Без Вариантов (СИ)
И у метро Электрозаводская, тоже ничто не говорило, так сказать. Даже войск не было. Зато палатка Металлоремнот- как раз работала. И я немедленно сунулся туда с часами- зажигалкой. Деловитый татарин, с въевшейся в пальцы металлической стружкой, степенно проинформировал, что вещь дорогая, но за пятьдесят рублей он это починит. Я так понимаю, поменяет батарейку, да подогнет клеммы, что разогнулись. Оставил, пообещав заглянуть до вечера, пошел в контору.
Толкнув дверь из тамбура в рекреацию, я не застал на месте Резнюк. Что само по себе уже тянет на мини ГКЧП в отдельно взятом офисе. Но я не стал останавливаться, а прошел сразу к Лехе в кабинет.
— Ага! — увидев меня, засмеялся Леха –решил воспользоваться революционной неразберихой? Хочешь осуществить мечту любого работника — убить босса?
— Убить босса, Алексей Анатольевич, это американская мечта. А я русский человек. Русский человек, как известно, мечтает под руководством мудрого вождя пойти, и развесить кого –нибудь на фонарях. Сжечь чего, и разрушить.
— И кого будем вешать? –деловито поинтересовался Леха.
— Нынешняя конъюнктура, снова предлагает вешать коммунистов.
— А ничего что я уже три года член КПСС?
— А кто, Лех, без недостатков? Я вот, тоже комсомолец, но, в отличие от тебя, еще принимал присягу СССР, в войсках. Короче, знаю я эти армейские порядки, и не имею иллюзий.
— Я думаю, что через неделю все это шапито свернут. Вынужден признать, что не внял твоим оценкам, и не стал не то что задумываться, а даже интересоваться. А ведь все было очевидно. Но сейчас — готов спорить.
— Три дня, Леш. В четверг все кончится.
Ряженов полез в задний карман джинсов, и положил на стол сто долларов.
— В ночь с субботы на воскресение из Москвы выведут войска.
— Нет, Лех. Я не стану тебя обыгрывать. В четверг. И вообще, ты вроде нас Серегой озадачить хотел.
— Да тут никуда не дозвонится! То ли заблокировано, то ли наоборот, все совещаются…
Тут у Ряженова зазвонил телефон на столе, он взял трубку, послушал немного, и ответил:
— Я перезвоню — опустил трубку. — Задача не отменяется, а лишь откладывается. Давай до следующего понедельника? А пока, ты мне завтра понадобишься на твоей машине. Она на ходу?
— Так то — без проблем. Но я сегодня попробовал до конторы на ней добраться. Через пятьсот метров тормознули. До конторы- часа два ехал бы.
— Хорошо- Леха сделал пометку в блокноте — будет тебе пропуск, и путевка. Жду здесь в девять.
— Договорились.
Пройдя конторским коридором на кухню, я убедился, что народ забил на работу. В кабинетах, лишь кое-где, сидели за столами труженики. А так- факс безнадзорно изрыгал длинную простынь, в пепельницах дымились непогашенные сигареты…
Резнюк страшно гордится, что в конторе пьют «Indian Instant Coffee»,. Она где-то добыла упаковку, и ревниво требует восхищения ее предпринимательской ловкости. Чтоб не расстраивать- делаю лицом экстаз. Но сейчас, досадливо морщась, намешал две кружки.
Персонал МНКЦ нашелся в конференц-зале напротив нашего кабинета. Смотрели по телеку «Лебединое Озеро», пили чай, и, судя по бутылкам на столе, что покрепче. Заодно шло заседание дискуссионного клуба. Я не пошел туда, а толкнул ногой дверь в наше логово, не забыв ее толкнуть обратно, отрезав большую часть гомона.
Серега флегматично курил, положив ноги на подоконник и глядя в окно. Кивнул в благодарость, на поставленную рядом кружку, не забыв поморщиться:
— Блять, эти желуди…
— Обижаешь, начальник! Чистые каштаны. Это придет нашему кофепитию некий Парижский флер…
Тут на моем столе зазвонил телефон. Это оказался Евгений, встревоженный тем, что не может дозвониться до отца.Успокоил его, заверив, что в Москве все тихо, и схватками не пахнет. Не переживай за предка, если он до завтра не объявится, я сгоняю к нему в министерство. Но вообще, через пару дней все кончится, и будем жить дальше.
— Ну и что это, по-твоему, Сань?
