Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Когда она принесла ему виски, он поблагодарил, подняв к ней мрачное лицо, выражение которого, однако, не отталкивало, а, напротив, как будто поощряло ее, и, пока Нэнси вертелась у стола, ожидая, не понадобятся ли ее услуги, он, завтракая, осторожно, вполглаза поглядывал на нее. «Хорошенькая, шельма!» — подумал он, водя взглядом по всей ее фигуре, от маленькой ножки в щегольской туфле, с красиво изогнутой лодыжкой, плотно обтянутой черным чулком, к крепким, тугим бедрам, к груди, полной, но красивой, и еще выше — к губам, алевшим, как лепестки фуксии, на белом лице.
Разглядывая девушку, он вдруг ощутил волнение. Внезапное бурное желание, жажда наслаждений, которых он был лишен, нахлынула на него. Хотелось вскочить из-за стола и стиснуть Нэнси своими могучими руками, ощутить в объятиях это молодое, упругое, неподатливое тело вместо той дряблой и покорной бесформенной массы, которой ему приходилось довольствоваться столько лет. На одну минуту у него перехватило горло так, что он не мог ничего проглотить, и во рту пересохло от иной жажды. Ему вспомнились передаваемые шепотком слухи и осторожные намеки насчет поведения Нэнси, и теперь они бешено разжигали в нем похоть, служа порукой, что голод, который он испытывал, легко можно будет утолить. Но он сдержал себя огромным усилием воли и продолжал машинально есть, устремив в тарелку пылающие глаза.
«Как-нибудь в другой раз», — твердил он себе, помня, что ему сегодня предстоит важное деловое свидание, что нужно обуздать себя, приготовиться к беседе с Сопером, которая может иметь решающее значение для его предприятия.
И он, кончая завтрак, больше не глядел на Нэнси, но его теперь влекло к ней, и легкое прикосновение ее тела к его плечу, когда она убирала тарелки, заставило его стиснуть губы. «В другой раз! В другой раз».
Молча принял он из рук девушки сыр и бисквиты, принесенные ею, быстро поел, затем встал и, подойдя к Нэнси вплотную, с многозначительным видом сунул монету в ее теплую ладонь.
— Вы очень хорошо угождали мне последнее время, — сказал он, как-то странно глядя на нее, — и я вас не забуду.
— О мистер Броуди, надеюсь, это не означает, что вы сюда больше не придете? — воскликнула она огорченно. — Мне было бы так жаль, если бы вы перестали ходить к нам!
— Вам было бы жаль? Правда? — спросил он медленно. — Это хорошо. Думается мне, что мы с вами составили бы неплохую пару. Не беспокойтесь. Я приду опять. — И, помолчав, добавил тихо: — Да! Надеюсь, вы догадываетесь для чего.
Нэнси сделала вид, что краснеет, и потупила голову, поняв, что, вопреки ее опасениям, Броуди заметил ее и склонен подарить своей благосклонностью. Он ей нравился, производил на нее впечатление своей силой. Так как она была уже не девушка, то ее сильнее волновало исходившее от него чувственное обаяние мужской силы. И он был так щедр, этот мистер Броуди!
— Не много проку такому большому мужчине от такой девчонки, как я, — шепнула она лукаво. — Вы и попробовать не захотите!
— Я приду, — повторил он, пристально, жадно глядя на нее, затем круто повернулся и вышел.
Одно мгновение Нэнси не двигалась с места, глаза ее сияли удовлетворением, притворная застенчивость с нее разом соскочила. Затем она подбежала к окну и поднялась на цыпочки, чтобы увидеть шедшего по улице Броуди.
Возвратясь в лавку, Броуди усилием воли отогнал соблазнительные образы, так приятно волновавшие его воображение, и попытался сосредоточить мысли на предстоящей встрече с мистером Сопером. Но мысли разбегались, он, как и всегда, не способен был выработать четкий план действий. Как только он принимался обсуждать возможности, связанные с какой-нибудь идеей, он тотчас отвлекался; снова начинал думать о Нэнси, о ласковом выражении ее глаз, о том, как устроить свидание с ней. Наконец он сердито отказался от этой борьбы с собой и, решив сначала подождать результата беседы с Сопером, а потом уже, если понадобится, попытаться все уладить, вышел из конторы в лавку, чтобы там ожидать прихода посетителя.
