Терновые истории. Аннабель

Однако выбирать не приходилось. Всего один свободный экипаж намекал, что, проявив недоверие, дальше я отправлюсь с тщедушным лекарем пешком. С тяжелым чемоданом в руках. Мой спутник ехал налегке – лишь с одним саквояжем.
Вынув из внутреннего кармана пиджака последнюю телеграмму тетки, я прочел вслух название городка:
– Терновые глубинки.
– Вам туда? – В глазах детины скользнуло подобие удивления.
– Да, – с уверенностью, которой не испытывал, ответил я.
Громила перевел взгляд чуть в сторону и заломил бровь.
Я обернулся. Рядом, почти впритык, стоял лекарь Чаоморро и с неприкрытым ужасом смотрел на кучера. Ростом лекарь был ниже меня почти на голову. За толстыми линзами очков виднелись мелкие зеленые глазки. Но не это так впечатлило нас с незнакомцем-здоровяком. Удивила другая деталь во внешности моего спутника: одна сторона его неприглядных тонких усиков отошла от лица и теперь уныло болталась над полной верхней губой.
– Что? – проскрипел Чаоморро.
– У вас того, – сказал громила, проведя по своей густой щетине, – усы отошли.
– Куда? – не понял лекарь.
– Вниз и вправо, – не растерялся громила.
Чаоморро – и без того бледный, как мертвец, стал отдавать в зелень. Его рука метнулась к усикам и… приклеила их обратно. Затем, бросив ошалелый взгляд на меня, лекарь уточнил:
– Теперь как?
Не придумав ничего лучше, я кивнул. Сказать “хорошо” язык не повернулся.
– С усами теперь модно, – пробормотал лекарь и отвернулся.
– Ну, садитесь, довезу вас, – вмешался громила. – Возьму недорого. Мне самому в ту сторону. А вы, небось, к знающей едете?
Я нахмурился:
– В Глубинках живет знающая?
– Еще какая! – с нотками восхищения отозвался громила.
– Ясно. Поехали.
Я указал кучеру на чемодан и отправился в экипаж. Теперь в моей голове сложились недостающие части картины, обрисованной тетушкой. Она всегда была падкой на глупости, связанные со старинными поверьями и древней магией, практически покинувшей наши места. И, если кто-то шепнул леди Василианне, что в этих глухих «глубинках» живет проходимка, утверждающая, будто способна исцелять наложением рук и заговорами, (в народе называемая знающей), то родственница не могла остаться в стороне.
Как видно, тетка нашла шарлатанку, а та поставила бедняжке диагноз, чтобы получить деньги на мнимое лечение.
В моей груди шевельнулась злость, а по крови разлился привычный азарт. В голове начали всплывать статьи, пригодные для этого дела, чтобы засудить мерзавку, решившую нажиться на графине Торш! О, я пущу эту “знающую” по миру раньше, чем в столице опадут первые листья! Отправлю еще дальше, чем можно представить в этих богом забытых глубинках.
Мне оставалось лишь добраться до шарлатанки, а уж там!..
 
Аннабель
 
– Варя, не крутись! – приказала я козе. – Осталось немного.
Бедняга тяжело вздохнула и покорно замерла. Я вытащила частицы репея из густой золотисто-коричневой шерсти и, прочитав заговор, провела ладонью по покатому боку. Шерсть засияла, как новенькая. Варя обернулась и удовлетворенно проблеяла что-то на своем.
– Готово, – устало сказала я, – свободна. Но если снова…
Говорить было уже не с кем: Варя унеслась объедать малину с кустов. Я проводила ее долгим задумчивым взглядом и приказала себе не представлять, какое аппетитное жаркое может выйти из этой зверушки. Трижды за неделю она проваливалась в овраг, дважды покусала беднягу Пита, доставляющего записки от горожан. А сегодня намертво застряла в зарослях репея…
– “Особая молочная порода”, – проворчала я, приставляя руку козырьком над глазами и глядя на “кормилицу”. Эту мисс Невезение подарила мне одна из приезжих леди. Я подлечила ее от хронических болезней. В отместку, не иначе, та выписала для меня сюрприз откуда-то с северных мест и оплатила доставку до Глубинок.
Малыш Энниз, привезший “подарок” к моему дому, был восхищен до глубины души.
– Эта порода дорогущая, Аннабель, – сказал он. – Их молоко возвращает силы и лечит много всяких болезней живота. А одежда из шерсти согревает даже в самые сильные морозы. Видимо, ты очень помогла той леди.
 
