Записки империалиста (СИ)

А у России есть именно солдаты, причём многие с боевым опытом. И по 1854 году можно было уже думать, что бриты, будут действовать и дальше как пираты. Пришли, ударили с моря, ушли. Вглубь они и не собирались лезть. Французы тоже. Имели уже опыт. Нет, надо держать сотни тысяч штыков там, где десанта не будет, а только разговоры о нём. Для того, чтоб там и стояли без дела дивизии и корпуса. С болтунами на такие темы, и находками для шпионов вообще, уже начали разбираться жандармы, и КГБ, СВР, ГРУ, разведка флота. Правда, все эти грозные аббревиатуры для моего времени, ещё пребывали в состоянии зачатия. Но, лиха беда начало. Война для них отличный зачинатель и учитель. И у них всё впереди, чтоб стать тем, кем они стали там в будущем.
С Польшей понятно, надо было её армией во главе со светлейший князь Варшавским, графом Иваном Фёдоровичем Паскевичем-Эриванским придавить. Уж кто, кто, а он то умел усмирять и подавлять. Поляки это на себе ощутили во время последнего мятежа. Поэтому в Польше нужен был именно Паскевич и русские корпуса. Чтоб поляки даже пукали шепотом. И, австрияк сдерживать. Паскевич разгромил венгров в 1849 году, а они в свою очередь люлей отвешивали австрийцам. Вполне доходчивая логическая цепочка.
Но, я то знал на 100500, что десанта не будет на Петербург, и Австрия не вступит в войну. Поэтому и пришлось Паскевичу в письмах объяснять свой вариант маневра резервами, и в приказами заставлять его, отправлять в Южную армию и Крым войска, запасы, тяжёлую артиллерию с крепостей. Обиделся на меня старый вояка, перестал мне письма писать. Но, то, что я от него требовал, уже выполнял, без изложения своих мыслей по поводу моих приказов. Понимал момент, что не время дуться, в отставку не стал проситься. За, что ему большое спасибо. Для воздействия на Польшу и Австрию он бы просто незаменим. Горчаков, командующий Южной армией, просто брал под козырёк, и выполнял. Молодец. Кстати, это школа Паскевича. Так, что и за это ему поклон.
Командующий Северной Армией генерал Ридигер, уже мною лично был на нескольких встречах отшлифован, причём в первый раз, так, что даже побледнел. Но, стерпел мою резкость. И стал во мне сначала видеть Верховного главнокомандующего, а уже потом начинающего императора. В итоге, генерал Ридигер, оказался очень дельным мужиком. Уже на третьем докладе, он просил у меня разрешения предоставить мне записку о войне, проблемах, недостатках в армии, и главное меры как с этим разгребаться. Наверно увидев, что многие моменты по войне, армии, я вижу и делаю не так как принято здесь в 1855 году, и сделал свой ход. Я только «за», поддержка таких людей дорогого стоит. Ведь новшества надо не только пинками заставлять вводить, но, и через таких людей как генерал Фёдор Васильевич Ридигер.
Брат, великий князь Константин, идею по формированию на Балтике усиленного полка морской пехоты, и отправки его в Крым воспринял спокойно. Морпехи, тренд то ой как перспективный. Имей в Петропавловске гарнизон в своём составе роту морской пехоты, и поражение союзников там было бы ещё существенней. И иметь на борту капиталшипа взвод или два морпехов тоже неплохо. Отряд кораблей и тем более эскадра, с морпехами плюс десант с кораблей, может ставить раком не только порты, но, и отдельно взятые страны. История показывала это, и здесь уже не раз. Так, разве может быть мореман, великий князь Константин, быть против морпехов?
В общем мытьём, катаньем, приказами, морально-волевым фактором с моей стороны, снятием с должностей, понижением в звании, отправкой под арест и следствие за несвоевременное выполнение приказа и халатность, ряда лиц, причём и генералов, я заставил военную машину России проводить операцию «Рокировка». Поэтому дивизии, полки, батареи двигались в Крым и на Кавказ. Вооружение, боеприпасы, порох, амуниция, запасы, медикаменты и многое ещё чего двигалось в сторону главного театра военных действий Крымской войны, в Крым. Чтоб воевать там, а не лежать в арсеналах и складах.
— Уйдём с Федюхиных высот, как только противник начнёт по ним бить тяжёлой артиллерией, — повторил я.
 
