Без Вариантов (СИ)
— Александр Сергеевич.У нас возник ряд вопросов по поставкам вашего предприятия для ЛАЭС. В частности, нас интересует поставка приборов ГД-201.
— И что же вас интересует? — ни на подходе, ни в коридорах, я странных людей не заметил и несколько успокоился.
— Господин Лукин — строго сказала Зуева — на момент поставки, прибор ГД-201 уже десять лет как был снят с производства. Но, по документам, новые приборы были поставлены на станцию, установлены и сданы в эксплуатацию. Не расскажете, как так получилось?
Утром я отзвонился в свою контору. Я в ней сейчас лишь пятипроцентный совладелец, уступив с отъездом основной пакет акций мендежменту. Мой бывший зам, ныне директор, сказал:
— Шеф, был запрос пару месяцев назад. Мы им дали все документы. На всякий случай, готов адвокат. Но, я считаю, это просто в Агентстве возня, ищут как друг с другом бодаться. Вы им не нужны.
Посмотрев на начальника отдела Зуеву, я с ним мысленно согласился. Что угодно, но не наезд.
— Уточните, что я должен рассказать, Татьяна Ивановна.
— Все! — категорически заявила она — с самого начала!
— Ну что ж. Двадцать шестого июня, тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, правительством СССР было принято постановление о создании Министерства Среднего Машиностроения…
— Я вас сюда не шутки шутить позвала –ледяным тоном сказала госпожа Зуева. Как то сразу стало понятно, что не зря она начальник. — будьте любезны, не отклонятся от темы беседы.
— Хорошо — вздохнул я, пожалев, что тут нельзя курить. Рассказывать уже сто раз рассказанное было скучно — в две тысячи первом году, тогда еще Минатомом РФ, была принята программа модернизации атомных станций, для продления срока их эксплуатации.
— Я же попросила вас говорить строго по существу! — эка! Она может говорить еще более свирепо.
— После вашего уточнения, Татьяна Ивановна — тоже весьма холодно ответил я — каждое сказанное мной слово, имеет непосредственное отношение к сути заданного вами вопроса. Я, с вашего разрешения, продолжу.
Дальше я, стараясь не углубляться, рассказал:
Была принята программа. В правительстве согласовали очередность и сроки простоя блоков под модернизацией. Были проведены обследования, с привлечением МАГАТЭ. Сверстан общий бюджет. Проведены проектные работы, с детализацией по объектам. И, в конце концов, утверждена дата вывода первого блока ЛАЭС из эксплуатации.
— По существующим нормативам, Татьяна Ивановна, вывод из эксплуатации осуществляется, лишь тогда, когда полностью закуплено оборудование для замены.
Я помолчал. Надоела мне эта история. А ведь она у меня не одна. И что, меня теперь за любой успех так таскать будут?
— В общем, надеюсь вы поняли, госпожа Зуева. В тот момент когда, уже выделены бюджеты, что должны быть освоены в текущем году, когда утверждены все графики, и проведены почти все конкурсы, выясняется, что в заказной спецификации стоит прибор ГД201. Который уже снят с производства.
— Как так получилось?
— Проектанты не стали утруждаться. Скопировали в проект ту же систему что и стояла. Но посмотреть номенклатуры забыли. А в госреестре уже давно прописан ГД 201Е.
— Одна буква? Что, трудно что ли переписать документы?
— Если бы все было просто, мы бы с вами не разговаривали. «Е» — это уже другой прибор. Под который нужно заново делать обследования… там даже кабельные трассы пришлось бы менять. В общем, вставить букву «Е» — значит отложить пуск реактора минимум на год, с соответствующими финансовыми потерями и оргвыводами.
— И что решили? — она откинулась на стуле, сложив руки на груди.
— Мне позвонил главный инженер станции. Сергеич, говорит, ты хотел заказ, он есть у меня. Берешься? А я, как и проектанты, не сообразил. И времени, посоветоваться со специалистами, не было. Берусь, отвечаю.
— Вы не поняли, за что беретесь?
— Ну да.
Она чуть слышно хмыкнула.Я внимательно посмотрел на нее. А девица то- ой не дура! Сразу поняла, что чиновник нашел крайнего. Кары и гром это не отменит, но смягчит. Потому что — чего ждать от частной конторы?
