Без Вариантов (СИ)
— Вам виднее, — пожал плечами я — но моя версия мне больше нравится. Так вот, оплот музыки был в другом конце города. Семнадцать домов и хоккейная коробка у школы. Мимо которых нужно было пройти. Два раза в неделю гитара. А еще хор и сольфеджио. Вы знаете, вышло удачно. Одномоментно моя личность развивалась не только культурно, но и всесторонне. Дипломатические навыки уверенно конкурировали с внезапно открывшимися способностями бить ногами, и с выработавшейся привычкой наносить максимальное количество повреждений, за минимальные промежутки времени. А уж как я научился бегать!
— Разряд?- снова кхекнул, сдерживая веселье Леха.
— ВСК. Первая Ступень.
— А неплохо!
— Думаю-да. Но, господа, есть и скользкий момент. Гитариста из меня не вышло. И я, с тех пор побаиваюсь драться. Мучит мысль. Ведь есть такие, что окончили все семь классов музыкальной школы. Вы представляете насколько это страшные люди⁈ А главное- боюсь думать о тех, кто учился в консерватории. Вот уж не дай бог встретить на кривой дорожке!
Тут Леха не выдержал, и громко заржал, к Вовиному возмущению.
А Леха еще и встал. Открыл дверь, и сказал остальным претендентам, что ожидали собеседования.
— Приём закончен. Больше наш Центр вакансий не имеет. Прошу простить за потраченное время.
Вскинувшемуся Ильину, Леха, совсем уже другим тоном приказал:
— Ступай. Проинструктируй Буслова, он ждёт. А я пока с господином Лукиным переговорю. Через десять… нет, через пятнадцать минут, принесешь мне бумаги по валютному контролю. Иди.
Вова ущел, недовольно сверкая модными очками- капельками с диоптриями. А Ряженов критически осмотрел меня, собирающего документы обратно в папку:
— Алекс! — я и забыл. В Москве меня сплошь и рядом называли Алекс, и начал это именно Леха.
— Алекс! Скажи мне еще хоть что то, что бы я не жалел о выгнанных претендентах.
Я полез в сумку, достал бутылку водки, и поставил на стол.
— Я рад что не ошибся — Леха полез в стол- ты будешь? Или со стакана плясать бросишься, на радостях?
— А я, Лех, после стакана даже петь не начинаю. Не то что плясать- проворчал я — объяснишь, что за цирк?
— Кто то в райком партии настучал, дескать в МНКЦ института, берут только приближенных и блатных. Объясняться неохота, и мы повесили в институте объяву про собеседование. Вуаля! Берем двух институтских и одного с улицы. В общем, не бери в голову. Ты чего пришел то?
— Тут видишь какая история… совет нужен.
Мы чокнулись и отпили по половине. Без закуски и запивки. Вообще-то, я придумал себе занятие, на время пока у моего друга Евгения не срастутся все концы с концами. Но раз такая история- какая разница, на чем зарабатывать? У Лехи, всяко с голоду не помру. Так что, решил придержать свои прожекты.
Снова закурил, и рассказал про Жениного отца, и что он задумал хорошее дело. Сотрудничество с ITT и Alcatel. Как минимум, зайти на рынок замены обветшавших и морально устаревших телефонных узлов в небольших городах. Есть готовые решения на двадцать- пятьдесят- сто тысяч телефонных номеров. Это не говоря о телевизионных ретрансляторах и еще куче всякого, включая телефонные аппараты.
— Сейчас рано и нечего обсуждать — мгновение подумав, вынес вердикт Леха — адаптация электроники к нашим сетям, сертификация, аттестация, внесение в реестры и присвоение индексов. Через год — два вернемся к разговору. Но я буду иметь ввиду.
Ну, так и есть. Евгений первый контракт с каким то мухосранском подписал в девяносто третьем.
— И вообще, ты, Лукин, теперь сотрудник МНКЦ. Так что слушай распоряжение. — он взял лист бумаги на начал выписывать из блокнота, продолжая говорить — поедешь в Химки. Там два деятеля додумались поставить открытие АОЗТ на поток. Купишь одно. Сделай себя директором. Банк я тебе предоставлю здесь в Москве. Занимайся.
— А ничего, что я к тебе наниматься не собирался?
— Ну а какие у тебя варианты?
— А что с зарплатой. И на расходы там деньги?
— Какие деньги?
— Ну, рубли. Но если чо, то и доллары сойдут и немецкие марки.
