые обыкновенные чёрные волосы, ничем не замечательная фигура, — красивая, но не бросающаяся в глаза. Ноги её не отличались стройностью, а бедра были несколько широки. Но Лаура была удивительно изящна, не просто элегантна в обычном смысле слова, а безукоризненно изящна. Одета она была с тонким вкусом, волосы и руки обличали тщательный уход. Все с тем же немым восхищением Джо отметил про себя изумительную опрятность Лауры и невольно подумал о том, какое у неё, должно быть, чудесное бельё.
Однако виски было выпито, и у Джо не было предлога дольше оставаться здесь. Он поставил стакан на камин и сказал:
— Ну, мне пора ехать обратно на завод.
Лаура не отвечала. Отвела взгляд от огня и, снова усмехнувшись своей холодной, чуть-чуть иронической усмешкой, подала ему руку — холодно и уверенно. Джо пожал эту руку в высшей степени почтительно и вежливо, — у него тоже руки были холодные — и через минуту уже выходил из дому.
Он занял своё место в автомобиле.
Голова у него кружилась. Он не знал, не был уверен, но у него мелькнула дикая, невозможная догадка, что он произвёл некоторое впечатление на Лауру Миллингтон.
Это была, может быть, бредовая мысль, а между тем чутьё говорило ему, что это правда, и трепетный восторг обуревал его. Он отлично знал, что очень нравится женщинам. Стоило ему появиться на улице, как он ловил на себе их восхищённые взгляды. Лаура ничем не выдала себя — ни словом, ни движением, — держала себя чрезвычайно чопорно и холодно: но Джо знал женщин. Он заметил нечто чересчур тщательно скрываемое, какую-то искорку, тлевшую в равнодушно-скучающем взгляде Лауры. И Джо, у которого не было ни стыда, ни совести, уже мысленно облизывался. О, если только это правда!.. Ему всегда хотелось, чтобы в него влюбилась настоящая леди. Часто бродя по Грэйнджер-стрит, в толпе простых смертных, он видел, как останавливался автомобиль и нарядно одетая, надменная дама, торопливо пройдя по тротуару, входила в какой-нибудь дорогой магазин, оставляя за собой особенный возбуждающий аромат и нестерпимое впечатление недоступности. В прежние времена Джо всегда раздражался, сжимал кулаки в карманах и, в гордом сознании своей мужской силы, клялся, что у него когда-нибудь будет вот такая именно женщина, настоящая леди. Будет, как бог свят! Конечно, и «девочки» с улицы имеют свою прелесть, но настоящая леди — совсем другое дело. И с этими мыслями, выпятив губы, он снова шёл, увлекаемый толпой, проталкиваясь вперёд, иногда останавливаясь у витрины, где выставлено было тонкое как паутина, нарядное бельё. Вот что они носят! И его воображение, отвернувшись от единственно доступного ему пока грубого бумажного белья, уносилось к будущему, когда он сможет удовлетворять свои желания во всей их полноте и разнообразии.
  
Все это снова проносилось в голове Джо, пока он ехал на завод: он на месте не мог усидеть от радостного возбуждения. Он беспрестанно любовался собой в зеркале, укреплённом впереди автомобиля, и проводил рукой по лоснистым, вьющимся от природы волосам. В конторе он передал Стэнли привезённые бумаги и, весь горя оживлением, отправился в плавильный цех.
Но дни шли за днями, и ничего, ровно ничего не случалось, так что самодовольство Джо начало таять. Он ожидал от Лауры какого-нибудь знака, хоть слабого намёка на интерес к нему. Но Лаура вела себя так, словно ей было всё равно, существует на свете Джо Гоулен или нет. Джо начинал думать, что он ошибся. Он ходил угрюмый, злой, срывал свою злость на рабочих в литейной, и кончилось всё это ночью разгула в компании крикливой незнакомой молодой особы, которая стала ему окончательно противна, когда он увидел, какие грязные ногти у неё на ногах.
Прошло три месяца, и вот однажды в морозный день в конце ноября, когда Джо совещался со Стэнли насчёт каких-то повреждённых форм для литья, в контору вошла Лаура. Она приехала в своём автомобиле за Стэнли, чтобы отвезти его в Тайнкасл. Она вошла спокойно. Мягкий, серебристый лисий мех шёл к её бледному овальному лицу, — и сердце у Джо сильно ёкнуло.
Стэнли с лёгким раздражением поднял глаза от бумаг. В эту осень раздражительность Стэнли ещё усилилась. Несмотря на паровое отопление в конторе, лицо у него было бледное, потное и осунувшееся.
«Это все от переутомления, — уверял он жалобным голосом. — Вы только подумайте, вот уже шесть недель, как Клегга не было в конторе». — Действительно, старый мистер Клегг, разрешившись мыслью о переходе завода на производство снарядов, слёг в постель, — словно его ослабевший организм не вынес этих родов, — и доктор говорил, что он пролежит долго, а, может быть, и не встанет больше. В последнее время Стэнли и сам немного раскис и любил иногда плакаться на то, что полнеет, что всё складывается для него неблагоприятно, и он уже не может, как бывало, регулярно два раза в неделю играть в гольф. Тон у него в этих случаях бывал такой, как у человека, только что потерявшего запонку и обвиняющего в этом всех домашних.
— Я через минутку кончу, Лаура, — буркнул он. — Ты знакома с Гоуленом? Джо Гоулен. Не считая меня, это единственный человек здесь, который действительно работает.
Джо едва осмелился поднять глаза. Он пролепетал какую-то вежливую фразу и, как только можно было, собрал бумаги и вышел из кабинета.
Стэнли зевнул и бросил перо.
— Я устал, Лаура, — сказал он. — Чертовски устал. Слишком много джина выпито вчера вечером, и я не выспался. Весь день сегодня я похож на мокрую курицу. Господи, как вспомню, каким я был молодцом!.. Мне недостаёт гольфа, вот что я тебе скажу. И нужно будет начать снова брать холодные души по утрам. Эх, если бы у меня было время снова встряхнуться! Надоела эта гонка! Деньги так и текут в карман, но на кой чёрт они мне? Клегг все ещё в постели. Не могу я больше. Придётся его перевести на пенсию и взять нового человека, нового директора завода.
— Разумеется, так и надо сделать, — согласилась Лаура.
Стэнли подавил зевок. Лицо его приняло брюзгливое выражение.
— Но ведь найти подходящего человека дьявольски трудно. — Все — на фронте, счастливцы! Придётся дать объявление. В понедельник займусь этим.