Современный французский детективный роман

Маосье словно не слышал. Мегрэ небрежно перелистывал дело, освежая в памяти кое-какие детали.
Мэтр Луазо пришел прямо в мантии, воспользовавшись дверью, которая соединяет уголовную полицию с Дворцом правосудия.
— Простите за опоздание, слушание моего дела на четверть часа задержали.
— Садитесь, прошу вас. Сейчас я задам кое-какие вопросы. До сих пор ваш клиент систематически все отрицал. Вам известно, в чем он обвиняется?
— Обвиняется? Не слишком ли вы спешите? Насколько я понимаю, против моего клиента еще не начато следствие.
— Допустим. Так вот: ему приписывают убийство бродяги по имени Марсель Вивьен, совершенное в заброшенном доме в тупике Вье-Фур.
Мегрэ повернулся к Маосье.
— Первым делом установим тот факт, что в тот вечер вы были на Центральном рынке.
— Вы располагаете достойными доверия свидетелями?
— Сейчас увидите.
Он послал Торранса за Тото, который вместе с толстухой Нана был доставлен в уголовную полицию комиссаром Первого округа. Тото, нимало не смутившись, как человек, привычный к общению с полицией, обвел взглядом лица присутствующих. Дойдя до Маосье, он оживился.
— Я вон того парня знаю!.. Как дела, старина? Надеюсь, ни во что такое не влипли?
Мегрэ спросил:
— Где и когда вы с ним встретились?
— Да на рынке, черт бы его побрал! Я там каждую ночь толкусь.
— Укажите, пожалуйста, где именно вы находились.
— В двух шагах от «Фарамона». Смотрел, как разгружают грузовик. Там вкалывал один мой приятель или вроде того, потому как он особо никому приятелем не приходился. Звали его Вивьен. Он разгружал овощи, а я ждал другой машины, чтобы тоже напроситься на разгрузку.
— Что произошло затем?
— В «Фарамоне» открылась дверь, и из ресторана вышел вот этот господин. Постоял, поглядел, как парни пыхтят. Я вижу такое дело, подхожу и прошу у него на глоточек красного. А он не франк мне дает, а монету в целых пять франков, так что мне на полную бутылку хватило.
— Встречались вы с ним на рынке раньше?
— Нет, никогда.
— А часто вы там бываете?
— Вот уже пятнадцать лет ни одной ночи не пропускаю.
— Мэтр Луазо, я готов предоставить вам возможность задать свидетелю несколько вопросов.
— В какой день происходило то, о чем вы сейчас рассказали?
— Да разве я дни считаю! Одно верно: в ту самую ночь прикончили Вивьена.
— Вы в этом уверены?
— Уверен.
— Вы не были пьяны?
— В три ночи, конечно, был пьян, но в девять вечера еще нет.
— И вы не сомневаетесь, что узнаёте его?
— Он меня тоже признал, по лицу видать.
Мегрэ обратился к Маосье:
— Это правда?
— Никогда не видел этого подонка.
— Что? Подонка?.. Подонка?..
Торранс вытолкал Того за дверь и ввел толстуху с отечными ногами и пальцами-сосисками. Она слегка покачивалась, хотя вроде бы не успела как следует набраться.
Усевшись, она огляделась и правой рукой ткнула в сторону Маосье.
— Это он, — просипела она; видимо, это был обычный тембр ее голоса.
— Кого вы имеете в виду?
— Мужчину, который в десять вечера вышел из ресторана, куда ходят шикарные типы полакомиться требухой.
— Вам известно название этого ресторана?
— «Фарамон».
— Вы уверены, что видели этого самого мужчину?
— А как же! Я еще приметила, как Тото с ним говорил. Он мне потом похвастал, что тот тип дал ему монету в пять франков. Тото и мне поднес стаканчик.
— Узнаете ее, Маосье?
— Еще чего! Никогда не видел эту бабу, и она меня никогда не видела на рынке.
Мегрэ повернулся к толстухе Нана.
— А потом вы его видели еще раз?
— Той же ночью, около трех. Я сидела на пороге дома, что на углу улицы Гранд-Трюандери и тупика Вье-Фур. Слышу шаги, и тут мимо меня проходит длинный, тощий тип. Узнать его было плевое дело, тем более что на углу торчит газовый фонарь.
— Вы знаете, куда он шел?