— По-моему, Серега, это попытка аппарата КПСС снова начать всем руководить, и ни за что не отвечать.
— И чем это кончится?
— Путчисты вдруг увидят, что руководить не получается, а вот ответственностью пахнет конкретно. И соскочат.
— Три дня? Хотя, да. Потом, нужно будет начинать делать как положено. Тылы подтягивать и разворачивать, нестойкий элемент зачищать, и как минимум изолировать, вводить комендантский час и пропускной режим…Эти придворные балеруны на такое решение не способны. Они, Сань, если честно, вообще ни на что не способны…
Продолжить он не успел, открылась дверь, и в проеме нарисовалась Резнюк:
— Вы чего здесь спрятались? Сидите, и боитесь?
— Я-то спокоен, Оль — Серега не счел нужным менять позу — это Лукин мечется. Хочет или сбежать в глухой лес, или мужественно пойти с триколором по Тверской. Думает, что куча девок набежит, на такой героизм…
— Не слушай его, Резнюк. Я думаю поехать домой и лечь спать.
Вообще то, я тщательно обдумывал мысль, позвонить в Бусиново, Маринке. Мы конечно расстались. Но в условиях госпереворота, будет неплохо на пару дней успокоить испуганную женщину. А потом сказать: " Прости, дорогая, демократия не ждет!". И уйти вдаль в ослепительных лучах восхода свободы… Молодое либидо, мать его… после моего захвата, трахаться хотелось невероятно. А тут еще и Олечка, ни грамма не стесняясь, добавила:
— Это ты меня так приглашаешь в гости?
— Это я так говорю, пойдем, Серега, выпьем, раз наливают. Демократия в опасности.
— Пожалуй — Серега легко встал — не обращай внимания, Оль. Лукин, он тупой — шо ваще.
Мы вошли в конференц-зал, что бы услышать от Коли Родионова, до недавнего времени МНСа, что он созвонился с братом. Тот говорит, что на Манежной — танки. Но студенты решили собраться, и идти колонной к Белому Дому по Тверской и Калининскому.
Вообще, народ был слегка взвинчен. Пара десяток человек, одновременно обсуждали, что же теперь будет. В телевизоре Зигфрид таскал по сцене Одетту. Серегу, как бывшего военного, сразу же окружили, налили, и принялись расспрашивать.
Я потихоньку плеснул себе водки в стакан, и сел в углу, рядом с Борей Андроновым, что ухмыляясь разглядывал бурление.
— Привет, Борь. Как дела, что там менты?
— Менты чистят рынки и притоны под шумок. Злятся, что вместо шашлыков на даче — усиление и спец режим. В общем, тащат службу.
Тут, прямо посреди фуэте Одилии, балет в телевизоре прервался, и кто то сделал звук громче.
Дикторы Евгений Кочергин и Вера Шебеко, начали по очереди читать всю эту ГКЧПшную муть.
Впрочем, тут же поднялся шум и гам. Никто не верил в болезнь Горбачева, никто не верил, что в результате хоть что-то улучшится, и в воздухе висел вопрос ' Что делать?'. Тут в зал вошел Вова Кузьмин, и сообщил, что говорил с профбоссом ВАРЗа. Там готовятся к забастовке, и уверяют, что и на других предприятиях Москвы собираются бастовать. Снова поднялсяшум. Боря засмеялся:
— Слушай, Сань. Ты же, как и Леха — экономист?
— Я бы так не сказал. Диплом, впрочем, имею.
— Вот объясни мне, Лукин. Чем недовольны наши здесь — он кивнул на горячо дискутирующую вокруг публику — мне понятно. Они только попробовали приличных денег и им обидно. А чего работягам-то не хватает?
— Работяги смотрят кино и недоумевают. Почему тамошний бомж одет дороже лекальщика? Ну, они и хотят, получать как в США, а работать как здесь.
— А сколько в штатах сейчас средняя зарплата?
— Не помню. Тысячи полторы, вроде.
Обсуждать происходящее мне не хотелось. Я отлично помню это все. И тут, подвалила Олечка Резнюк. Похвалила мои обновки, в смысле водолазку и белые кроссовки производства неизвестных китайских крестьян. По виду, точь-в-точь что-то страшно модное. Сдуру сказал ей, что намерен окостюмиться. И получил в ответ подробнейшую лекцию о модных тенденциях. Ну, что модный сейчас силуэт — перевернутый треугольник. И исходя из этого, и нужно подбирать костюм.