Мистер Сопер явился ровно в три часа, как было указано в его письме, и Броуди, стоявший уже наготове, тотчас же пошел ему навстречу и поздоровался.
  
Когда они пожимали друг другу руки, Броуди показалось, что в пожатии мистера Сопера больше решительности и меньше сердечности, чем обычно, но он отогнал это подозрение и сказал с усиленной приветливостью:
— Пожалуйте ко мне в контору, мистер Сопер… Приятная погода сегодня, очень теплая для начала весны.
Но посетитель, видимо, не был расположен беседовать о погоде. Когда они сели за стол друг против друга, он посмотрел на Броуди с учтиво-официальным видом, затем отвел глаза. Мистеру Соперу было хорошо известно положение дел Джемса Броуди, и во имя давнишней связи между ним и их фирмой он был склонен щадить его. Но шедший от Броуди густой запах спирта и шумная развязность его приветствия сильно настроили Сопера против него. Сопер был человеком строгих нравственных правил, усердным приверженцем секты «Плимутские братья» и вдобавок примерным членом Шотландского общества трезвости. И, сидя сейчас против Броуди в дорогом, прекрасно сшитом костюме, созерцая свои превосходно отделанные ногти, он сжал губы с выражением, не предвещавшим ничего доброго.
— Если такая ясная погода продержится, пахота пройдет отлично. На днях я был за городом и видел, что на большой ферме уже начали… — продолжал Броуди. Его неповоротливый ум мешал ему настроиться в тон недружелюбному поведению собеседника, и он упорно держался обычного тона прежних бесед. — Я, знаете ли, пользуюсь всяким случаем, чтобы прогуляться за город: люблю смотреть, как добрая пара лошадок вспахивает хорошую, жирную землю.
Сопер дал ему поговорить, затем неожиданно перебил, сказав сухо и резко:
— Мистер Броуди, ваш долг нашей фирме составляет ровно сто двадцать четыре фунта десять шиллингов шесть пенсов. Я приехал по поручению моих компаньонов просить уплаты.
У Броуди был такой вид, как будто в него выстрелили.
— Ч-что так-кое? — пробормотал он, заикаясь. — Что это еще за новости?
— Я понимаю, сумма большая, но вы затянули уплату по счетам, переданным вам нашим представителем в последние три посещения. Так как дело идет о большой сумме и вы наш старый клиент, я, как вы, вероятно, предвидели, лично явился просить уплаты.
В душе Броуди яростно боролись два противоположных чувства — негодование против Сопера и ужасное смущение, в которое его привели размеры долга. Не имея записей, по которым можно было бы все проверить, он, однако, сразу подумал, что, как это ни печально, цифра, названная Сопером, должно быть, правильна: такие люди никогда не ошибаются. Но сухой тон Сопера поразил его ужасно, а невозможность реагировать на него так, как ему бы хотелось, приводила в бешенство. Будь у него эти деньги, он бы немедленно уплатил Соперу и тут же на месте навсегда порвал с его фирмой. Но он прекрасно понимал, что этого сделать нельзя, и с трудом подавил гнев.
— Такому давнишнему заказчику, как я, вы, конечно, дадите отсрочку? — произнес он с усилием, косвенно признаваясь таким образом, что не может сейчас уплатить.
— Вы ничего не вносили нам вот уже больше года, мистер Броуди, и мы, естественно, начинаем беспокоиться. Боюсь, что придется все-таки просить вас сразу же оплатить счета.
Броуди посмотрел на него, потом на свой несгораемый шкаф, где, как он знал, лежало только около пяти фунтов, подумал безнадежно о своем текущем счете в банке, на котором оставалась уже совсем ничтожная сумма.
— Если вы этого не сделаете, — продолжал Сопер, — то мы, к сожалению, будем вынуждены принять соответствующие меры. Мы неохотно к этому прибегаем, но придется…
Глаза у Броуди стали похожи на глаза раздразненного быка.
— Я не могу уплатить, — сказал он. — Сегодня не могу. Но вам не придется «принимать меры», как вы выражаетесь. Вам бы следовало знать, что Джемс Броуди честный человек. Я вам уплачу, только дайте мне время раздобыть деньги.
— А каким образом вы предполагаете это сделать, смею спросить?