— Пусть потаскает её туда сюда. Это дело не одного дня. А Севастополю от этого только легче будет, — сказал я глядя на Нахимова.
— А вот Гасфортову гору, надо удержать, во, что бы ни стало. С неё, Телеграфной горы и Инкермана будет угроза Федюхиным высотам и Балаклаве. И горы выше высот, с них можно будет и двенадцатифунтовками доставать противника, и вести за ним наблюдение. — Кроме этого, будет необходимо занять высоту южнее Гасфорта и восточней самой Балаклавы. Она высокая, больше двухсот саженей. И с ней, господа, открывается вполне приличный вид на… Балаклаву! — с подъёмом в голосе сказал я, показал это на карте. Среди офицеров началось оживление. Я же продолжил:
— Артиллерию туда затащить трудно. Но, это и не нужно. Даже восемнадцатифунтовка с её дальностью в три с половиной версты не достанет до Балаклавы. Но, ракеты, до неё достанут. У четырёх дюймовой ракеты, с 10-фунтовой гранатой дальность, четыре версты и сто саженей, у зажигательной столько же. После этого у многих в глазах возникло удивление. Народ был явно не в курсе ТТХ фейерверков, наверняка, так в армии называли ракеты, и считали их так, баловством.
— Установить на этой горе ракетные установки, и доставить ракеты не так трудно, как артиллерию. Станки для них весят около четырёх пудов, и их можно перевозить на лошадях.,-вводил я дальше в курс дела собравшихся.
— Представите себе залп с двадцати станков сразу. Севастопольцы уже видели это у себя. Сотни, 10-ти фунтовых, зажигательных ракет ударят по тесной Балаклавской бухте. А, там стоят на выгрузке — погрузке десятки судов англичан, — сказал я, и взял паузу, чтоб военные каждый в силу своего воображения мог представить себе картину. И сам тоже предался этому действу. Залп за залпом, десятки ракет, раз за разом уходят в сторону противника. И вот уже начинает подниматься в небо дым от разгорающегося пожара, слышаться взрывы. Стемнело, и в темноте полыхающий пожар в порту, освещающий сколы сопок, отражающийся в воде бухты особенно красив. Лепота!!!
Да, такую картину я себе рисовал не раз. Надо Айвазовского сюда вызывать пусть запечатлеет это, помимо фотографии и своей кистью. Типа «Уничтожение английского флота в Балаклаве», «Гибель флота Англии в Балаклаве». Осталось дело за малым, воплотить планы в жизнь.
Наверно, проще всего было Павлу Степановичу Нахимову. Он в Наварине и Синопе видел, как горит и взрывается флот, пылает город. Ему и воображать не надо, он это видел сам, и дважды был участником и организатором локального Апокалипсиса для турков. В третий раз может и не увидеть, но, организовать точно не откажется, тем более для англичан. Знаю точно, с душой подойдёт Павел Степанович к этому процессу.
— Ваше императорское величество, предлагает окружить армии союзников от Севастополя до Балаклавы, — начал возвращать на землю военных Барятинский.
— Тем самым заставив их создавать против нас линию обороны и для этого отвлекать силы от Севастополя. Ведь не обязательно наступать, можно только угрожать, и держать противника в напряжении, — говорил теперь он. В переписке мы с ним обсуждали мои идеи.
— Да, для этого мы должны будет увеличить протяжённость и своих позиций. От горы Гасфорта до моря около шести вёрст. Но, прибывшие и идущие подкрепления позволяют это сделать. Условия для обороны с нашей стороны неплохие, дикая местность, преобладающие высоты, крутые склоны с кустарником, со стороны же противника равнинный ландшафт. Атаковать и тем более сбить оттуда хорошо укрепившиеся войска будет крайне трудно. Для действий в гористой местности с Кавказа уже идут два батальона отборных солдат, здесь на месте уже формируются ещё шесть горных батальонов, батареи горной артиллерии. Чтоб на их основе создать горные стрелковые полки. К укреплениям на высотах проложить хорошие дороги, устроить склады, лагеря для войск и резервов. После этого я вновь взял слово.
 
— Этим займется в основном ополчение. В массе своей оно как боевая сила во многом уступают регулярным войскам, но, пользу могут принести в плане устройства укреплений, дорог, мостов, и прочего. Это позволит нам поберечь силы солдат, чтоб они их накопили для боёв.