Свитки Серафима (СИ)

Стёпка насупился.
— Ну, распустил губищи-то, — богомаз толкнул мальчика в бок. — Хороша работа, похвалить тебя могу. Дар у тебя, отрок. Не всякий дар в добро человеку бывает, но всегда в добро людям. Смекаешь?
— Смекаю, — вздохнул Стёпка, вспомнив о том, как горело городище и холодел в сердце железный стержень. — Только и людям добра от меня не будет.
— Это ты зря. Дар для людей даётся. Дарованному может быть проклятием, но коль от Бога дар, то людям во спасение будет.
— Я людей погубил. — Стёпка низко опустил голову и рассказал правду дядьке Луке.
Тот слушал внимательно, не перебивая. Затем, подняв лицо мальчика за подбородок, посмотрел в глаза.
— Запомни, только господь может делать то, в чём ты винишь себя. Никому из людей не под силу это. Странник спас жизнь одного, потому как ждёт тебя путь не из лёгких, но во славу дара.
— Я желал, чтобы всё изменилось, и не было кузницы, — всхлипнул Стёпка. — И это произошло.
— Это случилось не по твоему желанию, но по воле бога. А желание сердцем — это его голос. Он указывал, чего надо опасаться. Не по его воле было учение у кузнеца.
— Мне страшно желать.
— Забудь страх. Слушай сердце.
Лука взял икону, медленно провёл пальцем по лику странника, по подсохшей краске. Лицо его сделалось печальным.
— А он всё такой же, — тихо сказал Лука. — Ничего не бойся, Стёпка. Он защитит тебя. Когда я поверил в это, было уже поздно.
Недоверчиво Стёпка смотрел на мужчину.
— Вы знаете странника?
— Никто не может сказать, что знает его. И мало кому можно о нём говорить. Бог помог, что тебе встретился я. Ребёнком я увидел его. Многое произошло, много путей пройдено. Потерял я слова странника среди мира, испугался людской молвы. Что ж теперь жаловаться? Сам отказался — слабый человек, не вынес тяжести дара. Запомни, отрок. Иногда человек не знает, что отказывается от главного в жизни.
Не так прост оказался дядька Лука, как думал мальчик.
— А как понять, что оно и есть главное?
— Только сердцем. Вера спасёт тебя. Не повторяй моей ошибки. Следуй за даром. Ладно, — Лука тяжело поднялся. — А твою работу мы никому не покажем.
Вместе они припрятали икону в потайной нише, что была в келье Луки. Но Стёпка хорошо запомнил это место, потому что уже теперь испытывал непреодолимое желание бесконечно смотреть на лик странника, который словно питал его душу светом.
Спустя два месяца появился в монастыре запылённый обоз дружины с рассказами о войне и ранеными. Орды кочевников продолжали набеги на городища по всей восточной границе, лавиной сметая на своём пути небольшие поселения и посады.
Среди дружины оказался и странный человек. Стёпка сразу заприметил маленького, юркого, очень похожего на кочевника мужчину. Варга, как звали его в дружине, по слухам, был толмачом у одного из князей, а после заслан к кочевникам и даже занимал там высокую должность при хане. Теперь Варга вновь вернулся в княжеское распоряжение, был ранен и с обозом прибыл в монастырь.
Как оказалось, Лука неплохо знал толмача, посему того расположили в келье богомаза. Все прочие места были заняты ранеными. Стёпка часами слушал рассказы о походах, обычаях кочевников и сражениях.
Впрочем, очень быстро ему эти истории надоели, и он с новой силой желал поговорить со странником, хотя бы на минуту увидеть его глаза, что давали силы. Опять непонятная стихия овладела душой мальчика, и сила эта вновь водила его рукой, выписывающей на земле или пергаменте слова «странник», либо линии лика.
А более всего хотелось Стёпке увидеть свою икону, но пока Варга был в келье это было невозможно. Целыми днями мальчик либо сидел у Луки, выжидая удобный момент, либо слонялся по монастырю. Безумное нетерпение сводило с ума. Ни о чём более не в силах думать, он жаждал минуты, когда достанет икону из тайника.
Среди лихорадки дней, половину из которых он и не запомнил, мальчонка смог дождаться, когда Варга поднялся после ранения и вместе с Лукой вышел на монастырский двор. Словно ночной вор Стёпка прокрался в келью и трясущимися от волнения руками достал икону. Жадными глазами он впился в изображение, ощущая, как покоем и счастьем наполняется сердце. Ничего не видел и не слышал вокруг.
