Попаданка с квартирой приключений не ищет (СИ)

Самое первое «воспоминание» было о том, что я — прямоходящий, небольшой динозавр, примерно размером с африканского страуса, т. е. около трех метров ростом. Прыгучий, «бегучий», очень подвижный всеядный ящер. Да, самое главное, ящер с довольно длинным подвижным хвостом.
И этот вот хвост мне неаккуратно откусил кто-то из более крупных хищных динозавров. Собственно, где-то откусил, где-то вырвал несколько позвонков вместе с мясом. Это была боль!
  
Предположительно это решало вопрос с моими болями в спине. То есть у меня спина болела не потому, что я таскала довольно тяжелых деток, пересаживая с бедра на бедро и получила смещение позвонков, а потому что когда-то в прошлых жизнях мне откусили не слишком аккуратно хвост. Боль была почти такой же, как в моей реальной жизни, где я не теряла конечностей, всего-то потеряла сердце, душу и, скорее всего, мозги, судя по тому, что сидела и держала в руках пустые пивные банки.
На самом деле одитирование дало свои плоды. Я слегка очухалась и смогла не столь мрачно смотреть на свою жизнь, видимо, сидение с банками в руках подействовало отрезвляюще, да и спина почему-то стала меньше болеть. Кто его знает почему. Может, действительно, мне удалось отделить кейс* динозавра с оторванным хвостом от кейса себя любимой. И получилось, как в присказке для детей: «у кошки боли, у собачки боли, а у Евочки не боли». Как-то так.
(* Кейс — это жизненная история, включающая в себя всю информацию об индивидууме.)
Я была искренне благодарна одитору Мише и его жене Лене. После сеанса Лена поила нас чаем, и я могла поговорить на отвлеченные темы со взрослыми людьми (с детьми-то я разговаривала с утра до вечера). Мы так подружились, что еще некоторое время после завершения сеансов, пока я не сменила квартиру, супруги приезжали к нам в гости: поболтать, потискать Китьку и Тимку. У Лены и Миши дети уже были студентами, а мелкая Китька и еще почти младенец Тимка пришлись им очень по душе.
И еще я была благодарна куму за то, что вытащил меня из замкнутого мирка. Таким благом было туда-сюда проехаться по летнему городу, глядя по сторонам из окна троллейбуса. И побыть пару-тройку часов предоставленной самой себе. Китти и Тимку я оставляла с семьей стариков-соседей.
Тетя Таня и дядя Вася своих детей не имели, внучатые племянники выросли и жили где-то далеко. Жизнерадостные детки легко называли их дедулей и бабулей, что было бальзамом на сердца стариков, потому они были рады посидеть с моими малыми.
После гибели Мирона я осталась одна-одинешенька. Родители были за границей, и я не стала подпрягать их к своим проблемам. Даже не сразу сообщила, что овдовела. Других родственников не было.
Моей Ленки рядом не было. А по телефону не наговоришься, да и чем бы она могла мне помочь, у нее у самой было проблем выше крыши.
Была бывшая свекровь, мать моего первого мужа Генки, с которой, как ни странно, у меня были очень душевные отношения, но ее я тоже не беспокоила. Знала, что та со всей душой впряглась бы в мою ситуацию, только там еще был старший брат Генки, который почему-то всегда смотрел на меня косо, без следа приязни. Ну и, конечно, мама ему самому была нужна. Там были свои внуки.
Контактов с родителями Мирона я старательно избегала.
Я чисто символически приплачивала тете Тане — та на нормальную оплату не согласилась — и покупала старикам продукты. По договору с одитором время посещения почти совпадало с дневным сном детишек, так что тете Тане не нужно было сильно колбаситься с мелкими, только покормить и спать уложить.
* * *
— Эй, ты здесь? — меня вывел из задумчивости вопрос и легкое прикосновение пальцев к щеке.
— Извините, задумалась. Так вот, главное, что сделал одитор — это несколько изменил мое восприятие собственного возраста. Несмотря на замужество и рождение детей, я себя ощущала шестнадцатилетней. В общем, я посидела, «повспоминала» свои «прежние жизни» и стала воспринимать себя на десять лет старше. Он предлагал мне дотянуть психологический возраст до реального, но я отказалась. Так что мне все еще двадцать шесть. Если не смотреть в зеркало. И не сравнивать себя с вами, молодцами.