— В дом, который уже лет десять просится на снос, и со дня на день его-таки снесут.
Узнаете эту женщину, Маосье?
Впервые вижу.
Ну, если все ваши свидетели — такого же разбора… вздохнул мэтр Луазо.
— Торранс, уведите ее в коридор.
 
— Ввести третьего свидетеля?
— Подождите минутку… Маосье, на первом допросе вы отрицали, что обедали в тот вечер у «Фарамона». Вы настаиваете на своих показаниях?
Настаиваю.
— Где вы обедали? Не дома, это вы сами мне сообщили К вам приходила теща, а вы с нею не ладите.
— В какой-то закусочной на Больших бульварах.
— Вы могли бы узнать эту закусочную?
— Вероятно, мог бы.
— Пили что-нибудь?
— Я вообще не пью, разве что рюмку вина за едой.
— Итак, к «Фарамону» вы и не заглядывали?
Мегрэ подал знак Торрансу, тот ввел мужчину лет пятидесяти, одетого с головы до пят в черное.
— Садитесь, господин Жанлис.
— На работе меня чаще зовут Робер.
— Не объясните ли вы нам, что у вас за работа?
— Я второй метрдотель у «Фарамона».
— И по долгу службы, вероятно, замечаете, какие посетители приходят, какие уходят?
— Я чаще всего сам указываю им свободные столики.
— Узнаете ли вы кого-нибудь из тех, кто сидит в этом кабинете?
— Узнаю.
И метрдотель указал на Маосье, который слегка побледнел.
— Когда вы его видели в последний раз?
— Я его и видел всего один раз, в понедельник вечером. Он пришел один, а для наших посетителей это редкость. Поел довольно быстро, а когда уходил, я сам распахнул перед ним дверь.
— Вы это подтверждаете, господин Маосье?
— Я больше десяти лет не заглядывал к «Фарамону». Этот человек утверждает, что видел именно меня, хотя было это однажды, в зале, набитом людьми.
— Откуда вы знаете, что зал был набит людьми?
— Просто предполагаю, зная репутацию этого заведения.
— Между прочим, — ввернул метрдотель, — я нечасто вижу таких высоких и тощих посетителей.
— У вас вопросов нет, мэтр Луазо?
— Нет. Поберегу силы для официального допроса в присутствии судебного следователя.
— Благодарю вас, господин Жанлис. Я вас больше не задерживаю.
— Комиссар, есть у вас другие свидетели?
— На сегодня с этим делом я покончил.
Адвокат поднялся, явно испытывая облегчение.
— Сейчас мы перейдем ко второму делу.
— Есть еще и второе? Вам мало того, что вы обвинили моего клиента в убийстве бродяги, которого он в глаза не видел?
Но Маосье побледнел, на этот раз весьма заметно. Резко обозначились круги под глазами и горькая складка у плотно сжатых губ.
— Мы слушаем вас.
— Маосье, вы помните шестнадцатое августа тысяча девятьсот сорок шестого года?
— Совсем не помню С какой стати? Наверно, я работал, как в любой другой день: в те времена я копил деньги и отдыхать не ездил.
— Вы работали в ателье Лесажа и Жело.
— Это правда.
Вид у него был недоумевающий и встревоженный.
— Вы часто разъезжали на грузовичке, на борту которого были намалеваны эти две фамилии.
— Верно, разъезжал.
— В тот день вам нужно было отвезти бидоны с краской вашим товарищам на улицу Курсель.
— Этого не помню.
— Вот передо мной заявление, сделанное вами комиссару Пьебёфу. Надеюсь, вы не станете отрицать, что несколько раз давали ему показания?
И Мегрэ показал ему папку.
— Что вы хотите этим доказать?
— Где вы жили?
— Не помню уже. Я часто менял гостиницы.
— Попытаюсь вам напомнить. Вы жили в гостинице «Жонар» на площади Аббатис. Знаете, кто жил там одновременно с вами?
— Я не водил знакомства ни с кем из постояльцев.
— С тем человеком вы недавно столкнулись на Центральном рынке, спустя двадцать лет. Я имею в виду Марселя Вивьена, у которого была любовница по имени Нина Лассав.
— Меня это не касается.
— Нет, касается. Она нередко навещала Вивьена. Я не знаю, следили ли вы за тем, куда она ходит, но привратница показала, что в течение двух месяцев перед ее смертью вы часто у нее бывали.