— Будешь в Химках контору выбирать, постарайся что б название нейтральное.
— Леш. Мне нужно рабочее место. Если у меня не будет здесь стола и телефона, то я пошел.
Леха вздохнул, и полез в тумбу стола. Достал оттуда красный телефон с диском и сказал- пойдём. Мы чокнулись, и допили одним махом.
Выйдя в коридор прошли в дверь напротив, и оказались в комнатке типа три на три. Абсолютно пустой.
— Вот,- сказал Леха, указав на телефонную розетку слева от окна — это и будет твое рабочее место. Втыкай телефон и вперед.
— А стол, стул…
— АОЗТ нужно открыть побыстрее. Не тяни. У меня под него уже есть тема к реализации. Давай, я пошел. Держи меня вкурсе.
Я остался один. Воткнул вилку телефона в розетку, снял трубку — работает.
Глава 10
Спустя две недели, я был уже директор АОЗТ «МБ». Огромные московские пространства бодрили. Сгонять на своих двоих в Химки. Там два кренделя, близкие к местному исполкому, штамповали АОЗТ на продажу. Потом ехал на метро в присутственные места, статистику, пенсионный, и прочее, раскиданные по всей Москве.
Параллельно мы, с моим соседом по кабинету, Серегой Бусловым, прошерстили окрестные помойки. У школы нашли пару канцелярских столов. Может, их даже не выбросили, а так, оставили у стеночки на время. Не волнует. Уперли. Как и стулья.
Потом в составе преступной группы, с участием подкупленного бутылкой портвейна вахтера, совершили налет на НИИ. Утащив оттуда две пишущих машинки- «Москва». Скинулись, и на аллеях у Горбушки, я купил пару калькуляторов.
Таким образом, наш кабинет имел вид рабочего помещения, упакованного оргтехникой. Сереге, руководство тоже выдало лишь телефонный аппарат. Только желтый.
Наши размышления о шкафе, который совершенно бессмысленно стоит в рекреации НИИ, пресек лично Алексей Анатольевич, заглянувший к нам. Сказал, что чем мародерствовать, написали бы служебную записку Ильину, и все бы получили.
Но я сказал, что крутые бизнесмены не унижаются, а рассчитывают только на себя. Однако, Леха попросил успокоиться, потому что скандал с печатными машинками, ему едва удалось замять.
Пару раз поучаствовал в конторских занятиях по русскому тим-билдингу. То есть в коллективных пьянках млодежного центра. Одна из этих пьянок, была посвящена возвращению двоих сотрудников с Кипра. По загорелым мордам Бори и Андрея, было очевидно, что они там не разгибались. Они, впрочем, жаловались на нечеловеческие условия той заграницы, и что ночью там похмелиться можно очень с трудом, и задорого.
Народ в этом МНКЦ собрался молодой и все больше спортивный. Мое вливание в коллектив прошло успешно. Я спел под гитару «Тонкий шрам на любимой попе», и стал в доску свой. Хотя у них, исходя из специфики, все ж больше пели всякую походную муть, про солнышко лесное и прочие Визборы.
Расчетный счет моего АОЗТ, по команде Лехи, я открыл в банке профсоюзных организаций. Ну, я всегда знал, что Алексей Анатольевич весьма близок с главным профсоюзным боссом Шмаковым.
Долго ли, коротко, я приехал в контору и шлепнул перед Ряженовым папкой с документами. Дескать- готов.
Дело было к вечеру. На столе перед Алексеем кроме бутылки и рюмки, стояла тарелка и лежала вилка. Он, с видимым отвращением рассматривал содержимое тарелки.
— ЗдорОво — сказал я усевшись напротив — ты чего там разглядываешь? Думаешь отраву подсыпали?
— Я разглядываю, Алекс, нашу с тобой закуску. Не только на сегодня, но и на пару ближайших лет. Выпьешь со мной?
— Решил учредить меню закусок? Наливай.
— Какое меню⁈ Стоит на секунду отвлечься, как наши мудаки повелись на рассказы каких то костромских ухарей. И купили грузовик консервированного цыпленка в собственном соку! Думали обменять на… да какая разница! Грузовик разгрузили в коридор, с правой стороны. Будем!
Тут я сообразил, что за ящики загромождают коридоры. А потом вспомнил, что и вправду, в качестве закуски мы с ним потребляли какие то куриные консервы, года до 93 го.