 
— Сагаан-хан, — хриплый голос Варги, прозвучал над самым ухом. — Откуда у тебя лик того, кто зовётся кочевниками «Светлый господин»?
— Это моё!
Стёпка прижал икону к груди и, втянув голову в плечи, искал поддержки в глазах дядьки Луки, что вернулся вместе с Варгой в келью. Взгляд богомаза был печален и тревожен. Лука чуть заметно покачал головой. Варга засмеялся, оскалив мелкие острые, будто у волка, зубы.
— Я не собираюсь забирать у тебя мазню. За меня это сделают твои затворники. Стоит им увидеть бесовский образ.
Он с силой разжал детские пальчики, уцепившиеся за доску. Долго рассматривал, опустившись на лежанку. Раны продолжали тяготить жилистое и смуглое тело воина.
— Даровитая работа. Кто мастер?
— Я! — Упрямо поджал губы Стёпка.
— Не лги, волчонок. Ты не мог написать эту икону.
— Его работа, — мрачно подтвердил Лука.
Варга смерил мальчика странным взглядом: не поймёшь, чего было в нём больше — жалости или насмешки.
— Тогда не завидую твоей судьбе, волчонок. Великие испытания ждут того, с кем говорит Сагаан-хан, кого он одаривает. Когда он появляется в палатке военачальника, как говорят кочевники, то жди битвы. Я сам видел его года четыре назад на стоянке возле Большой реки.
Варга прикрыл глаза, касаясь мыслями прошлого.
— Сагаан-хан свободно ходит среди нас. Он появился внезапно, как яркая молния, бьющая в землю, и никто не посмел остановить странника. Самые храбрые воины каменели от его взгляда. Он прошёл прямо под полог к Тугулу. Мне пришлось быть там. Сагаан-хан велел поворачивать к северу от реки. Городище на равнине возле леса.
Стёпка вздрогнул. Очередная догадка заставила его затрепетать сердцем.
— На воротах городища висел кованый знак — колокол и сокол, — голос мальчика сорвался в шёпот.
— Висел, — удивлённо Варга открыл глаза, положил икону на рассохшийся стол.
У мальчишки тряслись руки. Мысли сплелись в тугой змеиный клубок, что шипел голосом странника, рассказывая о неизбежном. Страх холодил спину и ослабшие ноги. Незнакомец говорил не только с ним. Он устроил всё так, чтобы городища не стало. Невозможно осознать всю глубину и смысл того, что сломало привычную жизнь и убило родичей.
Скрипнув, дверь кельи отворилась. Чёрный и строгий Иоанн появился точно грозовая туча. Короткого взгляда на икону было для него достаточно, чтобы туча разразилась грозой.
— Кто? — Вопрос Иоанна прозвучал как свист плети.
— Моё, — задохнувшись, Лука заслонил Стёпку.
— Перед Богом лжёшь. В его доме. — Голос монаха сделался похожим на глухие удары.
Варга повалился на топчан и с любопытством наблюдал за происходящим, улыбка растянула тонкие губы. Воина забавлял гнев монаха.
— Я творил, — снова солгал Лука.
— Мазню в костёр. Мальчишка будет наказан за богохульство. Уроки богомаза не пошли впрок. — Иоанн и сам догадался обо всём. — Или это ты, Лука, научил его писать святые лики с посланцев сатаны?
— Никто не учил. — Стёпка решительно вышел вперёд. — Я сам.
— Сам и ответишь. А богопротивную мерзость в огонь!
Иоанн больно ухватил мальчика за руку и повёл прочь из кельи. Быстро, под глухое уханье сердца, промелькнула галерея. Пролёты лестницы вниз слились в единое, и Стёпка влетел в сырую коморку.
— Посидишь до утра. Завтра отец Фёдор решит, что с тобой делать, — неожиданно Иоанн вздохнул. — Огорчил ты меня, отрок. Эх…
Он махнул рукой и, заперев мальчонку, ушёл. Было холодно. Стёпка покрутил русой головой и увидел, как в небольшой проём косятся лучи заходящего солнца. По двору провели лошадей в конюшню.
Мальчик забился в тёмный угол, что показался суше других. Все мысли покинули его, все чувства потерялись. Осталась только горькая обида на странника и весь мир. Никому Стёпка был не нужен. Лишь Лука пытался защитить его, но не смог. Странник оставил и забыл о мальчике. Он не чувствовал присутствия незнакомца, его тепла и защиты. Стёпка возненавидел странника, заставившего поверить в ложь. Это из-за него он стал таким одиноким и сидел в погребе.