— И что дальше?
— В результате мозгового штурма, мы додумались скупить на складах станций списанные приборы. И отправить их изготовителю на переаттестацию. Имеется ввиду, что прибор полностью восстанавливается, из комплектующих, что я ему подтаскиваю.
— Мне говорили, и не буду скрывать, выглядит это правдоподобно, что вы просто не стали ничего менять. Оставили старую систему на месте, слегка наведя поверхностный марафет. А средства разделили с заказчиками.
— Эх- вздохнул я — если бы так, я бы сейчас владел казино на Карибах. А не сидел здесь. К сожалению, такой трюк в отрасли не прокатывает. Замена прибора фиксируется и оценивается несколькими независимыми организациями, помимо заказчика. Вам эту байку рассказали для азарта.
— То есть, вы хотите сказать, что за полтора года вы организовали выпуск и поставку снятых с производства приборов⁈
— Именно это я и хочу сказать.
— Так просто?
— Какая уж тут простота! Ни одно из предприятий отрасли, оказалось не в состоянии отлить бездефектные свинцовые защиты. Каверны, будь они…
— Их вы тоже купили на свалке?
— Почти- кивнул я- мы поехали на Дмитровское шоссе. Там, в промзоне, есть заводик по утилизации аккумуляторов. Показали им чертежи. Пожилой литейщик, посмотрел, выпил стакан, и сказал- говно вопрос. Везите свинец. У вас, Татьяна Ивановна, там должен быть договор моей контры с этим заводом. В документах, что вам прислали.
— Отлили?
— А то! А могучий оборонный завод, прилепил на продукцию дяди Егора свой шильдик, и внес ее в свою референтность.
Надо сказать, что разговор шел в кабинете о трех столах. За которыми сидели тоже молодые девки, и что то печатали на компах. Но к этому моменту, они уже с интересом меня слушали.
— А что за договор с каким то ООО о поставке меди?
— Выяснилось, что с простыми проводами, затянется тестирование. В целях соблюдения графика, купили медь. Успели в последний момент.
— Я вижу, вам к тому времени уже рассказали, что вас ждет в случае срыва сроков?
— Подробно. Черный список, геометрические штрафы, уголовное преследование, поскольку штрафы я вряд ли выплачу.
— То есть не переживали.
— Ну как же! В последний момент выяснилось, что датчики коммутируются спецкабелем, что тоже уже не выпускается.
— Нашли новый?
— Новый кабель-это изменение индекса прибора. А это недопустимо. Я вам уже говорил. Мы нашли старый кабель, возрастом тридцать лет. Что валялся на складе в Билибино. Никто конечно, в систему АСУТП древний кабель не поставит. И мы его отдали в Мытищи, на испытания. Срок тестирования — пол-года.
— А если бы испытания провалились?
— Так я вам уже говорил. Черный список, штрафы, уголовка.
— И вы просто ждали?
— Нет.- чет надоела она мне, с этими намеками!
— А что вы сделали?
— Я закупил для персонала своей конторы новые иномарки. Да и то, тот же технолог, как последний лох, на древней Судзуке ездил. А себе взял Мерседес.
— Какой Мерседес⁈- опешила она.
— Новый GLS-350D — пояснил я- знакомый менеджер из Мерседеса позвонил. Сергеич, говорит, у нас такие скидки, бери пока есть. Ну я и взял.
— Но зачем⁈
— Если кабель в рабочем, то вся кантора на новых тачках. А если нет — хоть покататься напоследок.
Девицы в кабинете на это, кто фыркнула, кто хихикнула. Госпожа начальник отдела свирепо оглянулась, и все снова уткнулись в мониторы.
— Я не ошибусь, если предположу, что через год вы этот Мерседес списали, и выкупили себе лично по остаточной стоимости? Долларов за тысячу?
— Ну да — кивнул я- такая амортизация, такая амортизация! Вы обнаружили в этом какие то нарушения? С покупкой авто, все расходы полученных средств стали совершенно прозрачны.
Похоже, она ошиблась в каких то своих расчетах, и теперь вредничает из принципа. Хотя, чего я с ней деликатничаю?