Пока Энниз говорил, Варя укусила его за руку.
А дальше… всем в городке быстро стало очевидно, что у меня поселился ужас, посланный для проверки на прочность любви к животным. В этом были и плюсы – перестали приходить завсегдатаи, вечно находившие у себя болячки, которых у них не было. Но минусов оказалось больше. Вот сегодня в минус уходила малина…
Я вздохнула и вернулась в дом.
Подхватив сумку, перекинула ремень через плечо, надела шляпку и вывезла из сеней велосипед. Заткнув подол длинной юбки за пояс, села и принялась крутить педали.
– Веди себя хорошо! – крикнула Варе. – Я скоро вернусь. И оставь мне малины.
Коза обернулась и оскалилась.
“Не оставит”, – поняла я.
От моего домика дорога вела до горбатого моста, а дальше раздваивалась. Можно было свернуть в город, а можно растянуть удовольствие, и прокатиться в сторону леса, чтобы проведать мистера Ойза Буга́ра. Его подагра вызывала опасения, и, если старик снова решит геройствовать, придется несладко.
Придумать, как быть, я не успела – помешало препятствие на мосту.
Экипаж малыша Энниза стоял, накренившись. Две лошади гуляли на вольном выпасе. Самого парня видно не было. За то у моста сидели двое незнакомцев. Первый – тот что ближе, выглядел очень болезненно. Худой и бледный, в толстых очках, шляпе и плотном дорожном костюме. Вид у него был несчастный и… несуразный. Что-то с этим человеком было не так. Однако долго рассматривать его в упор я не стала. Отвела взгляд и… замерла на несколько секунд.
Второй мужчина, не в пример первому, выглядел очень привлекательно: русоволосый, голубоглазый, с правильными чертами лица и короткой бородкой… На таком хотелось задержать внимание. Приблизиться, поговорить. Спросить, как у старого знакомого, где он пропадал так долго? Да, определенно мне хотелось бы услышать его голос. Какой он? Что скажет?
Наши взгляды встретились, и мне показалось, что на его лице отразились те же странные эмоции, что ощущала я сама. Нечто не поддающееся логике и объяснениям. Нечто…
– У вас что-то с юбкой, – проскрипел первый мужчина.
Я удивленно перевела взгляд, моргнула и вернулась в реальность. Второй мужчина мотнул головой, прокашлялся, и наваждение спало окончательно. Осталось только ощущение собственной глупости. Резко одернув подол, заткнутый за пояс, я наконец поздоровалась:
– Добрый день, господа. Вижу, у вас происшествие.
– Лошадь что-то напугало на мосту, – заскрипел щуплый мужчина. – Она понесла и экипаж… вот! Мы едва не погибли!
– Вы преувеличиваете, – поправил попутчика симпатичный мужчина. – Но ситуация вышла действительно неприятной. Вам не стоит задерживаться, мисс. Хозяин экипажа распряг лошадей и отправился за помощью. Скоро все наладится.
Его голос мне очень понравился: низкий, обволакивающий, хорошо поставленный. Мне подумалось, что этому мужчине приходилось много и долго говорить по работе, убеждая в чем-то людей.
– Никто не пострадал? – все же уточнила я.
– Сейчас у нас шок, – проскрипел щуплый мужчина. – Даже если мы что-то повредили, боль может прийти позже.
Я удивленно вскинула брови.
– Мистер Чаоморро – известный лекарь, – пояснил симпатичный мужчина. – Его мнение – это мнение эксперта.
Эксперт в это время вздохнул, словно всхлипнул и опустил голову так, что его лица совсем не стало видно из-под шляпы. Я пожала плечами, не желая навязываться тем, кто ни в чем не нуждался, и собиралась уже вернуться к велосипеду, когда меня позвали по имени.
Малыш Энниз вернулся из города. Идя по дороге со своим отцом, он радостно махнул рукой. Я кивнула ему и перевела взгляд на мистера Ойза Бугара. Тот сразу принялся оправдываться:
– Знаю, сейчас начнешь говорить, что мне нужно лежать. Но сил же нет никаких, Анни. Прогулялся в город. Купил кое-чего и хотел быстро вернуться. А тут встретил Энниза. Сейчас быстро экипаж поднимем, и…