Современный французский детективный роман
Равинель уселся и, как бы занимая для кого-то место, положил рядом на скамейку газету. Появился незнакомец и спросил:
— Разрешите?
— Я вас ждал, — сказал Равинель.
Отодвинув газету, мужчина грузно опустился на скамейку.
— Дезире Мерлен, — представился он. — Инспектор полиции в отставке.
— В отставке?! — не удержался Равинель. Час от часу не легче! Он ничего не мог понять.
— Да, — кивнул Мерлен. — Извините, что я вас преследовал.
У него живые, светло-голубые глаза, не вяжущиеся с отекшим лицом. Цепочка от часов поперек жилета. Толстые ляжки. Все это придает вид добродушия, доброжелательства. Оглядевшись по сторонам, Мерлен наклонился к Равинелю:
— Совершенно случайно я услышал ваш разговор в морге и подумал, что мог бы вам быть полезен. У меня много свободного времени и двадцатипятилетний стаж. Наконец, у меня на памяти десятки подобных случаев. Жена исчезает, муж считает, что она отдала богу душу, а потом, в один прекрасный день… Поверьте, уважаемый, часто лучше бывает выждать, прежде чем заваривать кашу.
Поезд тронулся и медленно побежал среди унылого, серого тумана, кое-где подсвеченного белыми пятнами.
Мерлен дотронулся До колена Равинеля и доверительно продолжал:
— Мне весьма удобно проводить розыск. Я могу делать это незаметно, без шума. Разумеется, я ни в чем не преступлю закона, но ведь и нет оснований полагать…
Равинель подумал о скрипящих ботинках, и ему вдруг стало легче. Этот Мерлен не похож на злодея. Должно быть, не прочь подзаработать: недаром околачивался в Институте судебной медицины. Пенсия у инспектора, надо полагать, не бог весть какая. Что ж, он явился кстати, этот Мерлен. Может, он и докопается…
— Я думаю, вы действительно могли бы мне оказать услугу, — сказал Равинель. — Я коммивояжер и, как правило, приезжаю домой по субботам. И вот позавчера я не застал жену дома. Я выждал два дня и сегодня утром…
— Позвольте мне сначала задать вам несколько вопросов, — шепнул Мерлен, озираясь. — Сколько лет вы женаты?
— Пять. Моя жена отнюдь не легкомысленна, и я не думаю…
Мерлен поднял жирную руку.
— Минутку. Дети у вас есть?
— Нет.
— Ваши родители?
— Умерли. Но я не понимаю…
— Положитесь на мой опыт. Слава богу, он у меня немаленький! Родители жены?
— Тоже умерли. У Мирей только брат. Он женат и живет в Париже.
— Хорошо. Понятно… Молодая, одинокая женщина… Она не жаловалась на здоровье?
— Нет. Как раз три года назад она перенесла тиф. В общем-то она крепкая. Намного крепче меня.
— Вы что-то упоминали о ее неожиданных исчезновениях. Это часто случалось?
— Что вы! Я об этом и не знал. Мирей всегда казалась мне вполне уравновешенной. Иногда нервничала… Ну, раздражалась, в общем, как все женщины…
— Так… Теперь главное. Скажите, она захватила оружие?
— Нет. А между тем в доме был револьвер.
— Она взяла деньги?
— Нет. Она даже сумочку дома оставила. В ней несколько тысячефранковых купюр. У нас были дома кое-какие деньги.
— Она была… я хочу сказать: она была экономна?
— Пожалуй, да.
— Заметьте, ведь она без вашего ведома могла отложить большие деньги. Я припоминаю одно дело в сорок седьмом…
Равинель вежливо слушал. Сквозь мокрое окно он смотрел на постепенно проступавшую в тумане дорогу. Правильно ли он поступал? Или совершал ошибку? Трудно сказать. С точки зрения Люсьен, он, несомненно, действовал разумно. А с точки зрения Мирей? Он так и вскочил. Какая идиотская мысль! И тем не менее! Разве Мирей потерпела бы вторжение этого полицейского? Разве она согласилась бы, чтобы какой-то там Мерлен принялся разыскивать ее труп? Мерлен все говорил и говорил, перебирая воспоминания, а Равинель… Равинель всячески пытался отогнать навязчивые мысли. Не надо торопиться. Не надо забегать вперед. Посмотрим. Обстоятельства сами подскажут, как поступить.
— Что вы сказали?