— Для Земли в свои годы ты выглядишь просто потрясающе, если бы я тогда не погиб, сейчас рядом с тобой смотрелся бы старпером, — с моей точки зрения, неуклюже утешил Марк, но при этом был совершенно искренен и смотрел с восхищением.
— Вероятно, магический потенциал, пусть и не раскрытый, не позволил вам рано состариться, — поддакнул Ант и добавил, — и вы очень красивая женщина в любом возрасте.
Я пыталась осознать, что сейчас происходит.
Это авансы, или они хотят сказать, что уже сейчас я готова к употреблению. Надо их как-то притормозить, потому что я совсем не готова. Они оба, конечно, милашки, но совершенно посторонние для меня люди, даже если Марк — это Мирон.
Я сняла свои ноги с колен Анта и села, подала им обоим руки, они тут же подставили свои, оперлась и аккуратно встала с дивана. Все было нормально, голова не кружилась. «Говорите, помолодею? Я еще не скоро к этому привыкну и перестану передвигаться, как по тонкому льду».
— Спасибо за комплименты, господа, — я обернулась и посмотрела на них по очереди. — Только я — отнюдь не молодая девушка. Я себя принимаю «как есть», в чем-то даже нравлюсь себе больше, чем раньше. Проблема в другом. В принятие себя не вписываются отношения с мужчиной, который выглядит в два раза моложе.
Слово «выглядит» я подчеркнула интонацией. Ну на самом деле, я же не могу сказать, что они в два раза моложе меня.
— И вообще, при том состоянии моей сердечно-сосудистой системы, какие могут быть отношения? Только очень бережные, чтобы я не осчастливила вас своим трупом.
— Ева, голубка, ты сейчас уже без очков. Ты не заметила? — вздохнул Марк.
Не заметила. Проснулась, встала, оделась и пошла.
— Но как?!
— Что?! — он был совершенно серьезен. — Целитель уже провел пару сеансов и полностью приведет в порядок твою сердечно-сосудистую систему, как ты говоришь, и не только. И да, ты уже молодеешь. Как же тяжело с тобой! Хорошо, подождем, когда ты помолодеешь.
— М-мм…??? — я не сразу нашла, что сказать. «У них на меня планы? Марк собирается подложить меня под Анта?»
— Мне не показалось? Вы оба претендуете на мое внимание? Зачем вам это нужно?!
«Еще бы понять мне это зачем?» Я снова взглянула на них. Они оба молча и так странно смотрели на меня. Не котики Шрека, но близко. Ант выглядел более сдержанным. Во взгляде его, кроме подкупающей теплоты, сквозило сочувствие, а по губам скользила мечтательная улыбка. Марк смотрел на меня с обожанием и легкой снисходительностью. Он выглядел расслабленным и умиротворенным.
Я просто не обращала внимания на то, что до этого момента он находился в напряжении, либо приписывала это чему-то другому, по умолчанию, потому что мне не было до него дела.
«Да уж. Интересно я «попала» — что ни день, то новые «пенки». И они как-то подозрительно единодушны».
Интермедия 3. Мирон-Марк
Пару минут, пока Ева приходила в себя, требовала от меня заверений, что я — это я, она смотрела на меня как прежде, чуть растеряно и жалобно, как бывало в наше время: когда она болела или жаловалась на противный токсикоз во время беременности, когда что-то не получалось в ее увлечениях хэнд-мейдом, когда дети давали «прикурить». Пару минут, а потом она собралась и отстранилась. Я видел, что ей не нравится наш тандем с Антом. И, думаю, она начала догадываться, чего мы от нее ждем.
Если бы в мою бытность на Земле кто-то сказал, что я буду с другим мужиком делить свою любимую женщину, я бы порвал его на лоскуты. Но здесь и сейчас все иначе. Ант — мой побратим, мой брат. Мы ближе, чем бывают близки близнецы. Потому что наше родство — это наш выбор. Вернее, сначала выбор брата, а потом и мой. Родственников не выбирают, а мы сознательно делились кровью. Дважды. И мы — друзья. Мы — духовные близнецы. И меня не только не возмущает необходимость делить мою женщину — это потребность душевная и физическая. И я всем фибрами души желаю, чтобы брат полюбил Еву так же, как и я.