— Я спрашиваю, ваша жена действительно не взяла с собой никаких документов?
— Да, не взяла. Удостоверение личности, свидетельство на право голосования — все осталось у нее в сумочке.
Вагон встряхнуло на стрелках. Поезд замедлил ход.
— Приехали, — сказал Равинель.
Мерлен встал, порылся в кармане, отыскивая среди многочисленных бумажек свой билет.
— Разумеется, первое, что приходит на ум, — это бегство. Если бы ваша жена покончила с собой, тело давно бы нашли. Посудите сами! Прошло два дня…
А между тем тело-то и нужно было найти. Но как объяснишь Мерлену? Опять все тот же кошмар… Равинелю захотелось спросить у толстяка его документы. Но тот, наверное, принял свои меры предосторожности. Вопрос не застанет его врасплох. Да и в чем тут сомневаться? Разве неправда, что он инспектор полиции? Нет, делать нечего. Спрыгнув на перрон, Мерлен уже поджидал Равинеля. Деваться некуда.
— Пошли, — вздохнул Равинель, — до дому всего несколько минут ходу.
Они брели в тумане, совершенно отгораживающем их от остального мира. Ботинки Мерлена скрипели пуще прежнего, и Равинелю пришлось собрать всю свою волю, чтобы не поддаться панике. Западня! Он попал в западню. И западня эта — Мерлен.
— Правда?..
— Что?
— Нет, ничего… Вот мы и добрались до нашей улицы. Мой дом на другом конце.
— Хорошо еще, что вы узнали его в таком тумане.
— Привычка, инспектор. Я найду свой дом с закрытыми глазами.
Их шаги гулко звучали на цементной дорожке. Равинель достал ключи.
— Как знать? Может, в вашем почтовом ящике что-нибудь лежит? — хмыкнул Мерлен.
Равинель посторонился, и полицейский запустил руку в ящик.
— Пусто…
— Еще бы, — пробормотал Равинель.
Он открыл входную дверь, бросился в кухню, спрятал письмо, лежавшее на столе, и вытащил торчавший в двери нож.
— А у вас уютно, — заметил Мерлен. — Когда-то я тоже мечтал о таком домике.
Он потер руки и снял фетровую шляпу. Равинель увидел большую плешь, а на лбу — ярко-красную полоску от тесной шляпы.
— Будьте любезны, покажите мне ваш дом.
Равинель провел его в столовую, по привычке погасив свет на кухне.
— Ага! Вот и сумочка! — воскликнул Мерлен.
Он открыл ее и вытряхнул на стол содержимое.
— А что, ключей нет? — спросил он, толстым пальцем отбрасывая в сторону пудреницу, бумажник, носовой платок, губную помаду и начатую пачку сигарет «Хай-Лайф».
Ключи? Равинель про них совершенно забыл.
— Нет! — отозвался он, обрывая разговор. — Вот лестница наверх.
Они поднялись на второй этаж. Кровать в спальне, на которой Равинель провел позапрошлую ночь, была не убрана.
— Вижу! — сказал Мерлен. — А куда ведет эта дверь?
— В гардеробную.
Равинель открыл ее и отодвинул в сторону висевшую одежду.
— Все на месте… за исключением пальто с мехом, но жена собиралась отдать его в чистку. Вполне возможно, что…
— А синий костюм? Вы там сказали…
— Да, да… Костюма тоже нет.
— А туфли?
— И туфли все на месте… по крайней мере, новые. Старые вещи Мирей всегда раздает. Так что неизвестно…
— А эта комната?
— Мой кабинет. Заходите, инспектор. Извините за беспорядок… Вот, садитесь в кресло. У меня тут есть бутылка коньяку. Немножко согреемся.
Он достал из тумбочки письменного стола полупустую бутылку и один стакан. Второго не оказалось.
— Садитесь. Я сейчас. Только схожу за вторым стаканом. Теперь присутствие Мерлена немного ободряло его, было не так страшно оставаться в своем доме. Он спустился вниз, прошел через столовую на кухню и оторопело застыл у окна. Там, за решеткой, мелькнул знакомый силуэт…
— Мерлен!
Должно быть, это был страшный крик, потому что инспектор бросился вниз, перепрыгивая через ступеньки, и подбежал к Равинелю без кровинки в лице.
— Что? Что с вами?
— Там!.. Мирей!
X
На улице никого не было. Равинель уже знал, что Мерлен попусту тратит время, что бежать, искать, звать бесполезно.